Игра в бутылочку

Денис не часто бывал на таких мероприятиях, однако, в этот раз Макс был особенно настойчив. Он начал упрашивать Титова ещё неделю назад, когда сам только узнал о вечеринке в честь дня рождения его друга. Денис видел, как у Макса горели глаза, и знал, как сильно Кольцов хотел, чтобы Денис пошёл с ним, но сам он, честно, ещё не был готов к тому, чтобы предстать перед всеми друзьями Макса. К тому же, он не был уверен, как должен себя вести: одно дело — быть с Максом наедине: с ним Денис мог расслабиться, мог касаться его, не заботясь о том, выглядит ли со стороны то или иное движение «по-дружески», или в нем таится намёк на что-то большее. Однако, совсем по-другому он себя чувствовал в кругу друзей Максима — казалось, что в воздухе постоянно стояло напряжение. Ловя на себе чей-то случайный взгляд, ему чудилось, будто в нем был коктейль из пренебрежения, отвращения и злобы. Титову казалось, что все вокруг знали, что он что-то скрывает. Макс совсем об этом не беспокоился: он был намного более открытый и смелый, чем Денис. Макс никогда не стеснялся своих чувств: спокойно мог поцеловать Титова в щеку даже на улице, после чего Титов вытирал место поцелуя рукавом пальто, как будто Кольцов оставил у него на щеке какое-то пятно, и Денису необходимо тотчас его смыть. Титову ещё в детстве внушили, что быть таким, как он — это грех, и как бы Денис не отмахивался от религии, как бы ни пытался убедить себя в ее глупости и абсурдности, строгий взгляд его матери всегда виделся ему где-то в толпе, где-то за спиной Макса, где-то в темном углу комнаты. Денис от него зарывался в ворот пальто, закрывал глаза, отворачивался — он знал, что это все ему кажется, но даже тогда не мог от него спрятаться. Чтобы развеять свои страхи и сомнения, однажды, когда Макс лежал у Дениса на коленях и тупил в телефон, Титов робко попробовал узнать, сказал ли Кольцов кому-то из своих приятелей о том, что они встречаются, на что Макс промямлил что-то неопределённое, и продолжил листать ленту какой-то социальной сети. Переспрашивать Титов постеснялся. Денис согласился пойти на вечеринку с Максом, даже не потому что вдруг осмелел, а просто чтобы тот перестал ему докучать, но поставил условие: они будут там не очень долго — они вручат имениннику подарок, Макс поздоровается со всеми своими друзьями, и уйдут. Макс на удивление охотно согласился на это. По пути в квартиру друга, которого звали, кажется, Гоша или Гриша, Денис точно не помнил, Макс весело размахивал цветастым пакетом с подарком и, заметив, что Денис поник, снова начал перечислять плюсы их похода туда, среди которых тот факт, что они смогут пожрать на халяву, а потом по-тихому спереть оттуда бутылку водки и поехать к Денису. На этом пункте Титов, кажется, даже немного повеселел. То, что Денис не проявлял свои чувства к Максу на публике, не значило, что он его не хотел. Он был таким же, как все: молодым, сексуально озабоченным студентом, и чем дольше он изображал целомудрие на публике, тем больше отрывался на Максе, когда они оставались одни. Титову, в отличие от Макса, который жил в общежитии, мать сняла квартиру в Питере, которая была в двух шагах от ВУЗа, чтобы сынуля не утруждал себя поездками на метро. Мать строго наказала Титову не водить в квартиру девушек, и в этом Денис ее послушался: он водил туда Максима. Уединенная обстановка за закрытыми дверьми, вдали от глаз других студентов, и бутылка алкоголя раскрепощали Дениса, а Макс в шутку назвал это место «сексодромом», поэтому его «поедем к тебе» вкупе с бутылкой водки, могло означать только одно: Титов в этот вечер заездит Макса до смерти. Макс