I don't wanna be alone anymore

В музыкальном классе на все лады визжали скрипки, отчего у Есана ужасно болела голова. Он с самого детства ненавидел эти звуки. Отец подарил ему скрипку, когда Есану исполнилось шесть. Тогда мальчик мечтал о собаке, с которой сможет бегать во дворе, а получил кожаный футляр и сотни часов с учителем музыки. Вообще его образованию отец посвящал совершенно неприличное количество денег, выписывая из столицы лучших учителей и с каждым годом наседая на сына все сильнее. Если бы мама была жива... Есан не мог помнить ее лицо - она умерла, когда ему не было и года, так и не сумев прийти в себя после родов, а отец больше не женился, и потому наследник у него был всего один - Есан. Отец любил его, по-своему, но был строг и даже суров с ним, не позволяя мальчику ни шалостей, ни даже привычного детского досуга вроде игр. Только учеба, книги, образование - в общем, все, что может пригодиться в будущем. Университетской учебы Есан ждал как манны небесной, надеясь хоть ненадолго уйти из-под родительской опеки и заиметь хоть одного друга - никого близкого по возрасту и статусу поблизости от их поместья не было, так что и друзей - тоже. Поначалу Есану казалось, что он сменил одну тюрьму на другую, но потом понял, что ошибся. Однокурсники, по-первости принявшие его настороженно, оттаяли и начали общаться. Тут-то Есан и понял, что не знает, каково это - дружить. Все ребята казались ему странными, суетливыми и не внушающими доверия. Все, кроме одного. Хван Хенджин был сыном герцога - чрезвычайно богатого и влиятельного человека. Высокий, невероятно красивый и статный - он всем своим видом будто кричал, что в его венах течет благородная кровь - слегка высокомерный, но не чрезмерно, а ровно настолько, чтобы дать понять, что он больше, чем просто студент, умный, начитанный и остроумный... Он вызывал у Есана подлинное восхищение, на грани с раболепием. И когда этот бог в облике человека снизошел до общения с ним, Есан потерял голову. Этого не должно было произойти. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Это противоестественно и стыдно... Есан горел изнутри, когда вспоминал прикосновения: в них не было ничего такого, обычное дружеское похлопывание по плечу или же объятия после забитого на футбольном поле гола... Но и этого ему было достаточно, чтобы сходить с ума от любви. Хенджин в шутку называл его Ангелочек, не подозревая, что происходит в душе Есана каждый раз, когда он слышит это. Умом Есан понимал, что ничем хорошим это не закончится, что нужно быть осторожным и осмотрительным, и вообще лучше держаться от Хенджина подальше, но он не мог устоять. Его тянуло, что-то животное раздирало внутренности, когда он пытался отгородиться, оно лезло наружу, вопило и ревело. А потом, в одну из легкомысленных ночных вылазок на кухню Хенджин его поцеловал. Вот так просто, ничего не сказав и, тем более, не спросив, бесхитростно прижав к стене у старого пыльного гобелена. Есан чуть не умер. Он расплавился изнутри от прикосновения этих желанных губ к своим. Когда прикосновение прекратилось, Хенджин тихо хихикнул, и сказал: -Ты ведь сохранишь это в секрете? Будучи не в состоянии вымолвить ни слова, ошелосленный и разбитый эмоциями Есан смог лишь кивнуть. Поняв, что досидеть занятие он не сможет, Есан отпросился в медицинский блок, ссылаясь на головную боль. Видимо, он был бледным, потому что преподаватель отпустил его без лишних расспросов. Проходя мимо пустующего кабинета, он услышал знакомый голос. -Не знаю, но мне нужно еще. -Нет, Хенджин, - резко. - Ты перебарщиваешь. Это лекарство, а не баловство. -Знаю, - нетерпеливо ответил Хенджин. - И мне оно было назначено. Привези. -Нет. Это всё. -Но... -Это последний раз, когда я иду у тебя на поводу, ясно? -Конечно, хен. Спасибо! Есан едва успел скрыться за углом, прежде чем из кабинета вышел высокий человек в модном пальто. Следом вышел Хенджин, который, увидев друга, на мгновение растерялся. -Что ты тут делаешь? Есан потер лоб. -Ужасно болит голова, - ответил он. - Меня отпустили в медицинский блок. Хенджин некоторое время молчал, что-то взвешивая про себя, а затем сказал: -Забудь про это. Наш местный врач совсем ничего не смыслит в лекарствах. Но, - он улыбнулся. - У меня есть то, что поможет тебе наверняка. Хонджун, наблюдавший за разворачивающейся сценой, похолодел от ужаса. -Хорошо, - Есан зашёл в пустую аудиторию. - И что это? -Вот, - Хенджин достал из внутреннего кармана пузырек. - Мне хен привёз хорошее лекарство. Хонджун подлетел ближе, наблюдая за сомневающимся Есаном. -Я не люблю уколы, - сказал тот, но Хенджин махнул рукой. -О, это легко. Поверь мне. -Нет. Нет. Нет. Нет. Не вздумай. Хонджун стоял за спиной Есана и повторял это, видя, как кожа парня покрылась мурашками на шее, и он передернулся. -Хенджин... -Нет. Нет. Это опасно. Нет. Нет. Нет, - продолжал причитания Хонджун, на сей раз уверенный, что его услышали, потому что Есан внезапно оглянулся. -Кто здесь? -Ты о чем? - дернул бровью Хенджин. -Я только что слышал чей-то голос, - ответил Есан. Хонджун напряженно наблюдал за происходящим. -Ну так что? -Нет! Нет! Нет! Нет! Есан мотнул головой. -Я все же лучше схожу в медблок, - неловко улыбнулся он. Хенджин помрачнел и убрал пузырек в карман. -Твоё дело. Я просто хотел помочь. -Я насторожен к неизвестым лекарствам, - попытался объясниться Есан, чем сделал только хуже, потому что Хенджин сложил руки на груди. -Ясно. Раз ты мне не доверяешь, лучше не подходи ко мне. -Хенджин... -Знаешь, все вокруг твердят, что ты странный. И знаешь, я согласен с ними. Ты не знаешь, что такое дружба. Не подходи ко мне больше, ясно? И он вышел из кабинета, оставив Есана одного. Хонджун видел, как парень закусил губу и задышал чаще, пытаясь успокоиться. Хотелось хоть как-то утешить его, но разумным было бы не пугать его своим присутствием еще больше. Он подплыл, останавливаясь за его спиной и провел невидимой рукой по волосам парня, хотя знал, что тот ничего не почувствует. -Ну вот и все, - Есан сглотнул и прикрыл глаза. - Не переживай, Хенджин, я умею хранить тайны. И слово свое держать - тоже, - пробормотал себе под нос Есан и стер слезинку со щеки. - Возможно, так будет лучше. И не успел Хонджун ничего сделать, как пространство вокруг схлопнулось, вновь превращаясь в туман.