Панда, какао и немного волшебства

Чонгук не любит свой день рождения. С каждым годом празднование всё скучнее и скучнее; чаще всего он сидит в одиночестве над пирожным с одной свечкой, но иногда приезжает его лучший друг — Намджун и они делят уже два пирожных. В детстве, это всегда было чем-то особенным. Он получал море подарков от родственников, родители разрешали ему есть столько конфет, сколько он захочет, к нему с поздравлениями приходили друзья, а потом они все вместе ели вкусный торт, но перед этим он, конечно же, загадывал желание. До шестнадцати лет, когда он больше не чувствовал радости, перестал загадывать всякую ерунду, то типу телефонов или поездок на море. Поэтому взял в привычку загадывать одно и то же желание каждый год, но как бы сильно он не хотел его исполнения — всё никак не получалось. Грандиозные вечеринки, шары и фейерверки, много гостей, трёхъярусный торт — всё это ему не нужно. Кроме Джуна, родителей и пёселя ему не с кем его праздновать, а с коллегами по работе, с которой его неделю назад благополучно уволили, он не ладит. Но сегодня, у него было особенное предчувствие, что этот день пойдёт по пизде, собственно, так и получилось. Проснулся он из-за того, что на его лицо что-то капало, мысль о том, что это были слюни его пса Чарльза, не очень радовала, но когда он открыл глаза и увидел отвалившуюся штукатурку с потолка, то подумал, что лучше бы это были слюни. — Спокойствие, главное спокойствие, Чонгук, — шипит он сквозь зубы, откидывая мокрое одеяло в сторону и вставая с кровати. Он спокойно поднялся к соседям, даже не удосужившись надеть халат или штаны, прям так, в труселях с Губкой Бобом. Ну, а что? Они вообще-то его затопили, и пусть не возмущаются. Спустя десять минут, ему так и не открыли. Неужели спят? Ну да. Их же никто не затопил. Соседом оказался очень даже симпатичный парень лет двадцати. На голове гнездо, глаза красные, и непонятная пятнистая пижама, но все равно — симпатичный. Тот видимо действительно не слышал, что в дверь звонят, потому взгляд у него был как у испуганного воробья. И про потоп он тоже, как оказалось, был не в курсе. У Чонгука не было настроения ни с кем ругаться, поэтому они решили разобраться мирно: вызвали работников, чтобы те посчитали, сколько средств понадобится для ремонта. Накапала, в прямом смысле, немаленькая сумма, а сосед, имя которого Чонгук так и не узнал, сказал, что всё возместит. Со всем этим дерьмом они договорились разобраться завтра. Как ни странно, он даже не расстроился из-за потопа, да, придётся заняться ремонтом, но ничего, главное, он вовремя спохватился. Да и парня этого он раньше не встречал, наверное, переехал недавно. Чонгуку стало немного жаль его, видно же, что неопытный малый. Сегодня, по понятным причинам, удача не на его стороне. Вот от слова совсем. Принимая прохладный душ, что помогал хоть как-то взбодриться, он случайно сломал кран. Или он сам сломался, потому что вода с холодной на горячую не хотела переключаться — заклинило. Крутил-крутил он его, да так сильно, что переключатель отвалился. Поэтому перекрыв воду, чтобы самому никого не затопить он решил съездить за краном, а потом уже вызвать сантехника, чтобы тот его поменял. Чонгук недолго думая решил надеть недавно купленную рубашку, он обычно не носит подобного цвета вещи, но с этой у них случилась любовь с первого взгляда. Хорошенько прогладив светло-розовый материал, попутно отбиваясь от кусающего его ноги Чарльза, он надел рубашку, не застёгивая две верхние пуговицы, и натянул светлые джинсы, слегка рваные на коленях, и вспомнил, что на плите варится