Банка чего-то с дыней, утерянная ребенком с собачьими зубами

Банка чего-то с дыней, утерянная ребенком с собачьими зубами - харуки, ты чего? - я устал. на окне тлеют страницы открытого и забытого сборника стихов Франсуа Вийона, впрочем за тюлью, когда-то задеренутого из-за наступившей ночи, может потеряться, что угодно: книги, заколки, кружки с недопитым ромашковым чаем с ложками и наслаждением, кассеты, воспоминания, смыслы, солнечный день, лезвия, люди, любимые люди, ключи. - господи, куда их можно было положить? - полки, столы, углы. чаще из дома выходить стоит. - тебе. нет, не сказать, что харуки сидит круглыми сутками дома, не выходя. просто он не любит это делать один, вот и не нужно ему знать, где лежат ключи. вдвоем они обходили все улицы и его закаулки, чудесным образом все приводящие их кассетному магазину недалеко от бакалеи. - сегодня видел, как хосок шел с коробкой, видимо что-то новое, завтра сходим, давай? - чай будешь? - ты хоть что-нибудь сегодня ел? - нашел что-то со вкусом дыни. Дорогой дневник, мне правда сложно жить. мне тяжело. я не справляюсь. я боюсь смерти, но хочу умереть. лишь слезы близких меня держат. хотя это даже смешно звучит "слезы близких". беззащитные слезы Кио - вот что меня держит. он плакал, я слышал, но ничего не мог сделать, я просто сидел и ждал, пока он выйдет и снова спросит как я, что ел и чем занимался. я боюсь, что испорчу ему жизнь этим эгоистичным поступком, ведь он верит в меня, тайно, скрывая это за бронзовой маской солнечной усталости. но мне правда тяжело. он не видит этого, наверное, хотя он и не должен, смотрел ли он хоть когда-нибудь в мои непотерянные глаза, были ли мы знакомы, когда я беззаботно наслаждался детской свободой - нет. почему я пришел к нему, когда стал обузой даже для себя, когда стал скрывать даже малейший проблеск радости во взгляде. я устал это скрывать, я не могу больше улыбаться, когда он снова предлагает ромашковый чай и захлебываться невидимыми слезами, так ясно греющими щеки в ночи. вот только с целую вечность жаль, что эти слова не увидит ни один разноцветный листок, ни одна страница потертого блокнота с возбухающими рыбами на обложке, не почувствует тяжесть руки харуки, как и ни одна живая душа не сможет посочувствовать этому ребенку, который забрел в цветочном мае в изумрудную топь своих мыслей и страхов. ему никто не подал руку или не попытался сломать ветку березы для него. и вот уже только его дымчатая макушка, опустевший малахитовый взгляд и горбинка носа, неясно когда сломанного, выглядывают из трясины, когда тина уже запуталась средь косточек и органов, охладила их до колкостей, абсолютно неоставя шанса распутаться самостоятельно. у ограждения лежит банка, такая же жестянная с чем-то дынным на вкус. только эта набита камнями и на вид явно безбожно разможила чье-то лицо или конечность, а может и не только. выглядит так использовано, что становится обидно за нее. за этой мыслью следует действие - тяжелая банка, перепачканная кровью и еще небось чем, идет в карман. день сегодня холодный, солнце абсолютно не собирается нагревать землю и эти улицы. лампа в пятом ряду мигает, кто знает зачем, вроде остальные преспокойно освещают эти непустеющие полки, позволяя людям вчитываться в скидки, а она уже второй раз огорчает электрика. за кассой нельзя говорить по телефону, но всем плевать. - а - я нашел книгу на окне и выучил стих. расскажу? - давай. - я знаю множество примет; я знаю, где есть ход запасный; я знаю, кто и как одет; я знаю, что и чем опасно; я знаю, где овраг пропастный; я знаю, часты грозы в мае; я знаю, где дождит, где ясно; я знаю все, себя не зная. я знаю, есть на все ответ; я знаю, где черно, где красно; я знаю, что где на обед; я знаю, лжем мы ежечасно; я знаю, хищна волчья стая; я знаю, жалобы напрасны; я знаю все, себя не зная. я знаю были давних лет; я знаю, люди разномастны; я знаю, кто богат, кто нет; я знаю, кожа чья атласна; я знаю, глуп, кто любит страстно; я знаю, алчности нет края; я знаю, умники несчастны; я знаю все, себя не зная. я знаю, принц, что жизнь ужасна; я знаю, на земле нет рая; я знаю, смерть над каждым властна; я знаю все, себя не зная. - харуки, ты чего? - я устал. банка упала на дно. харуки умер. умер один человек, но две, бесцветно светущие ликорисом, души, потому что он так и не рассказал никому свои мысли.