HOUSEWIFE

      Спустя несколько месяцев после этого трагического происшествия, оборвавшего жизни почти сотни людей, я не чувствовала ничего, кроме печали. Проблемы накапливались, и у меня не было времени, чтобы решить их самостоятельно. Ситуация ухудшалась с каждым днем, и я едва не стала жертвой смерти.       В тот день мы несколько часов добирались до Кюсю на одном из вертолетов Бонтена. В тот же день меня срочно доставили в больницу из-за кровотечения. Я была на 2 месяце беременности, и весь стресс, который я приняла на свое тело, дал о себе знать.       Какая же я бесполезная мать.       Если бы только девушка Риндо и Хина не пришли утешить меня, я бы уже была мертва. Месяцами страдала в одиночестве. Даже тень моего мужа не ступала в этот охраняемый дом. Ни сообщения, ни гудки от него не вибрировали на моем телефоне.       — Передай, пожалуйста, Майки, что я хочу еще одну стопку манги. Я дочитала все те, что он мне прислал, — попросила однажды одного из охранников на пятом месяце. Мне легко становится скучно, и чтение — мое единственное спасение.       – Конечно, госпожа. Я сейчас же свяжусь с господином Санзу.       Я замерла, услышав его имя. Прошло несколько месяцев с тех пор, как в последний раз слышала его от кого-либо. Все ли у него хорошо? Почему его нет здесь? Неужели его работа настолько важнее нашего ребенка?       – Как он? – колебания исчезают, когда спрашиваю охранника о нем.       – У господина Санзу все хорошо, госпожа. Я слышал, он приедет на следующей неделе.       Как льдинка под палящим солнцем, мой гнев растаял, превратившись в возбуждение. Я постеснялась спросить конкретную информацию, поэтому на следующей неделе приготовила его любимые блюда, надеясь, что он позвонит в мою дверь и появится в любое время недели.       Но он не пришел.       Разочарована ли я? Да.       Злюсь ли я? Очень.       – Чизу-чан! – закричала я, будучи уже 9-м месяце беременности. Служанка немедленно прибежала, глаза ее медленно расширялись при виде того, как я потираю свой пульсирующий живот.       Боль оказалась невыносимой, но я была уверена, что это будут нормальные роды... даже если моя попа будет готова разорваться на части. Предвещающее зрелище. У меня нет ничего, чтобы ухватиться, ни имени, чтобы крикнуть. Никто не сжал мою руку, когда я потужилась. Никто.       – У Вас мальчик! – было последнее, что мне нужно, прежде чем потеряла сознание.       Я так ненавижу тебя, Санзу, но за него буду вечно благодарна.

***

      – Ты в порядке? – Хина помахала ладонью передо мной, пытаясь привлечь мое внимание.       –Хм, да. Вы оба идете?       Я встала и подошла к коляске, сжала щеку своего ребенка, прежде чем повернуться лицом к Хине и Такемичи.       –Молоко там. Большое спасибо, Хина, Такемичи.       – Да ладно, мы ждали этого дня! И вам тоже нужно отдохнуть. Мы будем дома в шесть.       Я кивнула и обняла ее. Иметь ее в своей жизни — счастье. Было бы лучше, если Эмма находилась с нами... Ее волосы касались моих рук, когда она ласкала мою макушку пальцами, уверяя, что все в порядке.       Через несколько минут после этого я стояла на улице и видела, как их черная машина исчезла из моего поля зрения. Они хотели осмотреть ближайшую ферму в этом месте… с моим ребенком. Я не против одолжить его им, в конце концов, Хината мне не чужая. Она была рядом, когда мне нужна была помощь с Нацу.       Нацу. Я назвал его Нацу.       Может быть, потому что он так сильно напоминает мне своего отца? Не знаю. Я не хочу называть его в честь отца, Харучиё может не понравиться эта идея.       – Госпожа, мы все еще собираемся в Курокава Онсен? – спросила Чизу-тян с моей сумкой, висящей у нее на плече.       – Да. Вы можете просто прогуляться по этому месту, пока Я не закончу.       Взяв с собой двух моих работников, мы отправились из нашего дома в Курокаву. Поскольку Хина и Такемичи подталкивали меня пойти куда-нибудь, где я смогу расслабиться, я с радостью ухватилась за эту возможность. О боже, как бы я хотела отплатить им за их доброту.       – Вы хотите получить частный источник, госпожа? – с небольшой улыбкой спросила администратор.       – Да, пожалуйста, – ответила я, доставая знакомую карточку из своего мешочка. Это черная карточка Хару.       – Хорошо, пожалуйста, следуйте за мной, мэм.       Я быстро положила карточку обратно в сумку, сделав несколько легких шагов за администратором. Это действительно замаскированное благословение – свободное время, чтобы подумать о моих дальнейших планах теперь, когда у меня есть ребенок.       