кофе, который, судя по запаху немного подгорает. Нет, в принципе, пить можно, но если чем-то закусывать, хотя, даже это не перебьёт горелый привкус. Не допив, оставив неприятную жижу на самом дне, он собирался поставить кружку в раковину, чтобы как прийти, сразу помыть, но, не заметив лежащего пса, он споткнулся и остатки кофе, небольшим пятном красовались на полюбившейся рубашке, чашка, преобразовавшаяся в осколки лежала на полу. — Чарльз, твою ж мать! — ругается он, а пёс, заскулив, убежал в другую комнату. Он сразу же отдёрнул себя, потому что питомец не виноват. Осторожно убрав все осколки и пропылесосив для надёжности пол, чтобы вдруг малыш не поранил лапки, он сменил на футболку неприятно липнущую к телу рубашку и кинул её в корзину с грязным бельём, не побеспокоившись даже о том, что пятно въелось и наверняка уже не отстирается. Да к чёрту эту рубашку, новую купит. Он взглянул в окно — погода прекрасная, поэтому брать с собой толстовку или зонт просто нет смысла, к тому же он на машине. Когда он надевает один кроссовок, его глаза вспыхивают красным. Запрокинув голову вверх, он прикрывает глаза и шепчет: — Просто скажи, за что? — хнычет. Маленький негодяй напудярил ему в обувь. Ну, ему-то он, что такого плохого сделал, кормит ведь всякими вкусняшками, покупает игрушки, даже на кровать пускает… — Неблагодарная псина, — кричит он, и получает в ответ лай. Погода действительно хорошая и это не может не радовать. Легкий ветерок раздувает чёрные волосы, пение птиц ласкает звук, до того момента, пока где-то рядом не раздаётся детский плач. В поле зрения попадает девочка лет пяти, когда он подходит ближе к своей машине. Малышка упала на самокате в опасной близости от автомобиля и Чон не на шутку пугается. Не за девочку, за автомобиль, но всё же помогает ей подняться. — Ты в порядке? — спрашивает Чонгук, одним глазом косясь на авто. — Джису! Негодница! — кричит подбегающая женщина, вероятно, мама девочки. Она благодарит его и, забрав ребёнка, удаляется, продолжая на неё кричать. Чонгук думает, что точно не захочет заводить детей. Опасения подтвердились, когда он увидел достаточно большую царапину на левой двери. — Кто вообще детям самокаты доверяет? — ему, как никогда хочется заплакать. Он только вчера отвалил кучу денег за матовое покрытие автомобиля. Видимо, придётся отвалить столько же ещё раз. С каждой минутой он всё больше и больше ненавидит этот день. Со вчерашнего вечера он принципиально отключил телефон, чтобы не принимать кучу глупых поздравлений от родственников, по типу гивок с пляшущими айдолами. Включив, наконец устройство, он видит несколько пропущенных звонков от мамы и Намджуна, и сообщение от оператора мобильной связи. Маме он перезванивает первой, та поздравляет его, желает всего самого хорошего, любви, здоровья — по стандарту. Папа тоже присоединяется к ней, Чонгук благодарит и как только отключает вызов, звонит Намджун. — С днём рождения, друг! — радостно кричит Ким. — Спасибо, — своим привычным голосом благодарит он друга. — Почему ты опять не в настроении, день рождение ведь. — Ты сам ответил на свой вопрос, — посмеивается Чонгук. — Во сколько ты будешь у меня? Он уже даже заказал пирожные в кондитерской недалеко от дома, и набухаться готов. — Слушай, тут такое дело… Ким объясняет что у него не получается отпроситься с работы, но обещает приехать на следующих выходных с подарком. Чонгук простит без подарков приехать. Он не расстраивается. Зачем? Работа — это важно, хотя, откуда ему это знать, его ведь уволили. И за что? За опоздание на сорок минут. Ну, а кто, если не он будет отскребать какашки