толкнул улыбнувшегося Дениса в плечо и саркастично сказал: «Считай, это твоя награда за твои бесконечные мучения». Макс позвонил в домофон: на фоне Денис услышал приглушённые звуки какой-то модной музыки и множество голосов разной степени опьянения, а через пару секунд раздался звонкий голос молодого парня, который спросил «кто там?». — Гришаня, запускай, это Макс. — ответил Кольцов. «Значит, все-таки Гриша», — подумал про себя Титов, стараясь не обращать внимание на то, как людно было в квартире именинника. Он уже тогда занервничал: его пугали такие скопления, и он даже подумал о том, чтобы прямо сейчас выдумать какой-нибудь внезапный приступ мигрени и свалить оттуда, даже не заходя в подъезд. Однако, он не успел, так как послышался гудок, и Макс потянул на себя тяжёлую железную дверь подъезда, пропуская Дениса вперёд. Они начали подниматься на третий этаж, пока у Дениса в голове все еще звучали приглушённые возгласы пьяной толпы, которые он услышал из домофона. Они звенели у него в ушах, становились все громче и четче. Ему казалось, что они уже слились в один, что толпа начала скандировать в такт его учащенному сердцебиению что-то, чего Денис сначала не мог разобрать, пока в его ушах не раздалось одно громкое слово: «пидор». Вдруг Денису на плечо легла нежная рука Макса: это вернуло его в реальность, он вздрогнул и повернулся на Кольцова. Максим смотрел на него как-то обеспокоено и шепотом спросил: — Все нормально? Денис ещё раз подумал о том, чтобы соврать Максу о приступе невыносимой головной боли, но слова встали комом в его горле, и он только кивнул. Титов был так глубоко погружен в свои мысли, что сам не заметил, как они оказались у самой двери в квартиру. Макс ткнул пальцев в звонок, и через несколько секунд дверь открыл тот самый Гриша. Это был худощавый парень, да такой высокий, что его голова чуть не упиралась в дверной косяк. Он был одет в длинную футболку с логотипом какой-то русской рок-группы и в потёртые синие джинсы, которые еле прикрывали его лодыжки. Увидев Максима, Гриша широко улыбнулся и потянул свои длинные руки к Максу, чтобы его обнять. Тот протянул руки в ответ, и они крепко обнялись. Денис сделал шаг в сторону, боясь, что Гриша заденет его своими длиннющими ручищами. Похлопав Макса по спине, Гриша взглянул на Дениса и шепнул Максу на ухо «не представишь?». Максим тут же разорвал объятие и сказал: — Денис, это Гриша. Гриша, это Денис. Гриша протянул новому знакомому руку, и Титов крепко ее пожал. — Что же вы в дверях стоите? Проходите, проходите! — засуетился Гриша. Он выпустил руку Дениса и отошёл в сторону, жестом приглашая гостей пройти в квартиру. В прихожей было темно и тихо, однако, из другой комнаты раздавались те самые громкие, беспорядочные звуки музыки и разговоров, которые так нервировали Титова. — Раздевайтесь, проходите, чувствуйте себя как дома! — сказал Гриша и, хлопнув Макса по плечу, вприпрыжку побежал к остальным гостям. Макс поставил пакет с подарком Грише на тумбочку для обуви, скинул с плеч пуховую жилетку и повесил ее на крючок вешалки в прихожей. Титов молча снял пальто и повесил его рядом с жилеткой Макса. После тёмной прихожей яркие разноцветные лучи диско-шара, висевшего под потолком гостиной, ударили по глазам Дениса так, что он даже зажмурился, а музыка была такой громкой, что он даже вжал голову в плечи, чтобы немного прикрыть уши. Макс положил руку Денису на талию и подтолкнул его к столу, на котором лежали открытые коробки с пиццей и стояли пластиковые стаканчики с разными жидкостями. Он шепнул Денису, что пойдёт поздоровается со всеми и вернётся к нему, а он пусть не