Что делает овцу волком? Ненависть

Уже вечерело, когда я проснулся на вершине дерева. Потянулся, сломав несколько сучьев, и полез вниз. Проползая мимо трупов (которые, видимо, не смогли снять с веток, а потому просто накрыли каким-то брезентом), я отхватил у одного из них здоровенный шматок мяса с бедра. Тухлятина, но есть можно. Да и я слишком голоден, чтобы привередничать. Я пошёл по лесу вдоль деревьев, задумчивая пережевывая добытый кусок мяса. Обычно, я ем гораздо быстрее и сноровистее, но сейчас кусок в горло не лез, да и был он, повторюсь, не первой свежести. Поэтому я просто жевал мачалистую плоть, постепенно измельчая её. Я шёл не таясь, сейчас в любом случае слишком поздно, чтобы кто-то забрался так глубоко в лес. Особенно, после дневного происшествия. Меня очень развеселила мысль о том, что именно я- причина всеобщей паники и беспокойства. Я улыбнулся во весь свой огромный рот и зажевал мясо интенсивнее. Проглотил. Наконец-то! Теперь можно заняться делом. Путь мой лежал к дому одного мальчугана, которого я особенно хорошо запомнил днем. Правда, я не знаю, где он живёт. Но план у меня стопроцентный: просто позаглядывать в окна домов. Рано или поздно я его найду. Или его друзей, что тоже неплохо. Я вышел на дорожку, перешёл мостик и двинулся к посёлку. Огоньки окон стремительно приближались. Пришлось все-таки чуть замедлить ход и чаще оглядываться. Не то что бы у меня были глаза, но так просто спокойнее. С глазами вообще смешно получилось: у меня есть глазницы, которые раз в шесть больше человеческих, но нет глаз. Я как бы телом воспринимаю весь мир вокруг себя. Это заменяет мне нюх, вкус и обоняние. Ни языка, ни носа у меня нет, да они мне и не нужны. Без них тоже вполне справляюсь. Так, а вот и первые домики. Я просто встал на забор и пошёл по нему, аки канатоходец. Заглядываю в окна то слева, то справа. Вот бабулька вяжет, а перед ней валяется кошак. Больше в избе людей не было. Мне дальше. Заглядывать к людям в окна интересно: они меня, как правило, не видят, поэтому продолжают заниматься своими делами. Пару раз видел весьма бурные постельные сцены. Если бы это могло пробудить во мне какие-то эмоции- я бы испытал некоторого рода возбуждение, но такой эмоции во мне просто нет, а потому я наблюдаю за такими вещами разве что с интересом. Иногда обнаруживаю смешные особенности других людей: директор местной школы абсолютно каждый вечер яростно дрочит на порево, где у женщин тоже члены есть. Не знаю, откуда такие создания (я про членобаб) в нашем мире берутся, ведь, как я понимаю, такое бывает весьма редко. Но уж точно не мне удивляться тому, как и что появилось под луной, ведь я тоже как-то появился. Я прошёл уже с десяток домов. Видел всякое: пара мужиков выясняет отношения за столом, мать сечет дочь ремнём за плохую оценку, малолетний выродок насилует парализованную бабку. М-да, я явно не самое страшное, что есть в этом месте. Мерзость блять. Ебаные люди. Иногда я даже радуюсь тому, что питаюсь только их мясом. Многие из них только того и стоят: быть сожранными инфернальным порождением человеческой же больной фантазии, злобы и ярости. Но это всё не то. Не за этим я здесь. Должен искать. Я хорошо запомнил мелкого парня со светлыми волосами. И мне очень запал в душу (будто она у меня есть) малой, похожий на хорька. Этих двоих я и ищу в первую очередь. Ещё есть беззубый бурят и маленькая девочка, но их я плохо помню. Иду мимо домов. В основном в домах одни алкаши. Ну, а чем ещё заниматься в такой глуши? Только бухать, да гнить, вымещая свою злость на чем угодно ещё. Внезапно, моё внимание привлекло движение в полутемном окне, которое я сначала принял за окно заброшенной избы, коих тут было в достатке. Но эта изба была