Может ли кто-нибудь расплескать звёзды над нашим потолком?

Какое же разочарование.

      Оказаться не в том месте, так еще и не в то время. Банк Северного Королевства был полон народу, и как назло - заполнен он был далеко не сотрудниками. Дыхание спирало от собравшейся компании, а грусть маслянистой жидкостью заполнила легкие, не оставляя и шанса на вздох. Оставаться героем третьего плана, который лишь волей случая попал на сцену, не хотелось. Но что сказать и сделать в ситуации, где твой голос ничего не значит? Да и голос ли это? Лишь хрип подбитой собаки, коей сейчас Тарталья и являлся. Явственность происходящего можно было бы смело ставить под сомнение, если бы не раны. Пусть кровь и не смогла пропитать пиджак насквозь, ссадины и глубокие порезы помогали оставаться в сознании и не отрубиться прямо сейчас. Надменный взгляд Синьоры лишь пару раз от силы был брошен в сторону Тартальи. Не он был в центре внимания, нет. Никому не было дела до Одиннадцатого предвестника, и того, что он сейчас чувствовал. Коронная фигура находилась в центре внимания. Загадочный консультант похоронного бюро.

Чжун Ли.

      Мужчина словно и не смотрел в сторону Чайльда. Оно и понятно - Тарталья лишь пешка в великой игре Архонтов. Все шло по в заранее спланированному сценарию, и как бы не было досадно, Чайльд сыграл в нем достойно. Отведенная роль мальчишке из Снежной была достаточно проста. И лишь со слов Моракса стало понятно, почему именно Одиннадцатый предвестник был послан в Гавань Контрактов. Кто способен навести хаос лишь своим присутствием, так еще и вогнать целый регион в отчаяние? Конечно, тут и смерть Властелина Камня поспособствовала всеобщей депрессии. Но воспользоваться ситуацией также нужно грамотно. Если этот факт и тешил самолюбие Предвестника, куда сильнее была подбита его гордость. Не просто как воина, а как боевой единицы Царицы. Ведь ему был отдан четкий приказ - добыть сердце бога. Но все, с чем остался Тарталья, это всеобщая ненависть каждого жителя скалистой гавани.

Гадко.

Если бы в груди Тартальи образовалась дыра, она была бы размером с микроскопический разрез. Однако не смотря на ее размер, в геометрической прогрессии она и увеличивалась, поглощая в себя все чувства. Будь то грусть или печаль. Она поглощает в себя все, и даже свет.

Оставляя после себя ничего.

Сил абсолютно не осталось, как и желания находиться в компании этих людей. Ах да, не все присутствующие здесь люди. Отплытие сейчас в Снежную не решит никак проблему, да и может отвратительно сказаться на всех полученных ранениях. Пусть боевые шрамы и красят воина, не хотелось бы, чтобы какие-либо из ран загноились. А потому, ступая хромающей поступью, Тарталья удалился, не удостоив великого Моракса разговором. Сколько бы тот не бросал в конце обеспокоенный взгляд на Чайльда, взор его был перманентно опущен на путешественника. Пускай все так и остается, ведь говорить на горящую голову - не лучшая идея. Слишком много яда накопилось на языке, а слова были острыми подобно бритве. Хотелось бросить все самообладание в Бездну и кричать до лопающихся капилляров в глазах. Покуда голос не будет сорван, а боль в горле от хрипоты не высказывала себя редкими всхлипами. Предательство жестокая вещь, а пустая привязанность и более того бесполезная. Но как закрыть свое сердце для проступающих редких золотых лучиков закатного теплого счастья? Вечно закрытая ледяная глыба под нежностью тепла и внимания пролила свои слезы, чтобы с новой силой запереть себя. За семью замками в ледяной шкатулке, дабы никто и никогда более не причинил боль…       Прохлада ночного воздуха совершенно не дарила успокоение. Пусть дневная духота и прошла, стоящий в носу запах морской соли лишь вызывал горечь и отвращение. Улицы города, не смотря на не столь позднее время, были совершенно пустые. Жители гавани позакрывались, каждый, где только мог, в поиске безопасного места. Если и вовсе не покинули город. Столько лет жить под опекой могущественного божества, и принятие его неизбежной кончины - дорога, по которой придется пройти каждому жителю. И пусть следуют по ней сами. И пусть Властелин Камня живет теперь только в фольклоре, Тарталья просто не мог избавиться от мыслей о нем. Хромая по тропинке, Предвестник собирал своим телом каждую стоячую поверхность, в попытке найти хоть какую-то физическую опору. Пусть мышцы и изнывали от боли, чувство это было из непередаваемых. Лишь за счет остатков адреналина в крови, Тарталья в принципе мог волочить свои ноги. Ведь до дома осталось немного. Пусть и в гордом одиночестве, но придется зализывать свои раны и обеспечить самому себе первую помощь. Сейчас у Фатуи слишком много обязанностей, каждый сотрудник работает сверхурочно из-за случившегося в гавани.