стесняется и угощается всем, что видит. Рука Кольцова тут же соскользнула с талии Титова, и тот вдруг почувствовал себя совершенно беззащитным. Обогнув край стола, Кольцов направился к месту скопления народа, и Титов услышал, как кто-то в толпе выкрикнул: «Максим, ну, наконец-то!». «Его здесь ждали», — подумал про себя с какой-то грустью. Он и правда завидовал открытости Кольцова: тому, что у него получается быть таким смелым, чтобы поцеловать его на улице, что у него получается заводить друзей, что он может прийти на вечеринку и найти тему для разговора с человеком, с которым познакомился только что. До Макса у Титова никогда не было такого человека, а тем более компании людей, которые бы радостно воскликнули «Денис, ну, наконец-то!». Он почувствовал себя здесь чужим, больным, неправильным, как чувствовал себя, когда его мать звонила ему и спрашивала, нашёл ли он себе девушку, а он вынужден был бубнить себе под нос очередную ложь. Эти мысли только усиливались ярким блеском света, громкой ритмичной музыкой и беспорядочными возгласами толпы. Они мешались с мыслями Дениса, и это сводило его с ума. Без Макса рядом он чувствовал себя здесь уязвимым: ему казалось, будто этот шум вот-вот поглотит его, сожрет, как хищник съедает добычу. Он сложил руки на груди и затрясся, как перепуганный заяц, загнанный в угол, и хоть он не и хотел, но ему необходимо было расслабиться, заглушить хотя бы собственные мысли. Денис решил выпить. Он схватил первый попавшийся пол руку стакан и принюхался к содержимому: это был мартини, видимо, с апельсиновым соком. Он поднял его к губам и залпом допил все, что там было. Потом сразу выпил остатки чужого напитка из другого стакана, а потом из ещё одного. Так, он допил содержимое всех стаканов, которые стояли от него на расстоянии вытянутой руки. Обойдя стол с другой стороны и поздоровавшись с каждым, сидящим за ним, Макс вернулся к Денису, обнял его за талию и спросил: — Не скучал? Денис только помотал головой. От Макса веяло теплом и знакомым, почти родным запахом, и эти вещи немного его успокоили. Из соседней комнаты послышался крик Гриши, который объявил, чтобы все собирались в круг и что сейчас будет игра в бутылочку. Макс хитро посмотрел на Дениса и вскинул брови: для него это был просто очередной повод поцеловать своего парня, однако, для Дениса поцеловать Кольцова при всех, даже понарошку, в игре, было слишком неосторожным шагом: ему казалось, будто кто-то может что-то заподозрить, может понять, что между ними есть что-то большее, чем простая дружба, и это было его самым страшным кошмаром наяву. Однако, напору Макса Титов противостоять не смог. Тот, объясняя ему, что все хорошо, что ничего страшного не случится и что Денис может быть спокоен, подтолкнул его в соседнюю комнату, куда также ринулись несколько человек из-за стола. Увидев, что Макс привёл Дениса, Гриша, держа пустую бутылку из-под виски, спросил: — А что, новенький тоже хочет поучаствовать? Денис молча кивнул. — Не боишься? — с ухмылкой спросил Гриша. — А есть чего бояться? — ответил Титов с какой-то болезненной улыбкой. — Ну, смотри, у нас некоторые девчонки ой-какие зубастые. — Гриша рассмеялся, а Денис, отрывисто выдыхая, сел на пол и занял свободное место в кругу. Макс приземлился рядом с ним. Гриша объявил, что ему, как имениннику, выпадает честь крутить бутылочку первым. Никто не возражал, и он, окинув взглядом всех собравшихся, положил пустую бутылку в центр и крутанул ее. Она указала на одну из девушек: брюнетку в красной блузке, которая, скромно улыбаясь, потянулась за поцелуем к Грише. Пока они целовались, все в кругу в один голос