Прости...

      Время перевалило за два часа ночи, когда Ибо ввалился в квартиру. Их годовщина послезавтра, значит в запасе сутки, чтобы съездить в пригород к тёте и забрать родительские обручальные кольца, и подогнать их по размеру. Свой размер он знал, а Чжань, неделю назад, забыл свое кольцо на держателе в ванной. После теплого разговора с тетей, единственным оставшимся родным человеком, Ибо, полный радостного предвкушения, отнес кольца ювелиру. До вечера прогулялся по ТЦ и парку рядом, а после того, как забрал готовые украшения, поехал домой. Нужно набраться сил и смелости, завтра он решится, и признается любимому человеку в чувствах еще раз, с предложением руки и сердца.       Утром Ибо очень долго и тщательно подбирал одежду, сотни раз проверил кольца, и наконец выдохнув, подхватил шлем и поехал к Чжаню. Так как у Ван Ибо уже давно были ключи, то звонить он не стал, аккуратно открыл замок и бесшумно распахнул дверь. Он сразу услышал голос парня, который доносился с кухни. Слова, что он услышал, заставили замереть на месте и обратиться всем существом в слух. – Что? Нет, А-Цзе, нет, я сказал. Не в ближайшее время. Да, я знаю, что прошло уже три года, но пока я не могу, я буду тянуть время. Нет А-Цзе, нет, не влюбился. Ты знаешь, что планы не поменялись, да, да через месяц, нет, нет, я сказал, собирать почти три сотни родственников я не стану, нет А-Цзе, как изначально планировали, так и будет. Да, только родители и три-четыре журналиста из разных издательств. Я не хочу из нашей свадьбы делать балаган для родни. Да, да я с ним поговорю. Нет, не сейчас. Ближе к свадьбе, да, да милая, обещаю, да расстанусь, ну, примерно за месяц-полтора до свадьбы. Нет, завтра приехать не смогу, Ибо прилетает завтра. Да, да я собираюсь. Да, представь себе, мне нравится его трахать. Что тебя? Да, тебя тоже. Не смей, не начинай, ты сама предложила тот спор. Я выиграл? Я выиграл! Мое право было устанавливать срок, мое условие было три года, плюс минус пару месяцев. Что? Прекрати, ты сама его выбрала! Все милая, все хорошо, скоро все закончится. До скорого, да я тоже. Пока.       Разговор закончился, голос затих, а Бо еще минут пять стоял каменным изваянием на одном месте. Тело занемело, глаза жгло от подступающих слез, он не плакал с похорон родителей, но сейчас его втоптали в грязь, раздолбали сердце кувалдой в пыль, а душу как хрустальную вазу об стену – в стекольное крошево. Неимоверным усилием, заставив себя сделать шаг, он, на негнущихся ногах, прошел к кухне, и застыл в дверном проеме. – Чжань-гэ, – хрипом, выдавливая слова из сведенного судорогой горла, Бо позвал, где-то на задворках разъебанной души надеясь, что все, что он услышал – ложь. – Привет, – он обернулся, и такая любимая улыбка появилась на лице, которая сейчас была подобна самому сильному яду, – Бо-ди, ты почему не предупредил, что раньше прилетел, м? – А смысл? – и непрошенная, неудержимая и самая горькая слеза, скатилась с уголка глаза. – Мда, - Чжань тяжело выдохнул, и потер лицо ладонями, – ты слышал? Ибо кивнул, не в силах выдавить хоть слово. – Ну, что ж. Если ты все слышал, то смысла отрицать очевидное я не вижу. Я, правда, хотел позже, но зачем тянуть, если все так получилось, правда? Говорил же не приходи без предупреждения. Ван Ибо, – и взгляд изменился в мгновение, вместо теплоты и нежности, сталь, разочарование и холод, – мы расстаемся. – Почему? – тихо-тихо, хриплым голосом сломанного человека, поинтересовался Бо. Ему нужно услышать, добить, доломать свое сознание, чтобы не осталось ничего. – Ты же слышал. Это все – игра. Я проиграл А-Цзе, и она вместо желания попросила заключить спор. Она выбирает человека, а я устанавливаю временные рамки. Я должен был провести это время в отношениях с другим