Что ты готов простить своему богу?

Наличие жестокости

позволяет проверить силу

собственной веры,

где в принятии страданий

или их отрицании

определяется, насколько

ты любишь своего Бога.

В.С. Шульга

      Тай впервые увидел вампира вживую лет в пять. И тот показался беспомощным и несчастным. Особенно когда осел в парке на клумбу, свалившись почти без сил. Тонкое и белое существо. Белое, как если бы его напудрили с ног до головы мукой или чистейшим тальком.       Тай знал, что это вампир, по красной форме. Тюремно-лагерной вампирской форме. Когда Тай был маленьким, ни о каких правах вампиров еще слушать не хотели. И о какой-нибудь другой одежде не шло речи.       Прохожие тоже заметили. Начали ускорять шаг и спешно уходить из парка. А Тай обогнул большой двухъярусный фонтан и подошел чуть ближе. Он, конечно, слышал взволнованный голос мамы, упустившей его на минутку, но все равно…       Глаза у вампира были запавшие от худобы, с темными кругами, черные-черные, как если бы по радужке расползся зрачок. А еще — влажные, потому что слезились. Солнце не светило, было пасмурно, но их все равно, наверное, очень резало.       Вампир дышал через рот, часто и поверхностно.       А потом он увидел Тая. И сначала стал щуриться, а затем Таю показалось, что он сделал первый глубокий вдох. Пытаясь проморгаться, вампир огляделся.       И, оглядевшись, сорвал цветок. Ярко-голубого цвета. Осторожно протянул.       «Я не опасный».       Тай растерялся. Ему показалось: пальцы слишком костлявые и длинные. Как лапки у паука.       Вампир сказал Таю:       — Он как солнышко. Ты же любишь солнышко? Возьми. Не бойся, возьми.       Тай хотел ответить: «Он ведь не желтый». Он тогда не знал, что вампиры не различают цветов.       Не ответил. Не пошевелился. Тай вообще ничего не мог. Смотрел на белое лицо. В черные слезящиеся глаза с темными тенями вокруг них. Ярче глаз были только губы — бледные, в темных трещинках, словно их целовала смерть.       С них срывался шелестящий ласковый голос:       — Весь светишься…       Вампир слабо улыбнулся. И Таю показалось, что клыки у него выбиты.       Вампир спросил его:       — А тебе когда-нибудь брали кровь из пальца?       Таю брали кровь из пальца. Было совсем не страшно. Только неприятно.       Вампир перешел на шепот:       — А ты бы подарил мне каплю крови? Крохотную каплю крови… Только на один глоток… Чтобы унять боль. За мной скоро придут. Будет очень больно. Очень-очень. Но если ты подаришь всего каплю, только каплю… У маленького мальчика должно быть доброе сердце. У тебя доброе сердце? Ты бы помог мне? Всего каплю…       Тай все еще не шевелился. Как будто отключилось тело. И затем, даже когда вырос, не мог объяснить себе почему.       Потом прибежали полицейские. Они повалили слабого вампира на асфальт и зачем-то стали забивать дубинками. Вперемежку с оскорблениями сыпали сверху на него: «Думал, уйдешь? Сбежать думал?»       Тяжелые ботинки растоптали хрупкий голубой цветок.       Вдруг Тая схватила мама, ощупала всего руками, словно он где-то повредился, словно какая-то его часть могла исчезнуть, и почему-то заплакала.