Фламинго.

      Отточенные движения, воодушевляющие выкрики, натянутая улыбка, слишком открытая форма и тряска помпонами. Определëнно не этого хотела подающая большие надежды Амелия Блайт.       Спустя год после того как лучшую студентку Хексайда выгнали из футбольной команды за неумение работать в команде, состав еë сменился уже не раз, но в чирлидерском составе перемены не затронули только еë.       Американский футбол — это в первую очередь командная игра, однако новый капитан Боша не училась на чужих ошибках и использовала поле как подиум для своей шикарной фигуры и громкого противного голоса, что только и может - это осуждать сокомандников. Жаль, что истеричные крики ничего не меняют и команда лажает регулярно в плохом смылсе этого слова.       Амелия сидела на скамейке и наблюдала за кричащими друг на друга игроками и уже вскипающим от перепалок в команде тренером. Можно подумать, что и хорошо быть на трибунах, а не на поле. Ведь чирлидерш все любят, их прекрасное телосложение не уступает спортсменкам, а главное — минимальные травмы. Только бы мячом не прилетело. К тому же розовая форма очень идëт местной «крутой девчонке» — розовый еë любимый цвет, а короткая юбка оголяет стройные ножки, если бы не надпись с названием школы, то Амелия спокойно смогла бы ходить так по школе, если не одно раздражающее, прилипчивое, ходячее по школьным коридорам, «но». При всех перечисленных плюсах, Амелия больше не являлась любимицей публики, после одного случая.       Местная недоактриса Уиллоу и новенькая грубиянка-неформалка сговорились и на прослушивании главной роли в школьном спектакле победила именно бездарность с рыбьей памятью. Неформалка же послужила ей суфлëром и почти убилась, слезая с крепления прожекторов, тем самым сломав один из них. Роль у бездарности не отобрали. А «суфлëра» перевели в кабинет для наказанных, но закрытый кабиент не преградил еë от открытого окна, через которое она пробиралась в другие классы.       Мало ей было публично опозорить звезду-чирлидершу; единственное спокойное место в школе, что служило Амелии укромным уголком, было найдено, раскрыто и вновь открыто для списанных или не расставленных книг в библиотеке. Носеда выследила её, чем вызвала у Блайт неконтролируемую вспышку гнева и справоцировала дуэль в коридоре. Шума и травм было столько, что после целую неделю служила темой для обсуждения, а также порождению дурацким слухам.       Репутация наследницы крупной компании по производсту оружия стремительно катилась в бездну. Даже недоподруга Боша начала сторониться Амелии и подговаривать своих прихвстней не общаться с "психованной избалованной стервой". Однако одиночество для Амелии не было дно, с него постучали. После драки ненормальная латинка стала ходить за Блайт хвостом, желая извиниться, задаривая сладостями и закидывая навязчивыми записками о разговоре по душам. Допытки выглядели настолько наиграно и клишированно, что сложно поверить в искренность намеренний задиры.                    Выглядело приставания так, будто Амелия отшивает надоедливого поклонника или ещё кого похуже. От мыслей о том, что эта мерзкая новенькая "катит" к ней у Блайт вены на висках набухают, а короткая юбка мнëтся в кулаках. Никто другой в школе не бесил Амелию больше, чем конкретная девушка выводящая своей прямотой, привычкой язвить по любому поводу и травить дурацкие подколы. Сложно представить какую шутку она может из себя выдавить, когда увидит чирлидерскую форму на девушке, после провала в прослушивании на роль. — У меня глюки или это розовый фламинго в школе?       Ладно, даже представлять не пришлось. Владелица острого языка развязной походкой шла в сторону той самой скамейки, на которой сидела Блайт. При этом ухмыляясь себе и не вынимая рук из карманов драных джинс, будто пересмотрела фильмов с крутыми парнями и думает, что это круто. — Точно глюки: у фламинго не зелëная голова, хах. — добавила девушка, когда словила на себе испепеляющий взгляд золотых глаз.       