К чему приводит бесстрашие

— Будет весело! — Томас протянул Дамиано цветную таблетку, — Попробуй, это безопасно и действует всего несколько часов. Ничего страшного не случится! — По тебе видно, — вокалист с ухмылкой посмотрел на друга, — Я, пожалуй, пас. — Ну, Дами, — не отставал гитарист. — Это не наркотик, это немного другое вещество, отключающее на время чувство страха. Не будь занудой! Я не хочу позориться один! Они были категорически против наркотиков, и что только толкнуло Раджи попробовать эту дрянь? Именно это же и заставило Дамиано тяжело вздохнуть и положить на язык грёбаную таблетку. В комнату вошла Вик и скептически осмотрела парней. — Только не говорите, что вы сегодня опять набухались и накурились, — закатила глаза девушка, замечая расфокусированный взгляд Томаса. — Виктория, я люблю тебя, — Раджи сразу же поднялся с места, подбегая к девушке, которая была немного в шоке, — Ты хочешь стать моей женой? Давид уже пожалел, что согласился на эту авантюру. Гитарист никогда бы так не сказал в нормальном состоянии, не стал бы раскрывать Де Анджелис свои чувства. А если спокойный и уравновешенный Томас пошёл на такое, то Дамиано впереди ждало несколько очень весёлых часов. Он не хотел рушить ничего в своей жизни, поэтому лучшим решением было запереться в комнате, но Дамиано очень любил искать приключения на свою задницу. — Эй, чувак, ты, кажется, не в себе, — Виктория увернулась от поцелуя и ещё раз внимательно осмотрела парня, — Это шутка какая-то? Дами постарался? Дай угадаю, Итан где-то прячется с камерой? — девушка была шокирована. А Давид, как только услышал имя «Итан», сразу же понял, с кем хочет провести этот вечер. Таблетки Томаса подействовали как нельзя лучше, потому что все здравые мысли покинули его голову, остались только желание и уверенность. До этого Дамиано глушил свои чувства, потому что не дело — вплетать в работу ещё что-то постороннее, и у них были прекрасные дружеские отношения, а признание в любви могло только оттолкнуть Торкио. Давид и до этого не боялся, что о нём подумают люди: ему было, честно говоря, плевать. Имело значение только мнение близких друзей, в кое число входил и Итан. В данный момент страх получить отказ или испортить с парнем отношения испарился, и он твёрдой походкой направился в чужую комнату. — Виктория, — продолжил петь свои любовные тирады Томас, смущая и смеша девушку своим поведением. Но Дамиано уже этого не слышал, оставив ребят разбираться наедине и предвкушая незабываемый вечер. — Итан, — он ворвался в чужую комнату без стука, окидывая её взглядом и высматривая барабанщика, тот уже лежал на кровати, видимо, готовясь ко сну или пытаясь заснуть. — Дами, — парень вздрогнул, не ожидая такого гостя, и судорожно сжал в руках одеяло, укрывая им раздетое тело, но Давида это ничуть не смутило, и он, в два счёта стянув с себя одежду, улёгся рядом с Торкио, каждой клеточкой чувствуя его напряжение. — Итан, расслабься, — Дамиано протянул руку, кладя её на плечо барабанщика и заглядывая тому в глаза. Кажется, всё стало только хуже. — Итан, — вокалист дотронулся пальцами до его лица, нежно проводя по щеке. Торкио подался вперёд, точнее так отреагировало его тело, а мозг в это время уже особо не работал. — Дамиано, — немного строго произнёс парень, отстраняясь. — Хватит, ты пьян или под кайфом, пожалуйста, не надо меня вмешивать в свои игры. Хочешь расслабиться — найди людей, которые за такие отношения. Это получилось грубо, и Итан не желал говорить что-то подобное, но не смог удержаться. Ему было ужасно больно, когда Давид играл с ним таким образом, заставлял ощущать надежду. Торкио относился к тем людям, которые раз влюбляются, и это у них остаётся на всю жизнь. Пусть они даже и не оглашают свои чувства, но никогда не могут изменить своему предмету привязанности. Он для них единственный возможный партнёр и человек, ради которого они живут. Итан был влюблён