Сияющий красный

— Хината-кун, ты какой-то холодный, ты в порядке? — Нагито приподнял взлохмаченную голову. Заспанные глаза с трудом открылись. В ответ лишь молчание. Тело не двигалось, открытые глаза не закрылись. Сердце не билось. — Хината-кун, ты чего? Что-то случилось? — Он слегка потрепал его по плечу. Никакой реакции. Осознание произошедшего пришло слишком поздно. В голове всплыли образы закатившихся зрачков и его рук на шее. Гематомы в форме ладоней кровавой меткой вырисовывались на синеватой коже. Тело начинало коченеть. Глаза забегали по лицу, пытаясь отыскать хоть малейшие признаки ушедшей жизни. Безуспешно. Всю эту ночь тело Хаджимэ медленно отдавало остатки своего тепла, обнимавшему его Нагито. Резко похолодевшие руки потянулись к синеющему лицу. — Я-я… Я не мог тебя убить! Я же всего лишь… Хотел…Утихомирить тебя… — Горячие слезы скатились по щекам. Не помня себя, он начал давить на грудь в попытках запустить уже давно остывшее сердце. — Раз, два, три – дыхание сбивалось, руки не слушались и предательски тряслись. — Живи! Живи. Живи! Давай же! Живи… Ты жив! Живи! — он повторял эти слова раз за разом, совершенно забывая про силу нажатия. Ребра трещали. — А теперь вдох… — приблизившись к губам, он что было силы выдохнул — Теперь ты точно будешь жив! Тело не отвечало, лишь грудная клетка прогибалась под тяжелым натиском, сдавливая легкие так, что живой человек мог бы умереть. Пронзительный, почти звериный крик слышался даже на утесе. Море безразлично колыхнулось, выбрасывая морскую пену на берег. Цветущий яркими красками сад начинал увядать. Опадали последние георгины. Скучающие глаза смотрели на руины Фонда Будущего. Черные волосы сильно контрастировали с догорающим зданием и огромными лужами крови, растекающимися под ним. Изуру, держа ногу на избитом до неузнаваемости Наеги, размышлял о том, что делать дальше. Единственным, кто мог скрывать Хаджимэ был Абсолютный Везунчик, значит, местом в которое теперь стоило отправиться была его резиденция. Жажда мести затмила его разум, и он не подумал об этом сразу, что не могло не огорчать. Эмоции, что Хината заставил его чувствовать, слишком сильно мешали, но постепенно привыкая к ним, Изуру научился их понимать. Месть и ревность заставили его прийти сюда и разнести людей, забравших у него самое дорогое. — Вы не способны выдержать небольшого нападения, Пик Надежды полностью провалился в вашем обучении, мне стыдно, что тогда вы застали меня врасплох. Наеги стонал от боли. Кровь на ободранном лице размазывалась по асфальту, сломанные конечности дергались, изгибаясь отвратительными фигурами. — Мне пора. Соленые дорожки вели к безжизненным глазам. Он умер вместе с ним. Душа покинула еще живое тело, оставив пустую оболочку. Осталась только ненависть к миру, что продолжал жить даже без НЕГО. Если он должен был убить кого-то, то стоило убить себя. Часы слились в единый поток, не разделяя течение времени. За окном солнце уже дважды уходило за горизонт и возвращалось обратно. Дверь в комнату открылась. — Руки. Нагито поднял голову. Хаджимэ лежал на его коленях, крепко обхваченный руками. — Ты… — Изуру оскалился. Ужас увиденного пробирал самые потаенные уголки его сознания. Комаэда лишь крепче сжал пальцы. — Не подходи. — Ты убил его! — Все внутри задрожало. Отчаянье быстро пускало свои корни все глубже и глубже. — Ты убил его. — Убил. Слов не требовалось. Все произошло за доли секунды, багряный фонтан хлынул из разорванной шеи, окропляя все свежей кровью. Разорвав посмертные объятья, Изуру нежно поднял Хаджимэ и тяжелыми шагами направился к выходу. Он хотел показать ему, что смог понять себя, что сможет понять его, что готов действовать настолько медленно, насколько потребуется, но к чему все это, если тот, ради кого он изменил саму свою природу, уже не дышит. Реквием по погибшей любви исполнили тысячи посмертных криков. Погрузить в Отчаянье весь оставшийся людской род оказалось проще, чем спасти всего одну жизнь. Скорбь, разъедающая сердце изнутри молила об отмщении, а редкие слезы давали выход всепоглощающей печали. Даже смерть казалась чем-то более приятным, чем то, что происходило в его душе. Один. Именно сейчас это слово показало свой истинный смысл. Он один. По-настоящему один.

Конец.