born to die.

Сережу больше не пугала смерть. Скорее наоборот, ему было страшно оставаться в этом мире. В глубине души он понимал, что время пришло, что пора закончить бороться, пора уже наконец-то взять этот кухонный нож, отключить телефон и воткнуть острие в свое тело да поглубже. Избавиться от этой боли, что уже не царапает, а кусками вырывает всё хорошее, что было в нем. Руки дрожат, когда он в очередной раз пишет письмо, которое уничтожит, сожжет, разорвет на мелкие куски. Он каждый раз прощается со всем миром, а потом вздыхает и снова дает себе шанс. Ведь феникс возрождается из пепла, но юноше все больше казалось, что даже пепла от него не осталось. Пустая оболочка, головная боль, разочарование родных. Разумовский не больше, чем сгусток жалкости и слабости. Лишь пародия на живого человека. Знаете, он больше не плачет. Кажется, что слез уже не осталось. Хотя может он просто смирился со всем этим. Устал жалеть себя, устал слышать взволнованный голос друзей, устал быть проблемой. Он ненавидел себя. Презирал. Ведь отчетливо понимал, что не заслуживает ничего из того, что имеет. Сережа отдалился от людей, надеясь, что так ему будет легче покончить со всем, но какого-то черта лицо лучшего друга всё равно всплывает перед глазами, когда парень наконец-то решается взять в руки горсть таблеток и проглотить их. В его голове на него взволнованно смотрят родные карие глаза, цвет которых он помнит так отчетливо, будто видел их только вчера. Конечно, бред. Он не видел Олега уже больше года. И мысль о том, что больше и не увидит ударяет в грудь. Но уже поздно. Парень в надежде тянет руку, чтобы в последний раз прикоснуться к лицу лучшего друга, ощутить тепло самого дорогого человека, но рука проходит сквозь видение. Разумовский понимает, что никто не придет, чтобы спасти его. Никто не прочтет записку с извинениями, которая сиротливо лежит на столе. - Сережа... Он больше никому не нужен. - Не делай этого. В этом мире для него нет места.

***

Незнакомец, что стоял на берегу моря, напряженно смотрел на скрывающееся за облаками солнце. Скоро пойдет дождь, поэтому стоило бы возвращаться назад, но что-то мешало ему сдвинуться с места. Он не хотел прощаться. Мужчина снова достал потрепанный кусок бумаги, пробегая взглядом по уже давно выученной фразе: "Когда я умру, развей мой прах над морем. Только не надо слез, они того не стоят. Стоит улыбнуться туда в облака, ведь где-то там наверняка буду я". Тоскливо ухмыляется. Только Сережа мог попрощаться со всем миром, цитируя неизвестную песню. Олег сжимает в руке эту чертову записку, что служила последним напоминанием, вытирает слезы и наконец-то отпускает, с грустной улыбкой наблюдая за тем, как разлетается пепел. Жаль только, что Сережа никогда не узнает, как сильно он ошибался, думая, что не нужен этому миру. Одному только Олегу он заменял солнце.