Я позволила своему халату упасть на пол, когда открыла раздвижную дверь снятого отдельного номера. Голая и обнаженная, я не обращала внимания на скрытую неуверенность, когда звук пузырьков наполнил мои уши, как всплывает каждый раз, когда появляется новый. Медленно, я погрузила ногу в горячую воду, пока не погрузилась до тех пор, что обе мои груди не оказались прикрыты.       Облака. Я чувствую себя парящей на облаке, но не из-за наркотиков, которые принимала, а из-за пара, выходящего из моего тела. Мой разум чувствовал себя легче, собирая в голове возможные идеи.       Должна ли я держаться подальше от Харучиё? Это был первый вопрос, который не давал мне покоя с момента пробуждения. И мне неприятно признавать, что я действительно рассматриваю эту идею. В конце концов, он только и делал, что причинял мне боль сотни раз, а потом пожимал плечами и трахал меня как ни в чем не бывало. Я так сыта по горло. Я бы подумала о нем в последний раз, если бы только он был здесь со мной, пока страдаю от разных видов боли, которые испытывает беременная женщина.       Но его не было. Мои глаза не моргали, но слеза все же вырвалась из них. Я прикусила нижнюю губу, чтобы подавить всхлипы, ощущая вкус соленых слез.       Я так его ненавижу.       Если бы он был здесь, я бы била его, пока не потеряла сознание. Я бы буквально плюнула на него. Опозорила бы его! Он не заслуживает даже щепотки моего внимания, даже моей драгоценной слюны и энергии, чтобы плюнуть на него. Я так его ненавижу, что не могу выразить это словами. Это так обидно до глубины души, и я не знаю, действительно ли его ненавижу или просто скучаю по нему в целом. Его глубокие голубые глаза, красивые шрамы, светлые волосы, щекочущие мои плечи, и даже его хриплый голос по утрам.       Из-за онемения моих глаз слез стало меньше, но зато появился острый взгляд в никуда. Мои колени прижались друг к другу, а руки обхватили его, обнимая, как я обнимаю свою подушку по ночам.       Может быть, я права. Мне следовало так поступить. Если бы я мыслила логически, мне не пришлось бы растить ребенка без отца.       Звук лопающихся пузырьков в большой ванне эхом отдавался в большой комнате, но когда незнакомый звук раздвижной двери вплел в мои уши знакомый хлопок, я обернулась.       Он здесь. Его волосы длиной до плеч были ухожены даже спустя 7 месяцев. Его океанские голубые глаза и тонкие ресницы остались прежними. В нем ничего не изменилось, кроме того, что он стал выше и объемнее. В отличие от последнего раза, когда я видела его обнаженным, он выглядел худым, когда стоял один. Теперь его мышцы очевидно заметны, ему даже не нужно их напрягать, чтобы заявить о себе.       – Привет, — его щеки приподнимаются, образуя слабую улыбку.       У меня не было времени ответить. Я застыла прямо здесь, обрабатывая эту важную информацию, о которой никогда не думала. Он развязал свой халат, позволяя ему упасть на пол, прежде чем подойти к ванне, чтобы окунуть свое тело. Воспользовавшись преимуществом, он зачерпнул меня своими большими руками, так что кончик моего носа коснулся его груди. Моя ладонь приземлилась на его грудь, слабую и мягкую. Похоже, что гнев, которым его баловали месяцами, схлынул, как пузырьки в этой ванне.       – Мне жаль, – его хриплый голос заставил мои уши вибрировать, когда я почувствовала на них его холодный язык.       Это очень щекотно. Он слишком хорошо меня знает.       – Санзу, слезь, — я попыталась с почти серьёзным намерением оттолкнуть его, но в итоге оказалась зажатой между его руками и грудью.       – Мне жаль, Т/И. Мне чертовски жаль, — он резко вдохнул. – Я не знал, что он выжил. Майки запретил мне приходить к тебе через несколько месяцев после того дня. Клянусь, он сказал мне, что у тебя был выкидыш.       Мои глаза расширились от его слабого тона, почти раскалываясь на части. Я не хочу это слышать, мне так больно.       – Риндо сказал мне на седьмом месяце, что ты отлично себя чувствуешь, у тебя много странных привычек. Его девушка рассказывала ему об этом каждый раз, когда возвращалась в Токио. Кредитная карта, которую я дал тебе… Я проверил детали операции, чтобы убедиться, что он говорит правду.       В моей голове промелькнули образы тех времен, когда девушка Риндо была так напряжена моими тренировками. Это было не так бросалось в глаза, но она слишком беспокоилась, что ребенок может упасть, если я буду прыгать сильнее.       – Клянусь Богом, небеса знают, как отчаянно я хочу тебя увидеть. Увидеть своего ребенка после нескольких месяцев. Я думал, что ты травмирована, и винил себя, Т/И. Я винил себя и сказал себе никогда больше не показываться тебе на глаза. Я чувствую себя таким бесполезным идиотом в первый раз!       