Чарльза с паркета? Он решает оставить машину в автосервисе, а сам отправляется на такси за краном и кормом для пса. Он думал оставить его без лакомства за пакость, но быстро передумал. Не настолько же он жесток. Интересно, он правда такой неудачливый, или зоомагазин в котором он постоянно покупает корм закрыт по другим причинам? Он шумно выдыхает через нос, старается не психовать и не проклинать весь мир и дурацкий день. Он думает, что прогулка по торговому центру поможет ему расслабиться, но он ошибается. Чонгук присмотрел кроссовки, но его размера не оказалось — хорошо, в другой раз. Но чёртову рубашку, забрали прямо у него из-под носа. Консультант сказала, что это была последняя партия именно этих рубашек из последней коллекции, и в этом магазине он больше их не найдет. В этот момент он пожалел, что не замочил рубашку сразу. Обойдя ещё несколько магазинов, он так и не находит хотя бы похожую вещь. Зато он находит нужный кран и это определённо его радует, даже очень. Единственный светлый луч в этом сгустке тьмы. Но от приподнятого настроения не остаётся ничего, когда он выходит из торгового центра. На улице пасмурно и вот-вот польёт дождь. — Позвольте спросить, почему я не взял толстовку? — сам у себя мысленно спрашивает он. — Потому что было солнечно. — А почему испортилась погода? — Потому что это мой проклятый день рождения. Ненавижу. Он перестаёт бороться с собой, своим настроением, этим днём, поэтому заметив привлекающую вывеску «Волшебный корн-дог» и направляется к автобусу с едой. Очень милая женщина продаёт ему вкусность и желает хорошего вечера. — Хорошего вечера, — желает он в ответ. Чонгуков вечер уж точно не станет лучше, но он надеется, что у женщины — да. Уголки губ тянуться вверх, от мысли, что есть ещё добрые люди на этой планете, но она тут же пропадает, потому что на его лицо упали несколько капель дождя. Доев корн-дог, он направляется в сторону парка. Там часто проводятся различные ярмарки и фестивали, пару раз, к ним с Намджуном, точнее к Джуну приставал клоун, предлагая шарик взамен на его номер телефона. Чон очень хотел этот шарик, потому обменял его на номер, а потом три часа выслушивал вопли друга по этому поводу. — А вдруг он некрасивый? Из-за грима не поймёшь, — хмурился Джун. Сокджин оказался ещё тем красавчиком, а эти двое, кажется, по сей день общаются. У фонтана плескаются дети, не обращая внимания на усиливающийся дождь, уличные музыканты играют задорные песни, развлекая людей, клоуны — смешат детей, но некоторые пугаются и убегают к родителям. Также он видит несколько людей переодетых в костюмы животных; курица бегает за какой-то девочкой, намереваясь укусить, свинья, танцует вместе с пандой вальс, а лошадь с пожилым мужчиной. Зоопарк, не иначе. Покупает себе сладкую вату и направляется в сторону своего дома, такси заказывать желания нет, а прогуляться — всегда полезно. Вата начинает таять из-за ливня, поэтому он выбрасывает палочку в мусорку и идёт дальше. На него оборачиваются прохожие, мол, ты дебил, ливень же, где твой зонт, но ему не до них. Он хочет промокнуть и заболеть, чтобы лежать в кровати под присмотром Чарльза и пить чай с мёдом, так хотя бы будет причина не искать новую работу. Он вообще-то немного устал. Устал от суеты, череды неудач, он даже от себя устал, от того, кого видит в зеркале каждый день. В его жизни однозначно не хватает красок. Чонгук не порочь их добавить, но, как? Он сто лет не был в клубах, не танцевал пьяным на барной стойке, он даже не помнит, когда последний раз ночевал вне дома. Ему сегодня двадцать шесть, а у него из друзей Намджун и