Игра с огнём

Выходя из кабинета, в 19:30, Лектер, мягко говоря, был в шоке увидев в приёмной Уилла. И это после того, как жаждущий мщения Грэм, ворвался к нему среди ночи, угрожая пистолетом, а потом ушёл, так и не решившись нажать на курок. «Хм, очень интересно» — подумал про себя Ганнибал, одарив профайлера непонимающим взглядом. В ответ была послана дерзкая улыбка. «Ну что ж, мангуст по всей видимости, решил показать коготки» — пронеслось в голове Лектера и он с удовольствием и любопытством пропустил Уилла в кабинет и закрыл за ними дверь. — Чем обязан такой честью, Уилл? — сказал Лектер, одарив его тёплой, радушной улыбкой. Конечно, было бы легко подумать, что это лишь одна из дежурных улыбок Ганнибала, масок, которые он меняет, как перчатки, что бы спрятать себя, свой внутренний мир, но вот только Уилл замечал, что отношение Ганнибала к нему, точно не такое же, как к остальным, поэтому в каждом его взгляде, действии была правда, искренность. Будто он специально разрешал Уиллу видеть себя настоящего, позволял видеть то, что навечно скрыто от других. Как бы чудовищно и парадоксально это не звучало, если вспомнить количество вранья, предательство, подтасовку улик, сокрытие энцефалита, наркотики, гипноз и всё то говно, что между ними было, Уилл знал истинного Ганнибала, знал его отношение к себе, знал правду. — Я хотел бы продолжить терапию, я считаю она полезна для нас обоих. — Вот как? И что же она вам дала? — Ну как минимум, я осознал, что я гораздо сильнее, чем мне казалось ранее, а во вторых, я наконец-то увидел тебя во всей красе, Ганнибал! Ганнибал с наигранным удивлением вскинул брови, услышав такой резкий переход на «ты», молчаливо призывая собеседника пояснить. — Да брось, Ганнибал, к чёрту формальности, маски и лицемерие, я устал от этого. — Боюсь, я всё же слегка озадачен, Уилл. Что ты имеешь ввиду под масками? Ганнибал продолжал сохранять на лице отрешенность и хладнокровие, но тем не менее, улыбка стала более хищная, а во взгляде вспыхнул интерес. — Зачем ты спас меня из тюрьмы, наконец решил взять на себя ответственность за своих жертв, хотя бы формально? «Ох уж этот профайлер, со своей напускной решительностью, пытается нападать, хоть и знает, что в обороне он будет гораздо слабее» — подумал Лектер и произнес: — Тебя освободил Чесапикский потрошитель, а не я. — Пожалуйста, перестань этот цирк, Ганнибал! Я без жучков, без прослушки. ПРОСТО Я ХОЧУ ЗНАТЬ ПОЧЕМУ… — тон Грэма сорвался почти на крик. — Ты точно готов поговорить откровенно, Уилл? Ты знаешь что у каждого откровенного разговора есть своя цена? Задавая этот вопрос, Ганнибал уже знал, предвидел, предвкушал… — Я и так уже много заплатил и многим пожертвовал… — Кто играет, тот платит, Уилл. Ты играешь или закончим прямо сейчас?! — Лектер игриво улыбнулся. — Играю! — произнес профайлер, явно замешкавшись, но сразу же попытался это скрыть и добавил: — Так почему ты меня освободил? Стала невыносима мысль о том, что твоя слава достаётся кому то другому?! — дерзко улыбнувшись, закончил Грэм. — Как банально, Уилл. Неужели вы такого мнения обо мне?! Мне просто стала невыносимая та мысль, что такой светлый ум, такой талант, потенциал, канут в лету из-за пожизненного заточения. А что касается моих произведений, то вы вполне заслуживаете каждого из них. Поэтому я был бы горд, присвой вы себе мои творения. «Произведения», «Творения»… И действительно, ведь убийства Ганнибала нельзя было назвать никак иначе. Это было искусство, это был перфекционизм, эстетика, грация. В каждое из них был заложен глубокий смысл. Уилл дико злился и ненавидел себя за то, что из-за своей гребаной эмпатии он испытывал восхищение, глядя на его работы! Это было дико, непонятно, отвратительно, неправильно, но в глубине души ему так хотелось расспросить о каждом из них… Узнать, правильно ли он понял каждый его замысел в каждом отдельном эпизоде… Ганнибал восхищал его… Грэм сразу же кривился только от одной мысли об этом, но понимал, что не отступит. Что его чертовски тянет к этому монстру и он хотел подробностей… — Зачем ты убил судью? — Мне не понравилось как он с тобой разговаривал, не понравилось как он смотрел на тебя, к тому же он был настолько глуп, что не принял во внимание улики со