Эр-гэгэ, увидимся завтра!

      Городской шум, столь привычный для того, кто живёт здесь, перекрывается ещё более громким — шумом проливного дождя. Этот внезапный дождь смывает пыль и грязь, застаёт врасплох, мешает как обычным прохожим, так и автомобилистам, преграждая пути водными потоками. Кажется, словно начинается потоп, и все стараются как можно скорее оказаться в более уютных и безопасных местах.       Таковыми местами становятся кафешки и магазинчики, где можно переждать непогоду, так нежданно возникшую в знойный денёк. Люди забегают в торговые центры, простые подъезды и даже под навесы, куда не попадает и капельки. Все хотят оказаться в тепле и не намокнуть, может быть, и даже выпить чего-нибудь горячего, чтобы как раз-таки согреться.       Можно было бы сказать, что дождь не нравится никому, кого он встретил по дороге. Но зато дождь нравится ему. Сейчас он как никогда лучше передаёт его душевное состояние, схожее с тем, будто изнутри тебя разрывает на мелкие куски, и тебе больно, но ты ничего не можешь с этим поделать. Эта всепоглощающая боль не оставляет ни на секунду. Как долго она будет его терзать?       Под дождём хорошо порой прогуливаться. Никто не различит, что стекает по лицу — слёзы или вода. Тихо, без всхлипов, мужчина плачет, но ни один человек этого не поймёт, так как выражение лица остаётся равнодушным ко всему, холодным и непроницаемым, как камень.       Слёзы эти вызваны воспоминаниями, счастливыми, но сейчас режущими острием ножа по сердцу. Столько всего произошло, сколько произойти могло… но сейчас это уже неважно.       — Здравствуйте! — раздаётся весёлый голос тату-мастера, когда над дверью звенит колокольчик, оповещающий о входящих в салон потенциальных клиентах. — Добро пожаловать, я рад приветствовать вас в своем скромном салончике.       Паренёк, молодой и энергичный, улыбается вошедшему, получая в ответ лишь вежливый кивок и мимолётный взгляд. В глазах цвета яркого янтаря невозможно угадать об эмоциях и мыслях, но чувствуется, что обладатель подобного взора прошёл через многое, в нём сокрыты мудрость и большой жизненный опыт. Холод, источаемый этим человеком, не пугает, лишь вызывает у хозяина заведения лёгкий интерес. Разные у него были посетители, но такой ещё не попадался.       — У вас есть какие-то пожелания или хотите выбрать здесь, из каталога? — юноша не перестаёт улыбаться. Он живенько готовит место, даже не спрашивая цели прихода. Хотя, стоит, — Вы себе или просто посоветоваться для кого-то?       — Для себя, — тихо, но чётко. Лань Ван Цзи уже принял решение, менять его или отступать не собирается.       — Итак?..       Тату-мастер смотрит на него с вопросом и ожиданием. С лёгким нетерпением он ждёт, когда клиент снова заговорит. Выразит все свои хотелки или хотя бы скажет, чего желает примерно, какую тематику приблизительно брать татуировщику, чтобы приступить к работе. Выберет ли такой необычный господин классику или удивит его своей неординарностью?       Лань Чжань молча достаёт из внутреннего кармана бежевого пальто небольшую папку, в которой находится лишь один листок бумаги, но самый ценный для него.       — Сделайте это.       Выбор посетителя несколько поражает мастера тату-салона. Он ожидал чего-то… а чего он ожидал? Чего-то грандиозного. Может быть, сногсшибательного. Или даже такого, что совсем не соответствует холодному и безэмоциональному на первый взгляд взрослому человеку, которому захотелось вот таким вот способом выразить свои тайные увлечения и индивидуальность.       А здесь какая-то странная бумажка, на которой распечатано изображение некой звуковой волны. Но спрашивать о большем и интересоваться парень не решается, только вновь натягивает на себя широкую, обычно располагающую всех к себе улыбку и жестом приглашает оригинального клиента присесть в кресло.       Где же Лань хочет сделать себе татуировку? На довольно видном месте — на внутренней стороне предплечья. Чтобы он всегда мог опустить глаза на руки и посмотреть на изображенный рисунок на бледной коже. Чтобы смотреть и вспоминать. Никогда не забывать.       Работа кропотливая, но привычная. У держателя этого небольшого салона всегда была тяга к этому ремеслу, настоящий талант, поэтому несмотря на свой «зелёный» вид и юный возраст, делал он всё быстро, аккуратно и качественно.       Ван Цзи не ощущал боли, а если бы и была, не обращал внимания. От самого начала и до конца взгляд его был прикован к руке, на которой постепенно чернилами мастера образовывалась знакомая волна, каждая деталь которого была тщательно прорисована. В определённой степени это даже завораживало, и не хотелось, чтобы процесс создания тату прекращался.       Но, конечно, это невозможно, и через время умелые руки заканчивают. Юнец с удовлетворением улыбается и щурится, довольно оглядывая проделанную работу и любуясь результатом. Расценки у него самые обычные, никаких заоблачных цен, он не просит за свой труд немыслимое, но сейчас…       — Я сделаю скидку, — он знает, что лезет не в своё дело, но любопытство пересиливает. Поэтому после того, как рассказывает всё об уходе за татуировкой, проговаривает, — если поделитесь, что там записано.       У Ван Цзи достаточно средств, чтобы оплатить полностью, скидка его не интересует, поэтому он молчит. О чём-то размышляет, смотря в небольшое оконце салона, откуда виднеется, что дождь всё ещё льёт и, кажется, будет идти ещё довольно длительное время.       «Лань Чжань, Лань Чжань! Давай прогуляемся под ливнем? Будет весело!»       Тату-мастер, заметив, что клиент не спешит с ответом, решил, что это что-то очень личное, чем делиться никто не захочет, поэтому благоразумно решил заткнуть свой рот и больше не делать попытки выяснить секрет, что же там записано на тату.       Но неловкую тишину разрушает ответ. Еле слышный. Тон спокойный, но чуть заметно слышится та печаль и скорбь, что хранит мужчина.       — Последние слова моего мужа, что он сказал мне перед тем, как его жизнь оборвалась из-за несчастного случая.       «Эр-гэгэ, скоро увидимся! До завтра!»       Видео, что он прислал ему по дороге в аэропорт, пока сидел в такси. В этом видео он кривлялся и корчил рожицы, чтобы рассмешить своего мужа и поднять ему настроение, зная, как тот вечно тоскует и скучает при разлуке. А-Сянь улыбался ему на камеру, показывал язык, шутил и забавлялся. И обещал, что они увидятся.       Около месяца назад он улетал в командировку на пару недель, нужно было разобраться с некоторыми делами компании как можно скорее. И должен был вернуться. Должен был вернуться к нему, прыгнуть ему в объятия, как всегда делал это при каждой встрече, даже если они были порознь всего полчаса и даже меньше.       Но обещание осталось невыполненным. Они не увиделись. Потому что самолёт, на котором он летел, разбился. Выживших не осталось. Среди погибших в итоге оказалось просто огромное количество людей, одним из которых был и его Вэй Ин. Его любимый неугомонный проказник.       Осталось только видео. Последний взгляд серых выразительных глаз, последняя улыбка и последние слова, которые останутся в его памяти навсегда.