И даже некого позвать помочь.

      Вернее, конечно, есть. Но отвлекать от работы и без того отзывчивых работников не хотелось. Пусть никто в лицо и не скажет ничего, все эти действия, каждое, до единого, было ради Царицы и Снежной. Пусть и подрывает колоссально репутацию жителей Снежной в глазах других регионов. Хотя, о чем речь, если Фатуи и без этого нигде и никто не жаловал? Так почему же некоторые, даже догадываясь об истинной цели пребывания предвестника, помогали ему? Так в чем же на самом деле была выгода Моракса? Потешить свое эго и покрутиться прямо перед носом предвестника. Или этот мудрый господин не поступил бы таким образом? Все же он во многом лично помогал Тарталье привыкнуть к жизни в Ли Юэ. Ритм гавани контрактов во многом отличался от Снежной, как и менталитет жителей. И пусть Предвестник и пребывал в культурном шоке, ему на помощь пришел таинственный господин из похоронного бюро. Так какова все же его выгода? Эмоциональная подпитка за счет искренних эмоций человека? Может, возможность получить любую хотелку, которая только может оказаться на рынке? Как-то это слабо похоже на то, что могло бы возжелать Божество. Идея отойти от дел в целом за гранью восприятия. Ведь кто может пожелать обычной жизни? Каждый человек изо всех сил старается вырваться из рамок обыденности и пуститься в свое жизненное приключение. Недостижимая мечта как толчок к стремлению, но пожелать чего-то наоборот… Неужели тысячелетия стали настолько банальными и совершенно не осталось того, что может впечатлить божество?

Удивительно…

      Не то, чтобы Тарталья не пытался понять чувства Моракса, ему просто не было дано. Архонты несут свою волю сквозь столетия, направляя людей на путь стремления, а все ради познания законов жизни и будущего. Будущее, в котором каждый житель региона хранит в сердце волю своего Божества. И если бы человек мог познать волю и стремление Божества… Проживая в Северном Королевстве, где никто и в жизнь не подумал оспаривать цели и желания Ледяной Императрицы. А восприятие всех семерых Архонтов меняется. Каждый обладает колоссальной силой и несет свои мысли. И пусть тяжело забыть ледяной взгляд Царицы, нереально не прислушиваться к тому, что рядом. Буквально в одном городе находится еще одно Божество. И даже если Чайльд сейчас чувствует только пустоту внутри, это не отменяет того, что Моракс является древнейшим Божеством. Если мораль и извращенная у обоих, с таким богатым опытом, так или иначе, будет глупо не посоветоваться. Возможно, так сможет пройти лучший спарринг, которой поможет в оттачивании мастерства. Подобное знакомство можно превратить в нечто полезное, получить из него выгоду. Если и восстанавливать репутацию, то своими силами, пусть и придется кусать локти от вселенской несправедливости. Да и пускай. Требовать извинения от Божества слишком эгоистично, да и понимает ли он в целом, за что ему нужно извиняться? Придется силой задушить в себе детскую обиду и сломать шею внутреннему дитя. Пусть и будет больно и досадно от обиды. Все это пройдет со временем. Ведь стоит признать, есть плюсы в том, что человеческая жизнь коротка. Стоит осознать, что людской век краток и ограничен, как все обиды становятся бесполезной тратой такого драгоценного времени.       Завалившись в дом, Тарталья буквально чуть не свалился с ног от бессилия. Взгляд затуманен, а запах собственной крови слишком ярко бьет в нос, намекая, что в сознании находиться Предвестнику осталось не долго. А потому, не теряя ни минуты, Чайльд, опираясь на стены, принялся искать в крио-морозилке хоть какие-то остатки льда. Даже если первым делом и нужно промыть все раны, необходимость холода игнорировать не получится. Пусть этот день смоет вместе с запекшейся кровью грязь, оставленную после столь мучительного и позорного разговора. Раны будут гореть, ведь средств, необходимых для обработки, нет под рукой. Остается лишь с нажимом лично вскрывать даже маленькую рану, пустить кровь. Тяжело оказать первую помощь себе и оставаться в сознании. Ведь головокружение уже звоном в ушах дает о себе знать. А ледяные конечности слушаются через раз. Словно и не Тарталья управляет ими. Но парень не был бы Предвестником, если бы не мог самостоятельно справиться со своими ранениями и удержать себя в сознании. Вкус металла на губах заставлял нервно облизывать их при частом и коротком дыхании. Благо бинты были верными спутниками юного воина, а потому ловко обращаться с ними он мог даже со спутанными пальцами. Заставить их сгибаться под нужным углом не составит труда, как и наложить более-менее правильные повязки. Достаточно туго закрепив бинты, Тарталья беглым взглядом оценил масштаб поражения. В местах, где ранения были более глубокие, кровь уже проступила. Остается лишь надеяться на внутренний ресурс организма. Ведь стоит вести дружбу с телом, когда так часто подвергаешь его подобным испытаниям. Глаза сами закрываются, остатки сил исчерпаны. Все, что остается Предвестнику — сохранять свое тело в покое и спать.