Чарльз, отношений нет, работы тоже. Чувствует себя ущербно. Он промок до нитки. С волос скатываются капли, футболка стала прозрачной из-за воды, а ноги немного чешутся из-за промокших джинсов. На улице стемнело и город превратился в рой светлячков и Чонгуку это нравится. Несколько минут назад, за ним пристроилась панда, на вид какая-то грустная, так и идёт позади него, не обгоняя и не сворачивая. Даже если это маньяк под прикрытием, ему всё равно. Быть изнасилованным пандой — звучит смешно. Когда он заходит на остановку, дождь, спустя пару минут, прекращается, и Чонгук усмехается. Панда присела на скамейку и склонила пушистую мокрую голову вниз. Стало как-то не по себе, ведь эта та самая панда, веселившая детей в парке. Его телефон вибрирует в заднем кармане джинсов, его удаётся подцепить пальцами, но он выскальзывает и падает прямо на землю. Ладно бы он упал просто на землю, но нет, он упал на камень. Единственный камень, который удаётся разглядеть.Он молится, чтобы тот был жив. Он медленно поднимает его, боясь смотреть, повернув — выдыхает. Экран вдребезги — земля ему пухом. — Это самый ужасный день в моей жизни, — говорит сам себе Чонгук и вспоминает что не один, когда панда позади него шевелится. Думал, что уснула. — Поддерживаю, — она поднимает руку и машет ему. Чонгук понимает, что это парень и уж больно этот бархатный голосок кажется ему знакомым. — Да что ты говоришь. Бамбук гнилой сожрал? — усмехается Чон. Панда поднимает голову, из-за этого костюма, скрывающего лицо, он не понимает на него смотрят как на дурочка или всё же он кажется адекватным человеком. — Чувак, у меня день рождения сегодня, а мой пёс сделал мне подарок, в виде своей мочи в моём тапке, — в ответ он получает смех. — Я рад, что это было не говно. — Мне жаль, — шепчет он, но Чон всё слышит. — С чего бы это? — фыркает он. — Я тоже немного испортил твоё настроение, прости, — Чонгук поворачивается, когда панда снимает с себя голову. — Сосед сверху. Парень смеётся, и этот смех кажется очень приятным. — Я Тэхён, — он протягивает пушистую руку, Чонгук её пожимает. — Чонгук. Они в тишине дожидаются нужного автобуса, не нарушая её едут домой, и совсем не кажется странным сидеть с пандой, которая затопила его спальню. Ему комфортно. Чонгук не забывает зайти в кондитерскую у дома чтобы забрать пирожные, Тэхён заходит вместе с ним и покупает маршмэллоу. — Ты сказал, что у тебя день рождения, а я тебя даже не поздравил, — говорит Тэхён, когда они едут в лифте. Через полторы минуты они попрощаются, потому что Тэхёну ехать на этаж выше, но ему совсем не хочется. Неужели он настолько одинок, что цепляется за любую возможность побыть подольше с человеком, даже с тем, с которым он едва знаком. — Нет, пожалуйста, никаких поздравлений, — Тэхён понимающе кивает, — но я бы пригласил тебя на чай. Эти слова вылетают быстрее, чем Чонгук успевает подумать. Какой же он идиот, ведь если Тэхён откажется, он очень расстроится, но сосед не отказывается. — Я с удовольствием, только давай у меня? Хочу извиниться за утро. Чонгук соглашается, и они договариваются встретиться у Тэхёна через полчаса. Дома он переодевается в сухую одежду: серые спортивки и белую футболку. Кормит пса, чтобы тот не помер от голода, про кран он успешно забывает, бросив где-то на кухне. Полчаса пролетели незаметно и вот он уже стоит перед дверью, держа в руках коробку с пирожными и ждёт пока ему откроют дверь. — Проходи, — парень пропускает его и проводит на кухню. Чонгук осматривается вокруг. На полу постелен пушистый ковер, отчего ногам не так холодно, на кухонных тумбах стоят несколько