***

      Время идёт, но боль не уходит. Время не лечит, душевные раны не затягиваются. Сердце ноет, но ничего не исправить. Ван Цзи живёт, как жил, ведёт себя совершенно обычно, как и вёл себя раньше; окружающие и не видят, что он погружен в тяжёлые мысли. Скорбит.       Очередное утро, очередной рабочий день. Действия на автомате, собраться, перекусить, сесть в машину и доехать до места работы, где ждёт рутина. Стол напротив теперь никто не занимает. Пусто. Серо.       Позади слышатся шаги, по ним одним Лань Чжань уже распознает, что это его старший брат Сичень. Зачем он подходит? В очередной раз утешить и приободрить, поддержать и сказать, что всё будет хорошо? Это слово «хорошо» совершенно неуместно. Хорошо больше никогда не будет.       — Ван Цзи, звонят… — слышит он над собой мягкий голос, — просят тебя.       Сердце бешено стучит. Слабо засиял тот луч надежды, которая почти угасла в его душе, но теплилась. Но не верится. Просто не верится. Может ли это быть обманом? Может ли быть так, что это чья-то злая, жестокая шутка? Нет… шутить не могли. Не могли! Не значит ли это, что…       Дорога кажется бесконечной, время тянется, даже секунды по ощущениям проходят мучительно медленно. Поворот, кольцо, небольшая пробка, вперёд по трассе, снова раз за разом повороты, обгон и ещё, ещё… Он едет, старается находить короткие пути и объезды, лишь бы скорее добраться до нужного места и скорее убедиться, что всё, сказанное ему по телефону, правда, а не его игра воображения и затуманенного скорбью разума.       Больница, длинный белоснежный коридор и тишина, нарушаемая гулкими шагами спешащего на всех парах мужчины. Лань Чжань буквально пролетает этот коридор, заворачивает к стойке регистратуры, где сидит пожилая женщина, но проходит мимо, куда-то в глубь медучреждения. Оная недобро косится на него из-за неподобающего поведения, но решает промолчать и не останавливать, замечая, какое волнение отражается на его лице.       — Лань Чжань, привет! Прости, что не могу сейчас обнять тебя…       Вэй У Сянь смотрит на него своими глазами цвета пасмурного неба из-под пушистых ресниц и улыбается. Весь какой-то помятый с виду, в многочисленных бинтах, всё ещё полностью не восстановившийся после тяжёлой аварии в том самом такси и растерявший после неё всё воспоминания, но недавно вспомнивший бо́льшую их часть, благодаря чему удалось установить его личность и найти близких.       Вэй Ин. Живой. Не галлюцинация.       — Эр-гэгэ? Всё теперь хорошо, не беспокойся больше, — видно, что тот, кого он считал умершим, чувствует себя очень виноватым за всё это. Но его вины здесь нет.       Воспоминания проносятся перед глазами Ван Цзи потоком. Их первая встреча, знакомство, совместная работа в компании за соседними столиками, вечные шуточки неугомонного коллеги, который доставал его изо дня в день и мешал нормально работать, но к которому сам он так быстро и неожиданно привязался. Встречи вне работы, совместное времяпрепровождение и развлечения, устроенные У Сянем и позволяющие вечно молчаливому и замкнутому его товарищу раскрыть себя.       Раскрытая эта сторона очаровывает негодника, всё чаще и чаще их видят вместе и считают хорошими друзьями, а Лань вдруг понимает, что испытывает на самом деле. Признание, столь долгожданное и волнительное для обоих, и даже первый поцелуй. И то самое имя, много лет назад впервые робко слетевшее с уст.       — Вэй Ин…