Ещё встретимся

      Холодные капли дождя капали не переставая на поверхность земли. Небо сплошь заполонили тёмно-синие тучи, издалека похожие на изуродованные куски ваты, перекрашенные в черничный цвет. Капля за каплей приземлилась на траву, на голову Доракена. Он лежал, сложив руки на грудь и пустым, бессмысленным взглядом смотрел в небо. Его больше не волновало ничего из происходящего извне: ни вновь льющий слёзы Такемичи, ни другие прохожие или члены Брахмана. Его больше не волновало ничего. Все мысли заполнили лишь смутные воспоминания, тяжёлые мысли и то, чего никто более бы не смог понять. Его сожаления.       На самом деле Доракен жалел об очень многом, пусть и редко об этом выражался. Он привык держать эмоции в себе, привык врать окружающим и в том числе себе. Это уже с малых лет вошло ему в привычку. Ужасная привычка, но Доракен по другому не мог. Только так он казался более сдержанее, более взрослей и более самостоятельнее, нежели его ровесники. Хотя какая же это всё мнимая чушь. Будь Доракен менее сдержанее, проявляй свои эмоции по чаще, возможно, он бы ещё успел провести с дорогими людьми побольше времени. Провести побольше времени с Эмой.       С её смерти прошло уже более двух лет, но Доракен так и не смог свыкнуться с мыслью, что девушки больше нет в живых. Изо дня в день он продолжал посещать её могилу, ложить на неё цветы и о чём-то мило и довольно мягко беседовать с ней. Хотя нужно ли это холодной могильной ограде? Остаётся неизвестно. Доракен винил себя в смерти девушки. В смерти той самой цветущей звёздочки с золотистыми локонами и вечно искрящимися янтарными глазами. Смотря в них, Доракен на мгновение забывал, о чём прежде беспокоился, о чём прежде сожалел. Лишь голос Эмы, такой нежный и приторный, выводил его из мыслей, давай большой шлепок по щеке. Но разве это могло причинить Доракену боль? Боль причиняла ему лишь вся оставшаясь жизнь, в которой он больше не мог встретиться с Эмой, обменяться с ней взглядами, и попросту прижаться к ней и никогда не отпускать. Он был бы готов отдать все блага жизни, лишь бы на денёк вернуться в прошлое, в их первый день встречи с Эмой.       Тогда он и Майки только начинали дружить. О никакой банде и речи не могло быть. Всё было слишком радужно и по-детски: игры, пустые разговоры и глупые надежды, всё это и есть прямая состовляющая детства. Тогда он сидел рядом с Майки около моста, рассказывали друг другу подробности нелёгких школьных будней, где помимо с зазнавшимися старшеклассниками приходилось бороться с математикой и чистописанием. Сколько же Майки тогда шутил про финального боса, именуемого «Контрольная», сколько же тогда смеха, бессмысленных шуток было?       И именно в тот самый детский разговор неожиданно для обоих подключилась маленькая девочка с золотистыми волнистыми прядями. Её глаза блестели, а на лице сияла улыбка:       — О чём смеёмся? — с улыбкой на лице спросила девочка.       — Хочешь с нами драться с Контрольной? Вместе мы её быстро одолеем! — захвастался Майки, выставляя руки вперёд.       — Ну уж нет, — холодным, сдержанным тоном произнёс Доракен, — Девочек драться я звать не буду. Ты хочешь, чтобы она поранилась?       Майки недопонимающе посмотрел на Доракена и в один голос с Эмой рассмеялся:       — Вот это из тебя защитник, смотри, Эма, не влюбись.       — А у тебя красивое имя, — приподнял смущённые глаза Доракен, — Ты же подруга Майки?       — Я его сестра, — во весь рот улыбнулась Эма, — А тебя как зовут?       Девочка опустила глаза. Щёки обожгло чем-то непонятным, голова загудела, а сердце начало бешено стучать и болеть. Когда же Эма вновь подняла глаза, она соприкоснулась взглядом с Доракеном, после чего оба отвернулись и долго молчали. Майки, смотря на всё это, смеялся во весь голос. Ему ещё никогда не было настолько смешно. Впервые с кем-то Доракену настолько сложно сдерживать чувства, что он ведёт себя похуже ребёнка.       — Кен Рюкуджи. Очень приятно, —сквозь себя произнёс Доракен и с надеждой посмотрел на Майки.       Эма же улыбнулась, помахала парням рукой и сделала несколько шагов назад.       — Мне уже пора бежать, иначе братик будет ругаться. Вы меня сегодня не видели, — она прижала палец к губам, — Очень приятно было познакомиться. Ещё свидемся, Кен Рюкуджи! — и убежала.       Доракен ещё долго не понимающе смотрел на Майки, затем встряхнул ещё не заплетёнными в косу волосами и рассмеялся:       — Какая же у тебя сестра шумная.       С тех пор прошло много лет, но Доракен помнил тот день хорошо и отчётливо, будто бы он был вчера. Он смотрел на плывущие в глазах тучи, силуэты людей, прожектора, слабо освещающие дорогу. В голову не могла прийти другая мысль: может, умирать не так уж и плохо, если это послужит их с Эмой встречей. И с яркой, счастливой улыбкой, закрыл глаза, будто бы уснул.

***

      И снова Доракен оказался около моста. Тот же плывущий в небе закат, те же пушистые облака, тот же шум от потока воды. Только теперь здесь не было никого, ни людей, ни животных, ни каких-то лишних объектов. Доракен стоял один. И лишь в его голове возникла мысль о том, что загробный может выглядеть иначе, нежели о нём рассказывали в сказках, его плеч коснулась знакомая рука.       — Похоже, ты пришёл сюда слишком рано, Доракен, — он обернулся. Перед глазами стояла Эма с такими же искрящимися глазами и улыбкой, как и в их первую встречу, — Я бы могла подождать тебя и подольше.       Доракен всхлипнул, прижал Эму к себе и через силу прошептал:       — Вот мы и свиделись, Эма. Надеюсь теперь у нас будет достаточно времени на разговоры.       Ему было невероятно говорить эти слова. Тяжело выражать собственные эмоции и чувства, которые буквально переполняли Доракена тогда. Она провёл рукой Эме по спине, ещё крепче прижал её к себе и едва слышно произнёс:       — Больше мне не придётся ждать нашей следующей встречи.