Бродяга

В замке был переполох, фрейлины в пышных платьях, украшенных не слишком броскими рюшками, бегали по длинным коридорам в поисках принцессы, которая снова от них улизнула. Девушки очень переживали, ведь если король узнает, что они снова потеряли его дочку, то им несдобровать. Это была уже не первая попытка побега из миллиона комнат и бесконечных коридоров. Дело в том, что Серафима, так звали принцессу, сильно скучала в замке без общения с обычными детьми. Она всегда только из окна наблюдала, как простолюдинские мальчишки играют и завидовала. Ведь ей запрещали играть в песке и бегать без платья. В замке были только обязанности и уроки. Поэтому девочка уже который раз сбегала из него, чтобы встретиться с мальчишками. Первый раз ее не приняли в компанию, но когда поняли, что она такая же простая, как они, без завышенной самооценки, высокомерия и прочих отрицательных качеств, присущих высшим сословиям, то тут же приняли ее в свою компанию уличных озорников и беспризорников. Серафима добежала до лавки глиняных тарелок, принадлежавшей старому мастеру и его сыну, и, забежав за неё, увидела четырёх мальчишек. Обычно она играла с тремя: Юстасом, сыном резчика по дереву, Райли, сыном кузнеца, и Ивером, сыном ткачихи. Но сейчас с ними был ещё один мальчик, он казался немного старше других, нет, не внешне, глаза его говорили о том, что он не такой, как другие. Серафима остановилась и посмотрела на него, слегка прищурившись, словно изучая этим прищуром все его тело и душу, и потом улыбнулась, поправляя прядку огненно-рыжих волос, а после протягивая руку новому знакомому.       — Серафима. Синие глаза незнакомца пробежали по девочке и потом он ярко улыбнулся, протягивая руку, на которой были мозоли, потому что он помогал отцу вспахивать поле и, пожимая худенькую ручку принцессы.       — Джозеф! В тот день и началась крепкая дружба простолюдина и принцессы. Но когда человек ещё ребёнок, эта разница не замечается. Ведь детям все равно на цифры и количество денег в кошельке, они умеют по-настоящему ценить и дружить. То, что Серафима принцесса, мальчик узнал не сразу, а когда узнал, то это ничего не изменило, они все так же остались друзьями. Зеленоглазую в этом мальчике привлекало многое, но самое главное было то, что он был совершенно простым. Простота притягивает, и ее притянуло. Они стали гулять вдвоём и расти вместе. Серафима сбегала из замка, а когда не могла, то Джозеф пробирался к ней, они вместе построили специальный маршрут, чтобы обогнуть стражу и надоедливых фрейлин. Рядом с ним принцесса была счастлива, наконец-то у неё появился друг. Но однажды пришлось вырасти, ей исполнилось четырнадцать лет, и отец познакомил ее с принцем из соседней страны — Винсентом Благородным. От него так и веяло напыщенностью и самовлюблённостью. Серафиме он сразу не понравился и в вечер, когда они должны были вместе погулять, девушка сбежала из замка к Джозефу. У них было особое место встречи: мост через реку Имир, что отсекает деревню, где жил Джозеф от основного города. Когда Серафима прибежала туда, Джозеф уже стоял там, держа в руках венок, сплетённый из юных васильков.       — Джозеф! — Крикнула девушка и забежала на мост, крепко обнимая друга и наконец-то выдыхая. Джозеф рассмеялся и обнял ее в ответ, опуская на ее голову венок и поправляя огненные пряди волос.       — Привет, Серафима — Поздоровался он, немного и отстранился, смотря на неё и оценивая, идёт ей венок или нет. Придя к выводу о том, что синие лепестки васильков отлично сочетаются с медными волосами, парень улыбнулся.       — Джозеф, это просто ужас! Отец решил меня познакомить с принцем из соседнего королевства. Он похож на напыщенного индюка и у него изо рта воняет! Возмущалась девушка, смотря в синие глаза своего друга. Джозеф слегка посмеялся с ее бурной реакции, за что тут же получил по плечу небольшим кулаком.       — Чего ты смеёшься?! Это не тебе с ним общаться — Фыркнула девушка и только потом обратила внимание на венок, что уже, между прочим, целую минуту лежал на ее вьющихся и слегка бушующих волосах.       — Это ты мне что ли? Спасибо большое — Улыбнулась она, касаясь пальцами цветов на своей голове. Серафима и правда была похожа на огонь, как вспыхнет, так держитесь все, но зато очень быстро остывает, как и любой большой костёр. Девушка окончательно выдохнула и положила руки на перила моста, упираясь в него и смотря на журчащую реку. Джозеф сделал тоже самое и долго смотрел на неё, не решаясь сказать, но потом все же собрался с силами и выдал:       — Я написал стих... Серафима повернула на него голову и ее зелёные глаза загорелись неподдельным интересом.       — Расскажешь? — Спросила она, всё так же смотря на слегка смущающего Джозефа. Парень все же слегка кивнул и выдохнул, разворачивая смятый листок, где аккуратным почерком были выведены строчки, готовый начать читать своё стихотворение. Пройдёт много времени, много рек утечёт, Я встану поутру и выйду на наш мосток, Птицы будут радостно петь в унисон, И нас с тобой убаюкает рассветный сон. Много времени с детства прошло, Стали мы взрослыми, и все плохое ушло, Дети сопят рядом с комнатой нашей, Пойдём на кухню вместе накормим их кашей. Возьмёшь меня за руку, крепко сжимая, Словно боясь, что тебя не признаю, В лучах нашего рассвета с тобой В то утро мне хотелось быть совершенно немым. Сойдём с помоста с тобою крутого, Но решим, что не будем молвить и слово, Пойдём лучше в уютный дом, Там поиграем с нашим трёхцветным котом. Закат ускользает, дети проснутся, Котику вновь не удастся на бок перевернуться, Руки сжимая, в глазах живых утопая, Тихо застынем на кухне, любовь в груди зажигая. Джозеф закончил и сложил листок, убирая его в карман и смотря на свои ноги, в старых и слегка рваных ботинках. Он немного стеснялся, ведь считал, что стих вышел не очень хорошим.       — Джозеф! Ты поэт! Это прекрасно, мне очень нравится — Сказала Серафима, смотря на него и потом взяв за руку. Стихотворение было очень трогательным и заставило сердце девушки биться чаще. — Обещай, что когда-нибудь подаришь мне сборник своих стихов. Обещай — Попросила она, смотря на него своими хвойными глазами, а потом, протягивая ему свой мизинец, (они так всегда в детстве делали, когда обещали что-то друг другу). Джозеф почесал затылок и потом выдохнул, пожав ее мизинчик и отвечая:       — Хорошо — Серафима расплылась в улыбке и отстранилась от него, снова облокачиваясь о перила моста.       — Кому он посвящён? — Спросила она, хотя, возможно, уже знала ответ или по крайнее мере надеялась, что он будет таким.       — Тебе — Не смотря на нее, прошептал одними губами парень, сжимая одну свою руку другой. Серафима расплылась в улыбке и взяла его за руку, осторожно, немного краснея. Ее надежды оправдались, она с улыбкой взглянула на небо. Парень же улыбнулся и слегка прикусил губу, это было для него очень важно. Шло время, Джозеф писал стихи, и посвящал Серафиме, им было уже по семнадцать лет, самый замечательный возраст. Они давно перестали быть друзьями, их связывала совсем необычная и таинственная связь. Наверное, даже не было слов чтобы описать, возможно, только — связь из космоса. Но и то, это не совсем точное объяснение. В их жизни стало больше держаний за руку, красных щек от смущения, неловких и смешных моментов. Оба друг к другу сильно привязались и полюбили, так сильно, что было больно. Больно из-за того, что они никогда не смогут быть вместе. Почему? Всему виной общество и сословия. Она принцесса, а он простолюдин. Наверное, чтобы они смогли быть вместе, нужно чтобы метеорит упал на землю и уничтожил все, кроме их двоих и священника, обязательно такого, который не знал бы о их социальных статусах.       — Отец хочет выдать меня замуж. Сказала она однажды, на том самом мосту, где произошло много всего: признание, первый поцелуй, предложение начать встречаться. И вот сейчас это. Джозеф сильнее сжал сильнее перила дряхлого и шаткого из-за старости моста в руках и повернулся к ней.       — Я сделаю все, чтобы заслужить у твоего отца твоей руки. Я стану великим рыцарем, я постараюсь... Горячо прошептал он, смотря на девушку и держа ее за руку.       — Ты не сможешь... ты же знаешь наши законы. Сказала обреченная девушка, опуская глаза вниз и тяжело вздыхая, глаза заслезились, но она старалась чаще моргать, чтобы не дать слезам покатиться по щекам.       — Я смогу, сама ведь учила меня никогда не сдаваться. Я смогу, Серафима. Обещаю тебя, а если не получится стать рыцарем, то я украду тебя, и мы убежим вместе. Ты бы убежала со мной? Спросил он, поднимая принцессу за подбородок и смотря ей в глаза.       — Да. Выдохнула она и крепко обняла Джозефа, прижимаясь ближе и закрывая глаза, прикусив свою губу. Мягкая и осторожная рука голубоглазого опустилась на рыжие волосы принцессы и стал гладить ее по голове, чтобы успокоить.       — Я уйду завтра, и вернусь весной. Сказал Джозеф, зарываясь пальцами в ее волосы и перебирая прядки.       — Какой весной? Решила уточнить девушка, сжимая до побеления костяшек рубаху Джозефа.       — Цветущей. Ответил он уклончиво, потому что на вопрос девушки парень и сам, увы, не знал ответа. Серафима вздохнула и обмякла на груди Джозефа, расслабляясь. На следующий день с восходом солнца он пропал. Серафима старалась запомнить его, вплоть до родинки и мягкости кожи. Он ускользнул, снимая с руки девушки перчатку, обещая вернуть ее позже. Джозеф всегда был немного наивен, поэтому даже сейчас улыбался и смеялся. А вот ей было больно, тревога сжимала в тиски ее сердце и заставляла его испуганно биться. Но поверить пришлось, ведь больше ничего не оставалось. Он ушёл без ничего, только с небольшой авоськой и жеребцом Яблочком. Синие глаза горели желанием и верой, верой в то, что он когда-нибудь вернётся с титулом и сможет просить руки Серафимы Ренеевской, приклонив колено перед Арагорном Справедливым. Его путешествие началось спокойно, он просто брел вместе с Яблочком вдоль дорог, иногда встречая торговые караваны и спрашивая у них дорогу. Иногда в дороге он писал стихи. Вот просто снисходит до него робкая муза, и он тут же с коня, в руках карандаш и он пишет, пишет, пишет, запойно, непросветно. А как очнётся, так замечает, что уже так много времени прошло и скорее торопиться дальше. Джозеф не знал никогда, каково это быть рыцарем. Из детских книжек он знал, что рыцари — это благородные мужчины в доспехах, с огромными мечами и быстроногой лошадью. Но на деле все оказалось намного хуже. Первый раз близко он познакомился с рыцарем в графстве Юрайнэ. Рыцарь держал мальчишку за шиворот и бил его, прижимая к земле. Мальчик только тихо всхлипывал и взвизгивал. Враз идеальная картинка рухнула перед его глазами. Джозеф не помнил, как вмешался, как получил сильно по голове и остался лежать в грязи, глядя в небо. Благо, хоть мальчик убежал, пока рыцарь переключился на синеглазого. После этого Джозеф впервые задумался, а хочет ли он быть рыцарем с мировым именем и славой. Ответил он себе на этот вопрос, когда увидел ужасную для себя картину. Рыцарь проткнул грудь юного парня копьем, а его любимую просто связал и закинул на лошадь, уходя из этого города. В ушах Джозефа до сих пор отдавался крик этой девушки, а перед глазами совсем ещё молодой парень, не понимающий, почему у него копье в груди и почему так больно. В тот вечер Джозеф впервые похоронил кого-то, не зная ни имени, ни человека. Тогда он понял, что рыцари идеальны только в сказках и легендах, а на самом деле их руки по локоть в крови, а за ними вьётся кровавый шлейф. После этого он решил, что добьётся признания другим способом, и стал изучать различные травы и много читать книг. Джозеф решил, что если будет помогать людям, то его тоже запомнят и его имя станет известным. Но, увы, имени у него не было, все звали его просто Бродяга. И все. Бродяга. Кто он? Зачем он? Почему он? Не важно, главное, что он пришел, и он поможет. Джозеф старался всем говорить своё имя, но это было бесполезно, он уже был Бродягой. Он стал им уже в тот день, когда покинул родное королевство. Робкая муза посещала его не сказать, чтобы часто, но и не редко, золотая середина. Все стихи были посвящены только ей, его первой и последней любви. Постепенно собиралась книга с написанными корявым почерком стихами. Маленькими и большими, складными и не очень, с глубоким смыслом и просто. И все они только для неё, только про нее и только ради неё. Шли годы, и наконец-то минуло пять лет с его ухода. Джозеф не стал рыцарем, у него не было мирового имени, но он все так