отсчитывали: «раз, два, три, четыре…», как на свадьбе, пока Денис только двигал губами, имитируя произношение цифр, не в силах произнести ни слова. Через пару подростковых поцелуев, очередь крутить бутылочку выпала Денису: он немного успокоился, рассуждая, что у всех, кто крутил до него, горлышко бутылочки указывало на человека напротив, а значит, скорее всего, он попадёт на какую-нибудь девушку, которую он без стыда и страха поцелует. Однако, он заметил, что Гриша уверенно следит за движениями, и Титова это как будто сбило: он крутанул бутылку из-под виски совсем легонько, так, что она сделала пару вращений и указала на Макса, сидящего рядом. Денис испуганно взглянул на Гришу, а тот пожал плечами и объявил: «Правила есть правила». У Дениса сердце упало в пятки, а Макс тем временем кокетливо подвигал плечами, положил руку Титову на колено и наклонился к нему, ожидая от него поцелуй. Титов повернул на него голову, но краем глаза все равно следил за людьми, сидящими в кругу. Все глаза до единого были обращены на него, и его сердце забилось так быстро, будто он сейчас умрет. На мгновение ему даже показалось, что где-то среди этих людей сидит его мать и осуждающе глазеет на своего сына. Тем временем, нетерпеливая толпа, замечая, как Денис мнётся, начала скандировать: «Целуй! Целуй!». Денис вдруг осознал, что губы Максима совсем близко, но сам он не может двинуться: все тело сковало страхом, и вдруг его как будто ударило молнией: он вытянул руки и толкнул Макса в грудь с криком «Хватит!». Толпа вдруг затихла. Осознав, что он только что сделал, он окинул взглядом всех, кто сидел в кругу: люди смотрели на него удивлённо. Денис быстро сообразил: — Я выпил много, воздухом надо подышать. — он вскочил с места и рванул к выходу из квартиры. Макс проводил его взглядом, а затем заметил на себе растерянный взгляд Гриши, в котором читалось: «Чего это он?». — Я пойду, проверю. — сказал Максим, отвечая на немой вопрос Гриши. Он медленно поднялся и вышел за Титовым. Нагнал он его только на улице: тот стоял, опираясь спиной на кирпичную стену дома, и курил. — Ты чего сбежал? — спросил его Макс. Он сразу понял, что фраза Титова о том, что он много выпил была просто отговоркой, чтобы побыстрее уйти с вечеринки. Денис еще раз подумал о том, чтобы соврать про головную боль, но вместо лжи к его губам подступили другие слова, они вырвались неожиданно, поднялись откуда-то из самого низа живота: — Я так не могу, Макс… — Как? — с искренним удивлением спросил Макс, не понимая, о чем говорит Титов. — Целоваться при всех — для меня это слишком. — пояснил Денис, снова затягиваясь и тут же выдыхая сигаретный дым. Макс нахмурился: он хотел сказать что-то вроде «это всего лишь игра!» или «да не парься, там всем похуй», но одернул себя. Он хорошо знал Дениса и понял, что подбадривать его таким образом — значит разозлить его. Тогда Кольцов потянулся к свободной руке Титова и дотронулся до неё. Титов повернулся на него и увидел, что Макс как-то очень хитро улыбается: — Ну, здесь, например, никого нет. Денис осмотрел улицу: и правда, в такое время здесь не встретишь даже самых отбитых на голову маньяков. Денис снова повернул голову на Макса и, не в силах противиться его улыбке, улыбнулся в ответ и потянулся у нему за поцелуем. Нежные, тёплые губы Макса легли на подмёрзшие губы Титова. Денис почувствовал, как сильные руки Кольцова обнимают его за талию и притягивают к себе. Денис шагнул к нему: здесь, на улице, где не было ни единой души, где было так тихо, что можно было слышать только дыхание друг друга, в объятиях Макса, Денис наконец-то почувствовал себя в безопасности.