человеком, по сути это было официальное разрешение на измену. И, если бы это происходило без присутствия третьих лиц, то мне бы уже давно голову оторвали, но, при заключении спора присутствовал ее отец, и он дал свое разрешение на этот фарс, – видя удивление и непонимание в глаза напротив, добавил, – не спрашивай, я и сам не знаю, у богатых свои причуды. – Но, почему я? – Ибо уже не сдерживал слез, они лились нескончаемым потоком. – Ты? Ты, просто понравился А-Цзе, – он пожал плечами, как будто несмышленый ребенок спросил глупость. – Сяо Чжань, за что ты так со мной? Я же люблю тебя! Я и на отношения согласился то только потому, что влюбился! – под конец Бо сорвался на крик. – Я тебя, меня любить, не просил! Ты помнишь наш разговор? Я говорил, сразу сказал, что серьезных отношений между нами не будет! Никто не заставлял тебя строить воздушные замки! Я не давал обещания быть с тобой до конца жизни! У меня есть невеста, через месяц будет объявление о помолвке. Прости, я не хотел заканчивать все вот так! – А как? Как ты себе представляешь окончание всего этого? Как я должен себя вести? Поклониться в ножки, поблагодарить за отличный секс и уйти? Ты, так себе это представлял? Я кто, по-твоему? Элитная проститутка? Хотя да, наверное, так и есть. Бедный студент, сирота, без гроша за душой, можно поманить конфеткой и все! На все согласный мальчик! Такого ты обо мне мнения? – Ибо затапливало волной ярости и злости на себя за наивность. – Ключи оставишь у консьержа, срок две недели, куда ты пойдешь, меня не волнует. Кажется, я уже говорил, истерик и скандалов я терпеть не стану. А теперь, пошел вон. – Чжань смотрел прямо, не отводя взгляда, было понятно сразу, все закончилось. Сейчас, в эту секунду, шанса на спасения нет и, не будет.       Ибо бежал по лестнице игнорируя лифт. Внутренний карман куртки обжигало коробочкой с кольцами, горло сдавливало от невысказанных чувств, а глаза застилали горячие слезы. Спустившись на парковку, он достал шлем, резко завел мотоцикл и рванул в сторону уже не его дома. Припарковавшись у подъезда, Бо забежал в ближайший магазин и купил пару бутылок виски. Поднявшись в квартиру, он не включая свет, прошел в гостиную. Закатное солнце пускало свои лучи через панорамные окна и, давало достаточно освещения, чтобы видеть все. Скрутив крышку, Бо глотнул прямо с горла, и не обратил внимания на обожжённое горло. Тихая истерика, что может быть хуже, чем молча топить свою боль в алкоголе. Он смотрел на стеллаж от пола до потолка, который они собирали вместе, спустя две недели после переезда, потому что Бо некуда было складывать свои коллекции. Шлемы, фигурки лего, а между ними – небольшие подарки. Вот замысловатая рамка, с геометрическим рисунком и их общая фотография с первого свидания. Вот одна из парных фигурок кроликов, купленная просто потому, что «Бо-ди, я как их увидел, сразу подумал, что белый похож на тебя, такой же милый как ты!». Вот небольшая ароматическая лампа, из черного мрамора, потому что обоим нравятся запахи ароматических масел, а не синтетических освежителей. Вот, сделанные на заказ, ленты, белая и красная. И еще множество мелочей накопленных на три года.       После того, как бутылка опустела на половину, эмоции начали затапливать. Как будто кто-то открыл шлюз, хлынуло все. Осознание, что это всего лишь игра. Его всего лишь использовали. На его чувства наплевали, выкинули как ненужного котенка. В голове осталась только одна, стучащая колоколом, мысль «Больно!». Больно морально, больно физически. Ощущение, что выворачивает наизнанку, ломает кости, разрывает все внутренности разом. Сердце раздробило на осколки, душу – в пыл. Набатом звучали тётины слова: «Не держи все в себе, дай этой боли выход», и он вновь послушал совет. Допив