Ей повезло, что команда уже ушла в раздевалку и еë никто не слышит, иначе бы пластыри были не только на руках и драных коленях, но и на лице тоже, уродуя почти никогда не слезающую ухмылку. Отвернувшись от грубиянки, Амелия встала и, в очередной раз, просто сбегала от неë, пока она что-то ещё не выдала. Но в этот раз не получилось, так как та самая грубиянка пробежала вперëд и встала на пути раскинув руки в стороны. — Что ты делаешь? — равнодушно спросила Блайт всë же остановившись и выжидающе скрестив руки на груди. — Долго будем в кошки мышки играть, или поговорим нормально? — Вопросом на вопрос отвечать некрасиво— спарировала она в ответ. — Сомневаюсь, что ты уже эволюционировала для нормального разговора. — Слушай, это почти расизм, — на секунду нахмурилась, не убирая улыбки, мастер комедии. — Ты же понимаешь, что я от тебя не отстану и будет только хуже? — всë также улыбалась и подходила ближе наглая девушка.       Последние слова заствили Амелию глубоко вдохнуть, в попытке успокоится. Сделав успокаивающий жест она снова попыталась обойти Носеду, но трибуны узкие, а латинка поставила ногу на скамейку преграждая путь. — Понимаешь, в школе без друзей никак, а вижу у тебя с ними есть некоторые тру- — Носеда, — закрыла глаза Блайт перебивая её, стискивая зубы от злобы. После паузы она решила посмотреть ей в глаза. — тебе что мало?       Вот чего угодно можно было ожидать от Амелии в этот момент, но только не слëзы. Видимо злость и отчаяние настолько захлестнуло её, что уже не было сил язвительно отвечать, бить, убегать. — Я уже оставила в покое Уиллоу, что ты ещё от меня хочешь?! — надрывно кричала девушка глядя на опешившую Носеду. — Ты уже отобрала у меня статус, который я хранила много лет, добилась дурацких слухов по всей школе и ни капли не понимаешь что творишь! Я всю жизнь держусь на плаву, а тут появляешься ты и топишь меня! — сказав последние слова, она подошла вплотную и схватила девушку за ворот куртки. — Хватит уже! Хватит притворяться! Ты просто тупая задира и не думаешь извиняться! — выпалила Амелия, смотря в глаза схваченной девушки.       Она же печально смотрела в ответ, аккуратно положив ладони на сжатые кулаки Блайт и виновато опустила голову. Она и не подозревала, как вредит ей просто самим фактом присутствия. По видимому, только Носеде казалось, что девушке всë равно, что она не так отчаянно трясëтся над своим статусом. Поэтому и дальше позволяла себе лишнего. Сейчас же в груди больно только от одного вида потëкшей туши на лице прекрасной чирлидерши, поэтому и поднять взгляд и извиниться равняется невозможному, но она всë же поднимает и говорит: — Я очень тупая задира. — она зарылась рукой в карман куртки и достала небольшую коробочку. — Но я очень стараюсь загладить вину.       Она открыла коробку и внутри неë оказалось много-много меленьких печений в виде звëзд с нарисованными глазурью рожами и какая-то записка приклеенная внутри на стенке, но еë не прочесть из-за печений. — Я не знала, что всë настолько серьëзно. — отвела взгляд виноватая, когда Амелия взяла коробочку. — Я не знаю как вести себя в новой школе. Понимаешь, в старой было просто не выжить без постоянных перерпалок. А подколки уже стали как запятые в предложеннии. В общем. Прости меня ещë раз, я отстану от тебя. Она развернулась и быстро ушла не ожидая ответа от чирлидерши. Глаза с потёкшей тушью проводили её, пока та не скроется с поля. Спустя пару минут Амелия доела последнее печенье и наконец прочитала то, что написано на стенке. «Надеюсь увижу твой танец. Ты очень милая в этой форме:)» Эмити, всë же, хочет поговорить с ней.