заселена. Я наклонился к окну. Расслышал обрывки разговора: - ДА Я ТЕБЕ ЕЩЁ РАЗ ПОВТОРЯЮ.... - А ТЫ НЕ..... - .... ШЁЛ ТЫ НАХУЙ, МУДАК ЕБАНЫЙ Несколько секунд была слышна борьба, которая вскоре прекратилась. Наступившую тишину разорвал крик: - РОМАН! Крик повторился: - РОМА БЛЯТЬ! Скрипнула дверь, в комнату вошёл поджарый юноша лет тринадцати. Тот самый хорёк! Роман, значит.... Ну-ка... Тем временем мужчина продолжил: - Ну-ка, Ромка, организуй взрослым поляну начисто! - Дык нечем уже, выпили всё... - ТАК МЕТНИСЬ КАБАНЧИКОМ В ЛАРЁК! - проревел, видимо, отец мальчишки - Уже очень поздно- тихо сказал Рома- закрыто всё... Раздался сухой звук подзатыльника и вскрик ребёнка - Я ТЕБЕ ЕЩЁ РАЗ ПОВТОРЯЮ, ПОЛЯНУ ОРГАНИЗУЙ. НУ, ДО КРУГЛОСУТОЧНОГО ДОБЕГИ. ИЛИ РВАНИ К СОСЕДЯМ, ОНИ ГОНЯТ! - Да ведь он сказал, что в долг не даст больше... - НУ ТАК ОТДАЙ ЕМУ! Я ТЕБЕ УЖЕ ГОВОРИЛ, КАК ТОЛЬКО ПОЛУЧКА- СРАЗУ ТЕБЕ ОТДАМ! ИЛИ ТЫ ОТЦУ НЕ ВЕРИШЬ?! - У меня тоже нет, пап!... - почти с мольбой произнёс малой Дальнейшего диалога не последовало. Вместо него мужчина за столом ещё несколько раз ударил сына, а его собутыльник противно заржал и подбил Ромке ноги, да так, что тот аж на пол грохнулся - Я ТЕБЕ, МУДАКУ, МАЛОЛЕТНЕМУ, ЕЩЁ РАЗ ПОВТОРЯЮ.... Он что-то там продолжал говорить, но я уже не слышал. Ярость затмила всё остальные мои чувства, которых и так мало было. "Мразь. Мразь. Мразь. Мразь! МРАЗЬ!"- эхом отзывалось у меня в висках. Я не могу вмешиваться, я не должен, я не за этим здесь... Я не могу сожрать его отца, как бы мне этого не хотелось. Как бы он того не заслуживал. Я протянул свою руку к печной трубе одноэтажного домика, просунул кисть в трубу и начал опускать вниз, прямо в камеру тухнущей печи. Печь была русская, с коленом. Ещё лучше. Наконец-то, моя кисть высунулась из топки печи. Ну что, сука, смерть твоя пришла. Тянусь рукой к первому мужчине за столом- который как раз и орал на Рому. Хватаю его за предплечье и резко дергаю вверх, чтобы он встал. Сначала никто не понял, что происходит. Всё трое взглядом проследили мою руку от печи до запятья бедолаги, которое я крепко сжал. Всё как будто затаились, ожидая, что будет дальше. Ну а что дальше? Дальше расплата. Я перехватил жертву чуть поудобнее и просто начал вытаскивать руку обратно из печи, утягивая за собой в дымоход этого выродка. Тут-то всё трое, что были в комнате, наконец-то отмерли и зашевелились. Батёк Ромкин просто орал что было мочи и пытался вырваться, а его собутыльник вместе с самим Ромой пытались разжать мои пальцы. Наивные. Очень скоро на пол закапала кровь: они всё руки себе изрезали об мои когти. Немного забавно это всё выглядит, будто муравьиная возня, а не борьба за жизнь. Я заебался уже постоянно говорить и писать "папа Ромы" во всех возможных вариациях. Пусть он Миша будет. Роман Михайлович- звучит сильно. Мишина рука, кстати, уже по локоть скрылась в печной топке. Он орал от ужаса и боли, которую ему причинял мой захват и жар остывающей печи. Он упёрся ногами в стенку печи и попытался вырваться. Сил у него на это не хватило, и когда он на мгновение расслабился, чтобы ещё раз попробовать спастись, я опять рванул руку вверх по дымоходу. Мишаня в один момент оказался почти по пояс в печи. Я тянул и тянул, кажется, целую вечность. Я слушал его вопли боли и ужаса, я слушал звук его ломающихся рёбер во всё сужающемся и сужающемся дымоходе печи. Я слушал, как хрустит его локоть в изгибающемся колене печной трубы. Его крик превратился уже в вой. Захлебывающийся собственной кровью, задыхающийся от печной сажи, Мишка получал ровно то, чего заслуживал. Он привык решать всё вопросы силой, привык к своему превосходству и праву на банальный отъём у слабого. А как он себя чувствует