стороны защиты. Разве такой может вершить судьбы?! По моему, нет. К тому же, это был прекрасный способ обнулить расследование и вынести мусор. — Лектер хищно улыбнулся. — Ты сделал это ради меня? — Всё что я делал было ради тебя! Для тебя и во имя тебя. От этих слов, Грэма пробрала мелкая дрожь. Он совершенно перестал отдавать себе отчёт в своих желаниях, но он определённо точно был уверен, что ему льстит такое внимание… Что в глубине души ему всё это так нравилось, что самый опасный хищник соединённых штатов, Европы, да наверное и мира, пошёл на такой риск, чтобы спасти его… Сначала наказал, а потом спас. Показал что в любой момент может его усмирить, подчинить… И от этих мыслей жар непроизвольно сплетался в узел внизу живота, отдаваясь горячим возбуждением во всём теле. И конечно Ганнибал не мог этого не заметить, особенно если учесть, что Уилл безбожно краснел от каждой подобной мысли… — Я вижу тебе это нравится Уилл? Ощущать, как ты находишься полностью в моей власти? Нравится моё внимание к твоей персоне? Уилл нервно сглотнул, не веря что его реакция настолько очевидна… «Боже, и что я вообще делаю, сижу напротив Чесапикского потрошителя, краснею как школьница и восхищаюсь его работами… Завожусь…» Да, Ганнибал действительно производил на него впечатление… Сильный, высокий, красивый, с невероятными манерами и чувством вкуса и при этом такой безжалостный… Такой опасный… Уилл робко ёжился в кресле, стараясь скрыть свои эмоции и набрался решительности для ответа: — С детства любил игры с огнём, доктор Лектер, уж простите мне мою слабость. — Мы простим друг другу ещё немало вещей, мой дорогой Уилл. — «Мой»?! Пытаетесь обладать, вешаете ярлык?! " Так, глупый мальчик, не вывез откровений и снова перешёл на официальный тон, пытается дистанцироваться… Ну что ж, пора напомнить ему правила игры» — Лектер довольно ухмыльнулся, обратив прямой, испепеляющий взгляд на Грэма: — Пытаются импотенты Уилл, а я обладаю, тем, чем хочу, и тем, кого хочу. К тому же, ты действительно дорог мне. Уиллу стало душно, он инстинктивно потянулся к вороту рубашки, чтобы поправить его и пустить немного больше воздуха внутрь. Он совершенно не мог скрыть или как-то замаскировать возникшее возбуждение, от ощущения власти над ним. Тело горело, руки не находили себе место, ноги нервно подрагивали, но Уилл всё же спросил: — Если я так много для тебя значу и ты действительно восхищаешься моим умом и готов на такие вещи ради меня, могу я попросить тебя остановиться? — А если нет, то что?! Снова ворвешься ко мне домой с оружием и убьёшь меня? Так если так, то почему не выстрелил вчера? — Я больше не хочу тебя убивать… Ты стал мне интересен! Именно поэтому, из-за того что я испытываю, я бы хотел, чтобы ты остановился… Ты можешь разрушать мою жизнь, можешь забрать у меня всё в один миг, а потом снова вернуть, можешь рисковать ради меня, можешь убить ради меня, так неужели не сможешь сдержаться ради меня? — Чтобы держать свои желания в узде, мне надо подпитываться от чего-то другого и если я скажу, что остановлюсь, то что ты можешь предложить мне взамен? — улыбка Лектера стала ещё коварнее, а в глазах заиграли огоньки. — Я готов продать душу дьяволу… — Твоя душа и так моя, твои мысли и разум тоже. Я хочу обладать всем тобой, без остатка. Ты готов отдать мне свое тело, Уильям, чтобы принадлежать мне до конца? От услышанного сердце Грэма остановилось, а затем продолжило работу на запредельных скоростях… Дыхание сбилось напрочь, а взгляд устремился в пол. Казалось, Ганнибал разрезал его без скальпеля, вытаскивая самые потаённые желания… — Я знаю, что ФБР не поймают тебя, у них нет ничего на тебя… Ни одной улики, зацепки… Поэтому у меня нет другого выхода, раз убить тебя я просто не могу… Я готов принадлежать тебе, Ганнибал, полностью, если ты перестанешь убивать… Взглянув на Лектера, Уилл понял, что назад пути нет. Теперь на лице Ганнибала не было маски… Он смотрел с вожделением, голодом и безумным азартом. — Ну что ж, хочешь поиграть с огнём, глупый мальчишка, давай поиграем. Раздевайся! Приказ Лектера прозвучал настолько требовательно и безоговорочно, что Уилл на автомате встал с кресла и горя от смущения, потянул руки к своей рубашке и принялся растягивать