Лицом касаясь его кожи, я подняла голову чуть выше, пока не позволила подбородку лечь на подвижные плечи. Он раскаивается?       – Когда я узнал, что он выжил, бросился в разные самолеты, чтобы прилететь к тебе. Но Майки остановил меня. Черт, я чуть не ударил своего босса там, Т/И. Вот насколько я в отчаянии.       «Почему… Майки…», – я больше не могла строить мысли. Глаза наполнились слезами, а голова — эмоциями, больше я не могла мыслить здраво.       – Он сказал, что это будет хорошо для тебя и ребенка, если я не появлюсь. Он сказал, что ты так сильно меня ненавидишь, что можешь получить стресс и в итоге потерять ребенка по-настоящему. Черт возьми, я не хочу этого! Я хочу, чтобы мой сын жил!       Дыхание сбилось, когда я отстранилась от него. Вытирая слезы на щеках запястьями, нашла глазами его — полуприкрытый взгляд, слабый, будто ограниченного выпуска. Тот, который видишь раз в десятилетие.       – Т/И, возвращайся со мной в Токио.       Моя правая рука оказалась под водой, подняв ее выше, чтобы встретиться с его мягкими губами. Затем холодная вещь коснулась моего четвертого пальца. Это было кольцо с бриллиантом… обручальное кольцо.       Глаза пристально смотрели на него, пытаясь обработать еще одну сложную ситуацию в моей голове.       – Но, разве это не опасно? – спросила, а сама подумала: «Черт возьми, вот как легко я поддалась?»       – Уже нет, — он надел кольцо на мой палец, и оно так идеально подошло. – Потребовалось 5 месяцев, чтобы выследить этих кусков дерьма до их последнего наследника. Дорогая, ты не должна волноваться.       – Но разве мы уже не женаты? – я прикусила губу, подавляя ликование, которое должно было вступить в силу.       Это так невероятно безумно. Сразу после извинений он всерьез просит моей руки для брака? Ну, что нового в наглом Харучиё? Не то чтобы он изменился или что-то в этом роде.       – Мы хотим и будем. В этот раз от всей души, — его слабые глаза больше не были заметны, они стали более живыми, как у Санзу, которого я знала раньше. На его губах появилась широкая ухмылка. – Я любил, люблю и буду любить тебя. Прости меня за то, что я был дерьмовым человеком. Я бы все равно выследил тебя и взял в жены, если бы мы ни разу не поженились.       Прошло не час и не полтора, прежде чем я стала такой мягкой. Не прошло и минуты после примирения, как он обрушил на меня свой вес. Мы подняли большой всплеск воды, когда я приземлилась спиной на угол зацементированной ванны.       – Черт, не могу дождаться, когда увижу его, — он прижался к моей груди, обхватив руками мою талию, как он обычно делал. Мое лицо смягчилось, когда мужчина попытался выглядеть безопасным передо мной. Все это время я заставляла себя верить, что Харучиё женился на мне, чтобы сделать меня его трофейной женой, все это время я верила, что он может испытывать ко мне какие-то чувства, но это не отменяет того факта, что я ему не нравлюсь с того момента, как мы обменялись клятвами.       – Нацу, — мои глаза закрылись на некоторое время. – Я назвала его Нацу.       «Я назвала его в честь сезона… лета. Как и тебя, Хару… весна», – пронеслось в мыслях, но так и не вылетело из уст.       Ошеломляет. Несмотря на все, что заставляло нас чувствовать себя грустными, счастливыми и безумными. Это тот финал, за который я бы умерла. Харучиё закрыл глаза, крепче сжимая мою талию, словно я зверь, которого собираются выпустить на свободу. Головы были в нескольких дюймах друг от друга для нашего первого в этом году поцелуя…       – Персонал! – несколько стуков в дверь прервали наше движение.       Схватив в горсть его волосы, я с силой толкнула его голову под воду, нервно улыбаясь, когда она вошла в мою комнату.       – Извините за беспокойство, мэм. Я здесь, чтобы положить ваши дополнительные полотенца.       Поджав губы, я естественно кивнула, когда она вошла в мою комнату.       – Вам нужно что-нибудь ещё, мэм?       Ни одно слово не вылетело из моего горла, когда я поняла, что дьявол все ещё находится под водой, раздвигая мои ноги, чтобы лизнуть голую пизду.       – Мэм? Вы в порядке?       – Д-да! – я прикусила щеку в разочаровании, когда служанка с обеспокоенным лицом посмотрела на меня. – Ты… ты можешь идти. Не забудьте… запереть дверь…       Харучиё сильнее провел языком по моему клитору, издав сдавленный стон, как только дверь закрылась.       – Черт возьми, Санзу, вставай.       Мои глаза пристально смотрели на него, пытаясь обработать ещё одну сложную ситуацию.

Если ты и дальше будешь наклеивать эти разбитые очки, Харучио, возможно, я не смогу отпустить тебя никогда.