Болезненно.

      Открытие глаз далось наиболее тяжело Предвестнику, ведь все силы были брошены на восстановление организма. А из-за постороннего шума и без того дурной сон было легко прервать. Пусть сонная пелена и осталась на глазах, в расфокусированной фигуре, Чайльд смог раслечить Екатерину. Соблюдая социальную дистанцию, девушка стояла все также ровно. Словно не она всю ночь работала наравне со своими коллегами, дабы хоть как-то сгладить урон, который Предвестник оставил после своих выходок. Но никто не станет ему в лицо это говорить. Четко поставленная речь не сразу смыслом дошла до парня, все, что он смог уловить — Синьора покинула Скалистую Гавань и отправилась назад на родину вместе с Гнозисом.       — Екатерина, постой! — окликнул предвестник девушку. Сдерживая боль сквозь зубы, парень поднялся до сидячего положения. Взгляд синих глаз был установлен прямо на девушку, — Позови кого-нибудь из наших медиков ко мне... - только и смог выпалить Тарталья, прежде чем почувствовал вновь резкую боль в ранах. Прикусив губу чуть ли не до крови, Предвестник кивнул Екатерине, дав понять, что она может оставить его. От бессилия глаза закрывались, а голова и вовсе была пуста. Нещадно хотелось спать и просто напросто выпасть из реальности, пока не придет врач и не поможет с более глубокими ранами. Бинты были насквозь пропитаны кровью, но сейчас руки не поднимались даже для того, чтобы их просто поменять.       Пара часов в ожидании врача прошли в беспамятстве, поскольку Тарталья пластом лежал и старался как можно меньше шевелиться, дабы не раздражать и без того саднящие раны. Екатерина стояла в углу, все что оставалось за ней — проследить за сохранностью Одиннадцатого предвестника. Неприятности лишние не нужны, а потому она тихо наблюдала за происходящим, не проронив не слова. Как и сам доктор был немногословен: он осмотрел Чайльда, снял с него все бинты, лично повторно промыл и обработал раны — тихо, бубня себе под нос алгоритм действий. Было видно, что у мужчины подрагивали от волнения руки. Не каждый день приходится приводить в порядок одного из Предвестников. И пусть каждая жизнь была ценна и уникальна, за подобными яркими личностями приходилось ухаживать с особенным трепетом и старанием. Особенно глубокие раны приходилось сшивать. Процесс достаточно кропотливый и болезненный, а потому Тарталья сжимал челюсть изо всех сил, зафиксировав во рту кусок плотной ткани. Ни один звук не сорвался из его рта, Чайльд лишь нахмурил брови и зажмурил глаза. Но он вытерпит все, ведь лечение необходимо для дальнейших сражений. Данный опыт особенно ценен, ему важно совершенствоваться, чтобы не получать в дальнейшем подобные ранения. А потому Предвестник был готов принять предоставленные ему испытания, дабы становиться лучше и сильнее. Поблагодарив доктора и Катерину, Чайльд продолжил свой отдых. Осталось дело за малым.

Разговор с господином из похоронного бюро.