в Давида, но не хотел рассказывать об этом, боялся, что над ним посмеются или разобьют ему сердце. И все попытки Дамиано сблизиться он воспринимал как шутку, думал, что вокалист делает это всё не серьёзно. Последнего немного отрезвили чужие слова, он даже почувствовал, что действие таблеток на время прошло. — Значит прогоняешь меня? Хочешь, чтобы я ушёл и трахался с другими. Я противен тебе, когда не в нормальном состоянии? — Дамиано собрался уходить. Сейчас его ничто не держало, он мог сотворить всё что угодно, например пойти напиться до беспамятства в баре, найти себе партнёра по сексу, как предложил Итан, или залезть куда-нибудь на крышу, может, даже спрыгнуть с неё. Впереди смерть — пустота, но страшно ни капельки не было. — Нет, я не это имел в виду, — Торкио будто прочитал его мысли и схватил за руку, не отпуская, пугаясь, что он может натворить глупостей. — Прости, если это прозвучало грубо, просто не играй со мной. — А если я не играю? Если ты мне нравишься, я люблю тебя? И только в таком состоянии чувствую себя настолько расслабленным, что могу признаться в этом? — Дамиано потянулся вперёд, он не ждал с замиранием сердца реакции Итана, сейчас хотелось нечто другое. Давид накрыл чужие губы, принимаясь долго и требовательно целовать их. Торкио не отвечал, обдумывая в голове его слова, но вот наконец пришёл в себя, надавил на чужие плечи, немного отстраняя. — Ты не в себе, Дами, и я не хочу завтра утром неловкости, — отрезал Итан. Дамиано не понимал, почему поведение этого парня так ярко влияло на него и любое слово заставляло чувствовать себя или на седьмом небе, или в преисподней в аду, в котле для грешников, в постоянных мучениях. — Чёрт, Итан, я хочу этого, всегда хотел и буду хотеть, как ты не понимаешь?! — Давид потянулся к чужим губам вновь, но ему отказали, кладя на них палец и останавливая. — Скажешь мне это завтра, и я тебе отвечу, — поставил условие барабанщик. — Ну, Итан! — взмолился вокалист. Он желал получить всё сейчас, а поэтому стянул с парня одеяло и уселся верхом на его бёдра, — Пожалуйста, я хочу тебя. Хочу чтобы ты меня поцеловал, а потом, чтобы трахнул, именно ты, никто другой. Хочу почувствовать твои губы на моей коже, хочу дрожать под твоими пальцами. Давид поёрзал, прекрасно ощущая возбуждение Торкио. Тот вздрогнул, отвёл взгляд и толкнул Дамиано, заставляя его слезть. — Утром, всё что хочешь, я сделаю утром, только сначала мы тогда поговорим, а сейчас спи, горе луковое, — Торкио поправил чужие волосы и обнял друга. Тот был совсем не доволен, но сопротивляться не стал. Хоть у него и исчезали страхи, но немного совести всё же осталось. Итан проснулся первым, желая куда-нибудь уйти. Он понимал, что впереди будет только разочарование, и всем сердцем хотел предотвратить этот момент беспричинной боли. — Куда ты? — Давид сразу же открыл глаза, как только тот сдвинулся с места. — Кто-то обещал мне незабываемое утро! — Я… Я… — Итан стушевался. Такого исхода он точно не предвидел. — Ты всё ещё обкуренный, — попытался он как-то оправдать слова друга, но к нему вновь потянулись за поцелуем. Торкио ответил, хоть и боялся, что это всего лишь игра. Дамиано радостно вскрикнул, получая отдачу, а потом отстранился и наконец признался: — Я люблю тебя, Итан, и это ничем не изменить, — сказал Дамиано. И Торкио доверился. — Как думаешь, наши отношения плохо скажутся на нашей работоспособности? — поинтересовался Итан, улыбаясь краешком губ. — Плевать, — Дамиано вновь втянул его в поцелуй, — Ты готов выполнять свои обещания? Кто-то говорил, что утром сделает всё что угодно! — У нас ещё впереди много времени, — пообещал Торкио, этой фразой делая Дамиано самым счастливым на свете. А в соседней комнате дела обстояли похуже. Томас пытался объяснить Виктории, что он пошутил насчёт предложения и признания, но девушка быстро вывела его на чистую воду, заставляя рассказать о своих истинных чувствах.