горшков с кактусами, на стене, прямо над столом висит картина с подсолнухами. Вроде, ничего не обычного, но почему-то в квартире Тэхёна он чувствует себя уютно. — Не видел тебя здесь до этого. Почему ты переехал? — интересуется, когда Тэхён протягивает ему полную кружку с ароматным какао, сверху которого плавают маршмэллены. — Я хотел ещё на первом курсе университета съехать от родителей, но средства не позволяли. Устроился на работу, поднакопил немного и вот я здесь, — у Тэхёна красивая улыбка, замечает Чонгук, глядя на которую самому хочется улыбаться. — Жить с родителями — сущий кошмар. — Понимаю. Он не из тех людей, которые быстро находят тему для разговора, может, поэтому от него все друзья разбежались? Тэхён улавливает его настроение, и старается разбавить атмосферу: — Какую ты кухню предпочитаешь? — он достаёт телефон. — Может, закажем что-нибудь? Они заказывают две большие пиццы, пока ждут курьера, Тэхён предлагает переместиться в гостиную поближе к телевизору, он включают первый попавшийся фильм для фона. Тэхён пододвигает ближе к Чонгуку приготовленный какао с маршмэллоу и не поворачивая голову, спрашивает: — Почему ты один в такой день? — Я с тобой. — Кто вообще свои дни рождения проводит, гуляя под дождём в одиночестве, а не празднуя с друзьями? — он снова улыбается, смотря на соседа. — Я провожу, — ему не хочется отталкивать Тэхёна своим скверным характером. Вот совсем не хочется. — Мой единственный друг не смог приехать сегодня. — У тебя нет друзей? Почему? Он ещё такой ребёнок, смотрит своими оленьими глазками и действительно не понимает ничего. — У меня ужасный характер, знаешь? Его смог выдержать только Намджун — это мой друг. — Ничего подобного, — он протестующе вскидывает руки, на что Чонгук смеётся первый раз за день. — Я вот общаюсь с тобой всего час от силы, и мне совсем не хочется сбегать. — Мне тоже, — хочет ответить Чонгук, — тоже не хочется сбегать от тебя. По телевизору начинается Губка Боб и Тэхён смеётся, когда вспоминает, в каких трусах сегодня утром к нему пришёл Чонгук. Они едят пиццу, Тэхён принёс вино, но Чонгук отказался, поэтому тот вливает в себя светлую жидкость в одиночку. Тэхён рассказывает забавные истории из своего детства; о том, как за ним по всему двору бегала злая курица, когда он в детстве поехал к бабушке в деревню и упоминает, что с неё получился очень вкусный суп. Эта бабуля ей так отомстила за разбитые коленки внука. — Твоя бабушка — гроза всех куриц, — и снова эта улыбка. Тэхён удаляется на кухню и Чонгук думает, что снова за алкоголем, потому что жидкости в бутылке почти не осталось. Но Тэхён возвращается с тарелкой в руках, на которой принесённые Чонгуком пирожные с воткнутыми горящими свечами. Он присаживается напротив Чонгука на колени и протягивает к нему руки, чтобы тот задул огонек. — Про желание не забудь, — шепчет Тэхён, когда Чонгук пододвинулся чтобы выпустить воздух. Чон не забывает, снова загадывает желание, то же самое что и в прошлом году, и с ещё большей надеждой на его исполнение. Он поднимает глаза на парня, а тот одними губами шепчет ему поздравление. Чонгук делает огромную ошибку, когда задерживается на манящих губах дольше положенного, Тэхён на это лишь усмехается. — Что ты загадал? — уже обычным голосом говорит блондин. — Нет! Не говори, а то не исполнится. Чонгук смеётся с ветрености этого парня, но всё же говорит: — Скажу, когда исполнится. Обещаю. Неловкое молчание повисает между ними и Чонгук, оторвавшись от разглядывания глаза напротив, опускается к губам. Он знает, что Тэхён всё видит, знает, что сам смотрит на его губы, но их ни