остатки первой бутылки, он швырнул ее в стеллаж. Звон стекла, глухие удары шлемов о пол и треск пластиковых фигурок вмиг наполнили квартиру, а следом из груди вырвался нечеловеческий крик. Надломленный, с рыком и хрипом, этот крик был похож на вой израненного зверя. Слезы градом катились по лицу и, срываясь с подбородка, мочили футболку на груди. Он кричал, срываясь на вой, громил все, что попадалось под руку с проклятого стеллажа. После перешел на мебель, кресла, журнальный столик, вазы и картины – все было раздолбано в щепки. На мгновение, он остановился, перевел дыхание и, приняв последнее решение, ушел в зону кухни. Ибо выпил пару глотков со второй бутылки, поставил ее на барную стойку, рядом положил открытую коробочку с кольцами и свой любимый шлем, больше ему эти вещи не понадобятся. Он написал небольшую записку и, не давая себе времени передумать, быстро вышел из квартиры. Захлопнул дверь, и спустился вниз. Подойдя к консьержу, он отдал ключи, сказал, что хозяин квартиры заберет их в ближайшее время. Глубоко вдохнув прохладный, ночной воздух, он завел мотоцикл и поехал вперед. Неважно куда, конечной цели не было, счастливого финала тоже, да и какой счастливый финал, если единственный кто сумел забраться глубоко под кожу – предал? Что может быть дальше, если больше нет человека? Если от него осталась только пустая оболочка? Не спасут даже любимые танцы. Он танцевал, и вкладывал всего себя, а что вкладывать, если «себя» не осталось? За размышлениями, Ибо не заметил, как выехал за черту города и гнал на пределе допустимой скорости по трассе. Он настолько погрузился в свою внутреннюю темноту и боль, что пропустил появление еще одного участника своего безумия. Резкий свет рассек ночные сумерки вокруг, а потом, резко наступила темнота и боль из расколотого сердца ушла навсегда.

***

      Сон прогнали настойчивые лучи утреннего солнца. Первая мысль возникшая в голове Сяо Чжаня – нужно сегодня встретить Ибо, его самолет приземлится после обеда, так что времени собраться хватит. Второй мыслью были воспоминания о вчерашнем дне. Встречать Ван Ибо больше нет смысла, они вчера расстались. И, с одной стороны, это радовало, не нужно больше обманывать этого мальчишку, ему всего двадцать – вся жизнь впереди, а с другой – была какая-то не понятая пустота в груди, как будто забрали что-то очень важное. Чжань потряс головой, отгоняя непрошеные мысли, и поднялся с постели. Хорошо, что получилось все так, не нужно искать подходящие слова, чтобы не ранить особо глубоко. Хотя как можно не ранить человека, который любит всем сердцем. Он знает, он видел любовь Ибо. В каждом слове, взгляде, движении и в поведении. Он прекрасно видел, что мальчишка его любит, но не мог ответить на его чувства, как бы жестоко это не было. Он не мог потерять все, к чему так долго шел. Собственное агентство, под протекцией будущего тестя, уже сейчас приносило неплохую прибыль. Потерять статус, деньги и уважение ради чувств? Нет, на такие жертвы он был не готов. Да разница в возрасте, в количестве десяти лет, была как пропасть. Хотя стоит признать, мальчишка был как глоток воздуха во всем гнилом окружении. Даже сцена и успех его группы не заставили Ибо отказаться от принципов. Он вызывал восхищение, и затрагивал, какое-то одному ему известные, струны души Сяо Чжаня.       