сейчас? Этот необузданный властитель мира, столкнувшийся с абсолютным злом и чистой яростью, сильнее которых нет в этом мире? Как он себя чувствует сейчас? На месте своих жертв. Ведь он наверняка занимался мелким рекитом. Наверное, просто катастрофически хуёво. И это правильно. И это хорошо. Эта сука должна страдать. Мой взгляд пересёкся с Ромкиным. Я удивился. Ребёнок неуверенно шагнул к окну. Вот тут я уже просто рот разинул от удивления: ни один нормальный человек даже близко не подойдёт к чему-то типа меня, а тут он аж намеренно идёт. Вот прям идёт ко мне с какой-то целью. Он подошёл к окну. Остановился и ещё раз взглянул мне в глаза (ну, туда, где у меня должны быть глаза). Затем он привстал на цыпочки и открыл окно. Холодный воздух моментально ринулся в избу, завывая в углах и немного теребя его тёмные волосы. Со стороны, наверное, вглядит эффектно: маленький ребёнок стоит лицом к лицу с настоящим монстром. Я на пробу клацнул зубами, скорее проверяя, не струсит ли он. Не струсил. Теперь я уже просто смотрел ему в глаза, ожидая каких-либо действий от него. Наконец, он сказал: - Отпусти его- голос Ромы не дрожал- Отпусти его, слышишь?! - ... - .... - Зачем...- просипел я. Я очень мало разговариваю, да и сам голос у меня похож на скрип деревьев в лесу ночью - Потому чт... - я прервал его на полуслове - Зачем ты его защищаешь? - Что? - Зачем ты его защищаешь?- я повторил свой вопрос уже более напористо, хоть немного освоившись с голосом. - Мы- семья. Тут я бесцеремонно рассмеялся ему в лицо. Интересно, насколько жутко я смеюсь? Наверное, довольно жутко, ибо когда я закончил, Рома немного дрожал. - Хорошая семья, ничего не скажешь! Слушай, я вообще к тебе по делу. А это- так, развлечения. - Ко мне?!- глаза Ромы округлились- Зачем ко мне? Ты кто вообще? - Ну, мы сегодня днём уже пересекались, просто ты меня не видел. А вот один твой друг, белобрысый такой, меня видел. Его-то я и хочу найти. Не подскажешь, где он? - А я думал, днём там Игорь был... Лесник наш... - Мы с ним знакомы, я ему помогаю периодически. - мрачно ответил я. - Хорошие у Игоря знакомые... А Антон тебе зачем? - А, так его Антон зовут! Уже что-то... - Нет, то есть в смысле... Не Антон! Ну, я так думаю! Я ваще его не знаю! - Ромка покраснел, а взгляд его заметался. Я просунул голову в оконный проём, нагнулся прямо к нему. Замер в нескольких сантиметрах от его лица, пристально разглядывая его лицо, и давая ему тщательно рассмотреть мой оскал, каждый мой зуб. Ощутить исходящий от меня запах гнили, смерти и разложения. Хорошенечко вглядеться в космическую пустоту моих отсутствующих глаз. Я помолчал пару секунд, а затем тихо сказал: - Не зли меня блять. - Ладно! - Ромка вскрикнул и моментально побледнел- Антон его зовут! Сестру- Оля! Живёт в лесу, за мостом. - Ну, вот и хорошо! Вот и ладненько! И вот обязательно тебе было всё так усложнять? Всё равно же в итоге всё сам сказал, только ещё и со страху чуть не умер. Вот оно тебе надо было? В ответ Рома угрюмо засопел, при этом он чуть не плакал. Мы молчали. - Рад был познакомиться! Надеюсь, ещё встретимся! А сейчас, я пошёл. - Подожди! Куда ты? - Как куда? К Антохе! - Но ты ведь не... - Не сделаю ничего такого, после чего ты бы пожалел, что сказал мне его имя и адрес. Рома с сомнением глянул на меня, а затем на печь, где всё ещё шевелилось тельце его отца. Я что-то о нём совсем забыл. Да и вообще, зря я так жестить начал. Поэтому я уже гораздо более аккуратно вытолкнул его из печи рукой. Тот рухнул на пол, тяжело дыша и хрипя. Я узнал всё, что мне было нужно, а потому просто развернулся и пошёл обратно в лес, чувствуя на себе ошарашенный взгляд юноши. Антон, значит. Ну, что, Тоша, теперь я к тебе пойду... Хоронись, сука.