капельки это не смущает. Ким проводит языком по нижней губе и медленно придвигается к Чонгуку. Кого между ними остаётся несколько сантиметров, Чон говорит: — Хотел провести свой день рождения счастливо, — раскрывает он желание. Тэхён его понимает. — Но тебе собака нассала в тапок, — Тэхён взрывается смехом, за что получает толчок в бок. — Поцелуй меня, — говорит Тэхён, не скрывая своего игривого взгляда. Чонгук приобнял Тэхёна за талию и притянув к себе, нежно коснулся его губ, разделяя дыхание на двоих. Своей холодной рукой, Тэхён провёл по чонгуковой щеке и запустил пальцы в волосы, слегка оттягивая. На секунду они отстраняются друг от друга, из-за чего Тэхён перепугался, но его лишь тянут, чтобы усадить на бёдра и крепко обнять за талию. Чонгуков язык ловко скользнул в чужой рот, исследуя тайное пространство, он встретился с тэхёновым и прикусил кончик, из-за чего тот впился маленькими ноготками в его шею. Едва Тэхён отстранился, хватка на талии стала жестче, до боли во всем теле. Чон некоторое время следит за чужим взглядом, замечая, что его глаза цвета крепкого коньяка, а не шоколада, как показалось с самого начала. Почему? Они пьянят. Его запах… он такой сладкий, Чонгук проводит носом за ухом, цепляя губами серьгу с изумрудного цвета камушком. Сладкий запах карамели… Такой прекрасный, как и он сам. Сводит с ума. Дышит. Так тяжело. Горячо. Тэхён так близко к нему, его тело такое манящее, губы слишком влажные… снова накрывают его и в тот же миг отстраняются. — Можем разделить ещё и кровать, — голос совсем другой — уже не того милого мальчика в костюме панды, — а не только слюни. Вот как он может быть таким? Сначала чертовски горячим, до тесноты в штанах, а потом таким… таким… беззаботным? Чонгуку стоит у него этому поучиться. — А что будет завтра? — он так не хотел об этом думать, но он не будет собой, если всё пустит на самотек. Тэхён проводит рукой по его волосам, заправляя спадающие пряди на лицо и спокойно говорит: — А завтра, тебя не затопит сосед, — улыбается он, не переставая рассматривать лицо напротив, — не сломается кран и твою любимую рубашку никто не испортит. Завтра утром, ты проснешься у своего соседа с ним же в обнимку, вы примите ванну вместе и кран, он откроет и закроет сам, он погладит тебе рубашку, а потом… А потом Чонгук его целует уже по-другому. Со своего типа любовью. — Где ты был всё это время? — интересуется Чон, сбито дыша. — Ближе чем ты думаешь. Всего лишь над тобой, — он делает умное лицо, вызывая смех у Чона. — Сейчас будешь подо мной. Своими словами, Чонгук принимает предложение Тэхёна разделить не только слюни. Встаёт, чтобы пересесть на диван и утянуть за собой Тэхёна, который скромно теребит в руках край своей футболки. — Всё в порядке? — уточняет Чон, уложив соседа на диван и нависнув над ним. — Ты выглядишь как антилопа, загнанная в угол гепардом. — Это, ты — гепард, что-ли? — улыбается Ким. — А что, не похож? — Чон встает на колени между тэхёновыми ногами и показывает гепарда, вытянув руки, а пальцы выгнув как когти. — Р-р-р. — Ладно-ладно, — продолжает смеяться Тэхён, — иди уже сюда, кошара. Он тянет Чонгука на себя и мягко касается его губ, в то время как руки хищника тянутся к его пуговице на брюках. Чонгук ловко стягивает с него ненужную вещь и заливисто, до пелены перед глазами смеётся, когда видит трусы Тэхёна. — Серьёзно? — немного похрюкивая сквозь звуки рожающего тюленя, выговаривает Чон. — Патрик? Теперь они смеются вместе. Внутри начинает теплеть, потому что он нашел такого же немного «с изюминкой» как и он сам.

Его желание, спустя столько лет, исполняется.