Overstep the bounds of the star lake

      Проходя по центру городка Грейвсфилд, сложно было не заметить каменное изваяние на массивном пьедестале.       Два брата, застывших в граните, осматривали свой город. Старший брат, чья фигура гордо выступала вперёд, уверенно смотрел перед собой, не боясь никаких преград. Младший же брат, стоя по левую руку от старшего, ничуть не скрывался за широкой его спиной, но взгляд его был мягок и даже немного робок, но всё же он уверенно охватывал собой весь город.       И надпись «‎Братья Уильям и Филипп Виттебейн. Основатели города Грейвсфилд»‎, высеченная в камне и покрытая позолотом, сверкала в лучах солнца и искрилась в свете луны.       Грейвсфилд был небольшим, но шумным, живым городом. Здесь все знали друг друга в лицо и с радостью устраивали званые вечера.       Постоянным гостем каждого жителя этого города был Говард Мортус. Все называли его Основателем, хотя сам он всегда открещивался от этого звания. «Вы знаете, кто настоящие Основатели!» — всегда говорил он своим охрипшим голосом.       Старожилы ещё могли вспомнить их. Старожилы рассказывали, как были знакомы с братьями, как видели их воочию, как разговаривали с ними на равных. Тогда ещё не было пьедестала и камня, не было тяжелого взгляда высеченных на лице глаз, не было двух величественных фигур.       Были просто Уилл и Филипп.       Старожилы помнили, что когда-то Говард и братья Виттебейн были неразлучны. С той самой истории прошли года. Новое поколение уже не помнило основателей своей родины. Юнцы не знали, как много сил братья Виттебейн вложили в этот город, они знали только историю, легенду о том, как два брата пропали, плененные рассказами колдуна.       Один человек помнил братьев лучше всех. Он лучше всех знал их. Он поставил им памятник, пускай у него ушли годы, чтобы простить их.       Говард Мортус уже не был тем балагуром и шутником, каким помнили его Виттебейны. Он постарел и осунулся, он стал тих, как шелест травы и сух, как осенний лист.       Долгие годы он молчал. Он не мог простить тех, что так и не вернулись.       Он не мог простить Филиппа — тяжело простить невыполненное обещание. После исчезновения братьев ему пришлось стать во главе города — больше было некому. Долгие годы он ни одним словом не вспоминал Виттебейнов. Все воспоминания и чувства томились в его голове.       Он вспоминал их знакомство и вспоминал их последнюю ссору. Он вспоминал их совместные вечера в гостиной и дни на главной площади. Он вспоминал, как не смог остановить их, хотя думал, что мог бы.       Дневники Филиппа Виттебейна долгие годы лежали в его письменном столе и камнем на его душе. Он не смел открывать их. Только спустя пять лет, когда только одна мысль о братьях перестала клинком резать его сердце, он смог открыть их.       Жизнь и переживания Филиппа, которые он записывал в течение нескольких лет, смогли вернуть Говарда к жизни. Читая о неурядицах и забавных ситуациях в жизни Филиппа, Мортус снова мог улыбаться.       Улыбка продержалась на его лице до последних дней жизни этого дневника. Тогда и появились озеро, звёзды, незнакомец и тайны.       В городе давно сложилась легенда. Филипп и Уильям Виттебейн были околдованы рассказами злого волшебника, он забрал их в свой мир тьмы, заставил бросить город и всех его жителей. История передавалась из уст в уста, шепталась тёмными вечерами в кабаках и приличных домах, и Говард, хоть и не приложил к этому рук, временами чувствовал себя виноватым. Вряд ли бы он смог остановить распространение этой легенды.       По правде сказать, тая обиду, он и не хотел, чтобы оно остановилось.       В какой-то степени, легенда была лучше, чем правда.       И читая дневник на последней странице, Говард Мортус, наконец, смог простить. Говард Мортус смог простить, и спустя годы после основания города, жители Грейвсфилда однажды увидели, как на главной площади возводят памятник основателям.       Говард Мортус смог простить, и теперь каждый понедельник в начальной школе Грейвсфилда проходили встречи для всех желающих, где Говард рассказывал, про знаменитых братьев.       И впервые после исчезновения Виттебейнов прошёл памятный вечер в их честь. Говарда Мортуса знали все. Он покинул свой пост, передал его другому, и молодняк уже и не знал, что когда-то он был губернатором их городка, но знали его, как человека, который каждый день приходит к памятнику братьям Виттебейн и сидит у него по несколько часов. Пока не взойдёт луна и не зажгутся звезды, он ведёт долгие разговоры с безмолвными каменными фигурами.       Иногда он молчит и смотрит в небо, иногда он пишет что-то в своём дневнике (переживая утрату, он начал писать их, надеясь, что это поможет справится с чувствами). Иногда он просто стоит рядом, рассматривая неживые лица. И шебутные дети, убежавшие из-под надзора родителей, следили за стариком Говардом, скрывая смешки в запачканных рукавах.       — А помнишь, Филипп, тогда, в университете… — приходилось слышать им.       — Помню время, когда вы с Уиллом…! — однажды смеялся старик.              — Мне жаль… — чаще всего слетало с его уст.              Говард Мортус никогда не забывал. Он злился, обижался, отрекался и игнорировал, прощал и плакал об утрате, рассказывал всем и молчал в одиночестве, но никогда не забывал. И спустя долгие годы целью его жизни стало не дать забыть другим.