же любил, всем своим сердцем и существом любил. Он решил вернуться, ведь прошло уже слишком много времени. Он уже не был юношей, он повзрослел, похорошел. Черты лица стали более острыми и мужественными, волосы опустились ниже плеч, а пахнуть он стал травами. Синие глаза стали умнее и проницательнее, но вот душа его, в душе он был все тем же мечтательным ребёнком, влюблённым по уши дураком. И он знал, что его любят в ответ и был уже готов украсть принцессу и забрать ее с собой. До королевства осталось совсем немного, всего около пяти дней пути. Джозеф сейчас сидел в одной из таверн графства, раскинувшего свои владения сразу же за королевством и находящимся в его власти.       — Тебе налить чего, сынок? — Спросил хозяин, смотря на парня, который что-то старательно выводил в аккуратном подобии книги.       — Чего строчишь уже битый час? — Поинтересовался чуть громче хозяин таверны, ведь парень, кажется, не услышал его. Джозеф только на вторую фразу резко поднял голову и слегка виновато почесал голову.       — Бродяга?! Ты что ли? И не признал я тебя, чего патлы такие отпустил, совсем на себя не похож стал! Столько лет тебя не видел, и не признал даже. Рассмеялся мужчина громким мужским хохотом и сам пошёл наливать ему пиво, хоть Джозеф его и не просил.       — Да, Моррис, давно я не бывал в этих краях, да и думаю, что больше не появлюсь тут. У меня осталось последнее дело, а после я, увы, должен буду просто исчезнуть — Рассказал он, дописывая быстро последнюю строчку и закрывая ее. На обложке аккуратно выводя: «Серафиме». Ничего оригинальнее он придумать не мог, а точнее просто не хотел. Слишком много для него значило это имя, поэтому написать его на обложке было лучшим решением.       — И что же ты такое собираешься сделать, что потом тебе придётся исчезнуть? — Спросил Моррис, поставив две кружки пива на стол и смотря на Джозефа, не переставая удивлять, как парень вырос. Они познакомились случайно, его дочь сильно болела, а Джозеф назвался лекарем и предложил помощи. Сначала его избили и вышвырнули из таверны, потому что все подумали, что он врет. Но когда дочери Морриса стало совсем плохо, то мужчина пришёл с извинениями к бродяге и умолял его помочь. Но этого делать было не нужно, и на коленях стоять было не нужно, Джозеф сразу же согласился помочь девушке и спас ее от смерти.       — Не важно — Уклончиво ответил парень, пряча книгу в свою сумку и обхватывая пальцами стакан с пивом и сначала нюхая эту гадость. Потом все же отодвигая ее от себя.       — Я, пожалуй, откажусь, слишком плохо переношу алкоголь. Моррис засмеялся и похлопал его по плечу, залпом выпивая пиво, что оно аж перелилось и застряло в его густой чёрной бороде.       — Ты просто ещё совсем зелёный, Бродяга! Из-за того, что его так называли, Джозеф иногда думал, что он уже вовсе не Джозеф, а именно Бродяга. У него нет ни имени, ни цели, ни судьбы, ни любимой. Ничего. Он просто бессмысленно шатается по миру и словно запоминает его, смотрит на него и своими синими глазами и все фиксирует. А зачем? На это он и сам, увы, не знает ответа.       — Зови меня... — Он хотел попросить назвать его по имени, но не решился. На его лице появилась улыбка, такая живая и искренняя. Ведь Джозефом он был только для Серафимы, а для всех других неважно. Пусть хоть просто «Невидимка» или «эй ты» или «человек». Неважно! Ведь для неё он Джозеф, а это самое важно.       — Что ты там шепчешь? — Фыркнул Моррис, он был тут на ухо и не очень Хорошо разобрал слова парня.       — Говорю, что ты прав, я все ещё зелёный! — Сказал он, громко и рассмеялся. В душе сейчас было так тепло и так радостно, от осознания всего.       — Могу я переночевать сегодня у тебя, Моррис? — Спросил он, вставая со стула и потягиваясь, зевая.       — Конечно, тут ты всегда желанный гость, занимай любую комнату наверху — Ответил мужчина, начиная убирать все со стола. Джозеф же поблагодарил и скрылся с его глаз, сначала выходя на улицу и привязывая яблочка к другому столбцу, а потом уже проскальзывая в свою комнату. Наконец-то, впервые, за долгое время он поспит в нормальной кровати. Сон настиг его довольно быстро, и парень засопел, сжимая в руках сумку, где была книга для его возлюбленной. На следующий день он пропал, наверное, это была его особенность. Он не уходил, не прощался, а просто пропадал и все. Возможно это ещё одна причина, почему его назвали Бродягой. Пять дней пути были довольно долгими, наверное, это потому, что он безумно ждал встречи со своей возлюбленной. Наконец-то впереди показался замок, и парень дёрнул Яблочко, чтобы тот перешёл на галоп, а остановил его только тогда, когда ступил на мостовую. Первое, что удивило Джозефа, это суета и украшения на домах и замке. Это заставило немного насторожиться. Парень сразу же вспомнил, когда у Серы день рождение, но оно было не сегодня. Гонцы бегали по улицам и кричали: свадьба! В душе поселилась тревога. Джозеф пришпорил коня и рванул быстрее к главной площади, а там уже бросив Яблочко, забрался на самую высокую колокольню и во внутреннем дворе замка увидел ее, свою любовь. Она была такая красивая, рыжие волосы стали ещё длиннее, руки изящнее, грудь стала больше, а талия меньше. Принцесса была просто идеальна. Она стояла в белом платье и с фатой на голове.       — Нет... нет... не может быть — Прошептал Джозеф, смотря на другой конец двора и замечая там какого-то мужчину в элегантном костюме. Серафима подошла к нему и улыбнулась.       — Нет,... ты же... обещала... — Джозеф опустился на пол, и сжал руками сумку со своей книгой и перчаткой, что пять лет назад снял с ее руки. Было так больно, словно твое сердце и тело рвут на части тысячи собак, а потом клюют тысячи воронов.       — Черт... Больно... Он сжал руку на груди и опустился на колени, закашливаясь и стараясь сдержать слёзы, который подступали к глазам и ком в горле, что не удавалось сглотнуть. Джозеф резко встал и запрыгнул на бортик, который шагнуть вниз, но не смог, оступился и отполз назад, ударив пару раз брусья, потом обнимая свои колени. Он не мог умереть, хотя бы потому, что есть ещё так много людей, которым он не помог, а вдруг если он умрет, то они умрут тоже. Джозеф вскоре встал и вытер несколько слезинок, что все же успели скатиться с его глаз. Парень спустился вниз и побрел куда глаза глядят, захватив перед этим Яблочко, но почти не держа его за поводья.       — Походу так и будет бродить с тобой вместе, Яблочко. Ты рад? Спросил он, натягивая улыбку, а конь, словно человек, боднул его головой, потеревшись ею о плечо хозяина. Животные все понимают и все чувствуют, они просто разговаривать не умеет к сожалению. Джозеф добрёл до какой-то таверны и, заплатив настолько золотых, остался там на ночь. Точнее на день, он ждал наступления ночи. Когда всё празднество утихло, парень вышел из таверны и вздохнул. Привязанный Яблочко тут же подбежал к нему и слегка заржал.       — Тише братец, ты остаёшься тут, я скоро вернусь, не бойся. — Джозеф погладил его по голове и потом ушёл в сторону замка. В детстве и юности он часто лазил к принцессе, поэтому не составило труда сделать это и сейчас. Парень пробрался в не спальню, благо девушки ещё там не было, наверное, она принимала ванну. Он подошёл к столу, доставая из сумки свою книгу, и положил туда, открывая последнюю страницу. Его дрожащая рука написала три последних четверостишия и подпись: «Всегда и навечно твой Джозеф». После этого он закрыл книгу и положил ее на кровать, а потом достал из сумки перчатку, поцеловав ее и так же положив на кровать, теперь навсегда пропадая в открытом окне, уходя из этого королевства, вместе со своим верным конем. Он Бродяга. Больше ему ничего не нужно. Принцесса и правда была в ванне, девушка зашла в комнату и первым делом увидела книгу на кровати, она просто подумала, что забыла ее убрать, но когда подошла ближе, то поняла, что это вовсе не ее книга. Серафима взяла ее в руки и увидела название. Сердце пропустило удар, она открыла книгу и стала искать автора, небрежно и резко перелистывая страницы, несколько даже случайно порвав. И в конце она наконец-то увидела подпись, и сердце вовсе перестало биться. В глазах защипало и на корочку книги стали падать слёзы. Серафима прижала ее к груди и опустилась на колени.       — Прости Джозеф... Осторожно прошептали ее губы и навеки замолкли, больше не желая размыкаться.