пуговицы. Сняв рубашку, он стыдливо поднял взгляд в немом вопросе: «Продолжать?» Ганнибал встал со своего места и быстрым шагом преодолел расстояние между ними, подойдя в плотную. Уилл нервно сглотнул, опустив глаза. — А теперь, за непослушание, ты будешь наказан жёстче. Я не повторяю дважды, Уилл. Не поднимая взгляда, Уилл начал расстегивать пряжку на брюках. После того, как ремень был снят, Грэм расправился со штанами, оставаясь в одном белье. Дальше было самое тяжёлое. Руки заледенели и совершенно не слушались, болезненная эрекция выпирала пульсирующим бугорком в обтягивающей ткани боксеров. Минуту помешкавшись, Уилл всё-таки снял с себя оставшуюся часть гардероба и прикрывшись, поднял глаза На Ганнибала, который стоял непозволительно близко. — На колени! — голос прозвучал сдержанно, но очень низко, что говорило о возрастающем, с каждой минутой, возбуждении. Уилл обречённо и рвано выдохнул, встав на колени, зажмурившись от томительной неизвестности. Он услышал звук металлической пряжки Лектера и то, как был вытащен его кожаный ремень. А дальше, кожа рассекла воздух и после характерного свиста раздался удар. В глазах потемнело… Кожа загорелась адским пламенем, будто кто-то приложил раскаленное железо к его ягодице. И снова удар, резче, болезненней, на этот раз по второй ягодице. Уилл вскрикнул, не способный сдержаться… — Ну вот, мой хороший мальчик, кричи, мне нравится, когда жертвы кричат, скоро ты меня и умолять будешь! И снова удар, чуть ниже, по ляшкам, пожалуй самый болезненный. Уилл жалобно застонал и опустился, оперевшись на руки. — Ну так что, ты еще не передумал? Хотя можешь не отвечать, я все равно не отпущу тебя, пока не закончу. Несмотря на острую боль, Уиллу нравилось это дикое чувство опасности… В его крови смешался страх и возбуждение и Ганнибал, жадно вдыхая воздух, это явно почувствовал. — Ммм, вы только посмотрите, кому-то даже нравится! — игриво улыбаясь произнёс доктор, обходя Уилла вокруг, а затем добавил: — Но ты же понимаешь что это только начало? — Лектер взял профайлера за подбородок и заглянул ему в глаза, расстёгивая ширинку. Взяв брюнета за кудрявые волосы, и оттянув их назад, заставляя приоткрыть рот, Ганнибал одним резким движением руки, насадил голову Уилла себе на член, толкнувшись до основания. Грэм начал судорожно пытаться вдохнуть хоть немного воздуха, но Ганнибал толкался снова и снова, продолжая жёсткими толчками трахать податливое горло профайлера. Уилл задыхался, из глаз текли слёзы, а из-за проклятого рвотного рефлекса, раздавались пошлые гортанные звуки, которые заводили его личного садиста, ещё больше. Это было видно потому, как Ганнибал продолжал жадно вколачиваться в горячий рот Грэма, не желая останавливаться, а только наращивая темп под жалобные всхлипы. Почувствовав, что оргазм уже близко, Ганнибал вышел из горла профайлера, дав ему возможность откашляться и перевести дыхание. Подойдя к столу в своём кабинете и открыв третий ящик, Ганнибал достал длинную плетеную верёвку и направился обратно в сторону Грэма. «Черт, откуда у него верёвка в письменном столе? Ах да, ну конечно!» — усмехнулся Уилл своей наивности, хмыкнув себе под нос. — Как ты себя чувствуешь, Уилл? — Как будто я твоя собака, которую дрессируют весьма жёсткими методами. — Ну если ты моя собака, значит я просто обязан заставить тебя скулить! — Ухмыльнулся Лектер, накидывая петлю на шею профайлера и фиксируя руки за спиной, завязывая крепкий узел. Уилл даже не пытался сопротивляться, просто знал, что бесполезно. По-настоящему страшно стало лишь тогда, когда он услышал обжигающий шёпот Лектера у себя над ухом: — Что ты собираешься делать, узнав, что я хочу трахнуть тебя без смазки и не растягивая?! Уилл забился в панике, тело предательски задрожало, он действительно испугался, попытавшись переступить через гордость, и начал шептать умоляющие просьбы, после чего, Ганнибал накрыл его рот рукой и промурлыкал: — Глупый, твои мольбы всё равно не помогли бы, они еще никому не помогали… Но я же, вроде как, сказал тебе, что ты мне дорог, поэтому я не поступил бы с тобой так, мне просто нравится видеть твой страх. Я трахну тебя со смазкой, и даже растяну тебя, но не тремя, а двумя пальцами! Этого будет достаточно, чтобы тебя не