— Больше так не делай.

Матсуно толкает друга в грудь, заставляя завалиться в кресло. Закусывает нижнюю губу так сильно, что чувствует металлический привкус крови, проводит языком. Усаживается задницей на бедра командира, позволяет себе поерзать у паха, чтобы полностью прочувствовать возбуждение собеседника. Проходится задом по заметному бугорку темных джинсов, сжимая коленями бедра. Губами проводит по щеке, чуть ниже, у челюсти. После ведет языком по шее, очерчивает напряженный кадык. Не сдерживается больше. «Вылизывает» горло, словно послушный кот, губами причмокивает нежную кожу, иногда прикусывает, оставляя небольшие следы. Почти незаметные. Локти на плечах партнера, пальцы одной руки спутались в длинных волосах, натягивая затылок, вторая рука — сжимает челюсть, не давая опустить голову. Пусть смотрит только на него. Не ниже. Пальцы его холодные. Даже ледяные. Дают явный контраст с разгоряченной кожей Кейске. Непонятно, он всегда такой горячий или только сейчас, когда на нем сидит лучший друг и целует в шею, постанывая и скуля. Чифую своим пахом двигается о эрекцию другого, играется, хочет подразнить, растянуть момент. Распутывает темные волосы и кладет руку на щеку, очерчивая форму лица. Смотрит прямо в глаза. Луна в них отражается совсем слабо. Оттого они почти карие. На свету обычно золотые, такие глубокие и манящие. Ресницы то и дело подрагивают.        — Наигрался? — первая фраза Баджи за все время, проведенное вдвоем, в этой комнате. Чифую распахивает глаза, смотрит совсем не сексуально. Недоумевает.       — Ч-что? — убирает руки с лица партнера, потирает нос указательным пальцем так, пока не замечает неприятного ощущения. Наверное, покраснел, как от стыда. Господи. Хотя сейчас действительно немного стыдно. Кейске даже не давал согласия, даже не отвечал на поцелуи, даже, блять, руки его лежали на подлокотниках кресла. Только вставший член говорил Чифую: «Да-да. Все ок. Старайся лучше, и я тебя определенно трахну сегодня на этом грязном матрасе, на котором и до нас побывали десятки людей».       — Я все понимаю. Гормоны и прочая херня... Сказал бы раньше, я бы... помог девчонку тебе найти хотя-бы? — Чифую мысленно бьет себя ладонью по лбу. Закатывает глаза. Баджи Кейске —определенно тупой. Иначе его не назвать. Зачем Матсуно весь вечер терся о командира, словно течная собачка, если тот не понял не единого намека? Зачем Матсуно хранит ягодный лубрикант в большом кармане толстовки, блять? Зачем читает статьи о мужском сексе, запоминая, какая поза удобнее, как нужно вставлять и как перед этим растянуть себя..?       — Я... типо, — подобрать слов он не может, неловко закусывает губу и нелепо отводит взгляд, вся уверенность пропала вместе со стояком. — Я думал, ты понял меня? — с определенным вопросом в голосе говорит Чифую, надеясь, что до Кейске все-таки дойдет, и они наконец-то решат что-то в своих взаимоотношениях.       — Да я все вижу, Чифую, — улыбка на лице. Даже клыки видны, интересно, будут ли особые ощущения от отсоса с такими клыками? — Но ты не в моем вкусе. Я, вроде как, не гей, — улыбка все еще теплая, никакого злорадства и презрения в голосе. Чифую, видимо, отшили. Но... спасибо что не послали нахуй с пинком под зад, хотя Баджи определенно мог это сделать.       — Блять... типо... прости, — Матсуно тихо смеется, он все еще сидит на бедрах командира и не знает, что делать. Как теперь себя вести и как общаться с лучшим другом, будет ли он лучшим после этой выходки? — Не знаю, на что я надеялся. Это было понятно.       — Ага... ну, а теперь можешь слезть с меня, у меня уже задница вспрела, — Баджи смеется, и Чифую рад, что атмосфера немного разрядилась, и теперь он может спокойно слезть с напряженных бедер Кейске. — Кстати, неплохо целуешься для девственника, — щеки Чифую заалели, почему Баджи так считает?       — Завались, — тихий смешок, светловолосый замечает у кровати свою вещь, которую в порыве страсти отбросил на пару метров и направляется к ней. Матсуно поднимает с пола толстовку, чтобы уже наконец-то свалить из этой комнаты. Быстро-быстро моргает, понимая, что слишком долго терпел и сейчас, нахуй, заплачет. Натягивая на себя одежду он нервничает. Баджи все еще сидит на кресле, смотрит прямо на него.       Рука дергается, и из кармана выпадает ебучая ягодная смазка. Ничего лучше, чем пнуть ее куда-то в сторону, Чифую не придумал. И теперь, надеясь, что командир не заметил характерного грохота, отворачивается к двери. Губы дрожат, а ресницы уже пропитались влагой. Пару минут, осталось всего пару минут.       — Неплохой вкус, — на лице Кейске точно злобная ухмылка, — Ты был настроен очень серьезно, как я вижу, — встает с кресла и подходит к Матсуно, одной рукой обхватывает талию, шевелит пальцами так, что тело Чифую пробирает мурашками. Томно дышит прямо в ухо, как в гребаном порно, — Больше так не делай. Никогда. Иначе я могу не удержаться. На последок рвано целует Матсуно в шею и покидает комнату. Лицо Чифую покрылось мягким румянцем, слезы засохли так и не успев потечь по щекам, глаза немного слипаются, светлая улыбка на лице. Ха-ха, Баджи Кейске все-таки гей.

***

      — Баджи, ты же с Чифую был на втором этаже? — спрашивает Майки с привычной незаинтересованностью в голосе. Пальцами он перебирает светлые пряди, потому что Кен-чин не соизволил прийти сегодня утром, чтобы заплести волосы. Выглядит по-детски. Но голос его серьезен. — Клубничная смазка, вы ебанулись? Понимаю там, вишня... на крайняк яблоко, но клубника... Вы бы еще шоколадную взяли. Слишком сладко и ужасно.       Лицо Кейске вытянулось в удивлении, когда как лицо Манджиро выражало полное презрение. Какого хуя...       — Нагнуть мальчишку прямо на вечеринке Па-Чина, да ты гений. Надеюсь, все прошло гладко? — Майки бросает едкий смешок, Кейске толкает того локтем в бок и кашляет.       — Ничего не было... хотя, он пытался соблазнить меня, представляешь? Уселся на меня, целоваться лез, ну и так далее. Я так ахуел.       — Ты... придурок? Ты прожужжал мне все уши про него, он открыто предложил потрахаться... и ты отказался?       — Не собираюсь забирать девственность у пьяных мальчиков на кровати Па, — Кейске прикрыл глаза, радуясь своей маленькой победе. — У меня на него другие планы.       — На Па-чина? — Майки смеется в голос, шутка определенно удалась.       — Ты такой смешной. А... погоди, что ты делал в комнате после нас?