В размышлениях, Чжань дошел до кухни, включил кофеварку, и принялся готовить завтрак, фоном включая новости на телевизоре. Как только послышались первые слова, Чжань сразу же перевел свое внимание на экран, и если поначалу только проснувшийся мозг не хотел воспринимать информацию то, как только показали фотографию, поток осознания произошедшего накрыл как лавина. «Сегодня ночью, на скоростной трассе Пекин-Шанхай произошла авария. Водитель фуры не справился с управлением, как передали прибывшие на место происшествия сотрудники полиции и медики, у водителя случился сердечный приступ. После потери сознания, водитель навалился на руль и машину начало разворачивать, прицеп занесло. В момент аварии на трассе находился мотоциклист. Уйти от столкновения было невозможно, и водителя, от столкновения, скинуло с мотоцикла под колеса прицепа. Молодой человек погиб мгновенно»       Нож выпал из онемевших рук, Сяо Чжань очень хорошо знал мотоцикл, попавший в аварию. Придя в себя, через долгих десять минут, он выключил плиту, наскоро оделся, подхватил ключи от машины и помчался в квартиру Ибо. Как только он зашел, консьерж передал ему ключи. Не слушая дольше, Чжань побежал к лифту. Пока поднимался на нужный этаж, в голове билась единственная мысль – Нет! Нет! Нет! Это не он! Нет!       Он на подгибающихся ногах дошел до нужной двери и дрожащими руками открыл ее. Как только Чжань зашел внутрь, в нос сразу же ударил запах алкоголя. Он аккуратно прошел вперед и замер, гостиная превратилась в руины. Все, что Ибо так долго собирал, хранил и лелеял, все было разбито в хлам. Оглядев масштабы чужого безумия, Сяо Чжань замечает шлем на барной стойке. Подойдя ближе, он увидел недопитую бутылку виски, кольца, явно парные и явно обручальные, в груди сразу неприятно стянуло, боль прошила душу острыми иглами, а на глазах выступили слезы. Он потянулся к бутылке и заметил маленький стикер. Сморгнув влагу с ресниц, Чжань поднес записку поближе и вчитался в неаккуратный почерк.

«Я люблю тебя. Думал взаимно, но ты ни разу не говорил мне этого. Я хотел быть рядом. Думал, что наконец-то кому-то стал нужен. Оказалось, нет. Прости меня за все»

      Скомкав маленькую бумажку, Чжань и не заметил, как потекли слезы, в голове набатом звучало только одно – «Нет! Нет! Нет! Что же ты наделал, глупый? Зачем? Зачем, детка? Ведь я же…». Что «я же» додумывать испугался, но сердце и не собиралось так просто отпускать. Осознание собственных чувств, как ушат холодной воды. Стало кристально ясно, что да, он тоже, он тоже любит этого мальчишку, но внезапно нахлынувшую эйфорию от осознания собственных чувств, тут же смело реальностью. Реальностью, в которой не было больше Ван Ибо. Не будет больше ночных звонков, заботы, влюбленных глаз, совместных пикников, и обедов на крыше. Не будет больше сумасшедших поездок на мотоцикле, не будет умопомрачительных танцев – ни на сцене, ни в собственной спальне, лично для него. Не будет больше вообще ничего! Не будет потому, что Ван Ибо, его Бо, его мальчик, такой открытый и добрый, умер! Из-за него, из-за Сяо Чжаня, из-за того, что он такой идиот! Идиот, который вовремя не понял собственных чувств! Чудовище, из-за которого, потрясающий человек, с самым огромным сердцем, с самой светлой душой, умер, покончил с собой!       В тот момент, как Сяо Чжань понял все, что сотворил собственными руками, душа его развеялась прахом, а сердце обернулось тяжелым булыжником, который ломал ребра. Не чувствуя себя, он схватил бутылку с остатками виски и выбежал из квартиры. Домой ехал как в тумане, в том же состоянии, он вытаскивал пистолет из сейфа. Сев на диван, предусмотрительно занавесив все окна и оставаясь в полной темноте, он вытащил и сломал сим-карту, чтоб ни кто не дозвонился, оружие положил на столик, и начал пить. Очень долго он заливал боль, рассматривая совместные фотографии на телефоне. Там, в тех моментах, его Бо был живой, они были вместе, были счастливы. Надолго Сяо Чжаня не хватило. Когда он осознал, что потерял самого близкого и дорогого человека, рука уверенно потянулась к пистолету.

Гнетущую тишину нарушил щелчок предохранителя, а после – выстрел, глухой удар тела об пол, и снова оглушающая тишина.