разорвать и ничего не повредить, но при этом ты будешь гораздо острее чувствовать меня в себе. А я очень хочу, чтоб ты запомнил каждое своё ощущение, и до чего доводят игры с огнём. Но ты всё равно будешь умолять меня, позже, чтобы я разрешил тебе кончить! Грэм равно вздохнул с облегчением и закрыл глаза, услышав как сзади щёлкнула крышечка смазки. Обильно смочив пальцы в лубриканте, Ганнибал ввёл до основания один палец и принялся разрабатывать тугое отверстие. Грэм жадно глотал воздух предвкушая неизвестность, но абсолютно точно понимая, что он и сам этого хочет… Сдерживая постыдные стоны, он чувствовал, как в нём орудуют уже 2 пальца, тщательно растягивая его и задевая чувствительную простату. Уилл поймал себя на мысли, что раз Ганнибал специально входит в него под таким углом, значит ему точно не плевать на его удовольствие, что было крайне неожиданным. Почувствовав, как два пальца покинули его тело, профайлер зажмурился, предвкушая острую боль. И она наступила незамедлительно… Ганнибал вошёл в него резким толчком, сразу на половину, а на следующем жалком всхлипе профайлера, толкнулся до конца, натягивая за верёвки связанное тело, заставляя запрокинуть голову. Подождав буквально минуту, Ганнибал начал толкаться резко, жестко и властно, подчиняя себе Грэма, делая его своим. Ещё через минуту, комната наполнилась громкими звуками шлепков кожа о кожу, шлепков по заднице, жалобным скулежом Уилла и гортанным рычанием Ганнибала. От долгого стояния на коленях, кожа на них связлась, а связанные руки просто онемели… Ганнибал трахал его слишком жёстко, слишком властно, слишком возбуждающе, продолжая задевать чувствительную шишечку. Боль сменилась удовольствием, несмотря на онемевшие руки и повреждённые колени и Уилл понял, что на пределе, но положить руку на член не мог из-за надёжной фиксации… В итоге, он осознал, что не может больше терпеть, и гордость проиграла в схватке здравому смыслу, пришлось постыдно умолять, чтобы его садист над ним сжалился: — Ганнибал пожалуйста… П-пожалуйста… я не могу так больше, доведи меня… Пожалуйста… — Скули, скули, я с удовольствием послушаю! Я разрешу тебе кончить тогда, когда ты сорвешься на стоны и крики дешёвой портовой шлюшки, а пока ты ещё ой как терпишь! — самодовольным, хриплым от возбуждения голосом, ответил Ганнибал, продолжая насаживать профайлера резкими толчками на всю длину своего члена… Через минуту Грэм просто взвыл, бессвязно умоляя, всхлипывая, глотая ртом воздух и крича на весь кабинет, сгорая в предоргазменной агонии, ненавидя себя за свой постыдный скулёж. Оргазм накрыл незамедлительно, как только сильные пальцы Ганнибала, обхватили его изнывающий член и провели несколько раз рукой, в такт жёстким толчкам. Грэм задохнулся, выгибаясь дугой и падая без сил на пол, мокрый от собственной спермы. Ещё через несколько толчков, с гортанным рычанием кончил и сам Ганнибал, навалившись на профайлера сверху и покинув его горячее тело. Уилл чувствовал, как густая сперма вытекает из него, стекая по ягодицам, ощущал вес расслабленного, запыхавшегося Ганнибала на своей спине и понимал, что он по-настоящему счастлив. Потому что, несмотря на полную власть, предоставленную в руки Ганнибала, он всё равно ему не навредил, ещё и подарив наслаждение… Огромное наслаждение… А это значило только одно. Что это чудовище, безжалостное, хладнокровное, неуловимое, держащее в страхе США и Европу многие годы, никого больше не убьёт, потому что всем своим сердцем очень любит своего мальчика. Это читалось во всём, и в том что он убивал ради него, и в том, что согласился больше не убивать, и в том, что подарил оргазм и позаботился, хотя мог просто жёстко и безжалостно трахнуть, да и вообще… Как ещё объяснить то, что он нежно целовал его, вот уже две минуты, утыкаясь носом в шею своего профайлера, а после подхватил на руки и понёс его в ванную, не разрешая идти самостоятельно… Погрузил в горячую воду, нежно целуя следы от верёвок и шепча приятные слова на ухо… Всё это указывало только на одно, на то что у Ганнибала Лектера, абсолютно точно, есть сердце, и оно целиком и полностью принадлежит его Уиллу Грэму. И пусть это неправильная, жестокая, ненормальная, нестандартная, убийственная, опасная, но всё-таки любовь!