Вороны

Опаленные хладным огнём, Вылетают вороны в поле. Покружив над могильным крестом, Собираются в серое море. Шелестит под туманом трава, А на белом полотнище неба Растекаются ввысь облака, Заплетаясь под нелюдей всхлипы. Стонет в дрожи чернеющий дуб, Нависая над склепом прогнившим. Налетели сребристым пером Потерявшие голос свой птицы. Да расселись на ветках крючковых Неизвестные вестники мглы, Расправляя белёсые крылья, Пропоют грешным света псалмы. Над часовнею тихой звенят Колокольные мрачные тени. Затихает мертвецкий пейзаж Под хрипящее смрадное пенье. Стар священник уже, но млады Мысли разума злом осквернённом. Затянувшие очи бельмом Застланили собой слезы ночи. Закачались на ветвях птенцы, Что недавно свой пух потеряли. И готовы послушать сказы Тех, кто раньше свой дух понимали. Та история эхом несётся По кладбища оградкам седым. И навек не исчезнет из мозга Тех, кто раньше бывал молодым. Старче каркнул, к тиши призывая Верный грозный пернатый народ. Ветер лишь им составит компанию Под свой мерзкий нетлеющий вой. Одним глазом смерив отщепенцев, Клюв могучий раскрыл и затих. И глядят братья-вороны складно, Не посмев бы нарушить тот стих. Поминает полвечье, Юны ещё были нечерствые кости. Потерявшись в промерзлых степях, Не найти в сердце трепетном злости. Но забрезжил рассвет впереди, Возвышаясь над сгнившею кирхой. О, не солнца то были лучи, А шальные то залпы обстрелов. Задрожала земля под ногами Окровавленных глупых судеб. Грызли глотки они, не внимая, Освященным лицам святых. Но подбило крыло воронное, Полетел камнем вниз наш вожак. Вскрикнув резко от огненной боли, Замарал свои перья он, грязь Подступила та к девственным лапам, В вони стали заставив тонуть. Кто спасёт же невинную душу, Но поможет ль ему кто-нибудь? О, собратия затхлого мрака, На ветвях дубов собрались, Глядя вниз угольками потухшими, Наблюдали они твой конец. Ты не наш, ворог белый, не можем Мы тебе помогать, не хотим. Погибай же один в этой крови, Да отправься на небо к святым. Не пристало на землях голодных Жить посланнику неба, но нет, Не помогут собратия брату, Ведь отличен во многом от них. Чёрный старец повел своё племя, Напоследок одно лишь спросив: "Хорошо ли ему на том свете?" Да поможет ему Серафим. Шестикрыл не спускался под пули, Наблюдая уже сорок лет За посланником Божьим и чудом, Что несло в мир наш бренный детей. Комья чистые смотрят сурово, И наполнены гневом сердца. Мстить они поклялись в роковую Предрассветную ночь их отца. Пал в мгновенье под корни могучие Птенчик с чёрным крылом, и в слезах Просит он брата старшего в помощи, Но откажут ему небеса. Налетела в миг ангелов стая , Замарав чистоту во грехе. Заклевали до смерти несчастного, Оставляя лишь хрупкий скелет. Закачались под лапами ветки, Захрустели снега в тишине. Порождённое зло затаилось В почерневших глазах у людей. И свинцовые родичи воронов, Раскалившись под свистом ветров Вновь впиваются в тело сородича, Разнося по окраинам гул