Ты дура, смерть...

      Гермиона Грейнджер лежала на двуспальной кровати в темно освещенной комнате с ветхими обоями и обшарпанной мебелью. В углу комнаты стоял большой рассохшийся шкаф, наполненный книгами, а рядом два облезлых кресла, между которыми стоял маленький колченогий столик. В комнате витал сильный запах целебных зелий и металлический запах крови. Тело слегка ныло после пыток, но, в целом, самочувствие было нормальным. Оказанная медицинская помощь сделала свое дело. Однако в некоторых местах на теле находились пластыри. Видимо были глубокие порезы после «Круцио», но, чтобы их залечить, Гермиону нужно было раздеть. Когда эта мысль появилась в голове, она густо покраснела и потрясла головой в разные стороны. Девушка осторожно встала и выглянула в окно: маленькие снежинки кружились в воздухе, медленно оседая на землю, от чего она покрылась белым пушистым одеялом. Гермиона подошла ближе к столику и увидела множество склянок с зельями, окровавленные бинты и газету «Ежедневный пророк», где на лицевой странице была фотография гордого мужчины и надпись:

Северус Снейп — новый директор школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Девушка взяла газету в руки и несколько минут всматривалась в фотографию своего бывшего профессора. В этот момент за ее спиной раздался тихий хлопок трансгрессии. Гермиона обернулась и увидела перед собой мужчину, которого она так сильно полюбила. С момента их последней встречи он не изменился, лишь глаза, в которых отражалась пустота, холод и что-то похожее на отчаяние. Снейп смотрел на девушку и не двигался, словно каменным изваянием прилипнув к полу неухоженной комнаты. — Где Гарри? — первой разрушила напряженную и мучительную тишину Гермиона. — Я не знаю, — тихо ответил мужчина, не отводя взгляд от медово-карих глаз, — они сбежали, а их местонахождение неизвестно. — Ну, конечно, — горько усмехнулась девушка, — меня ведь с ними нет. Мужчина отвел взгляд и плотно сжал губы. Вновь наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых настенных часов. — Зачем ты за нами следил? Тик-так. Тик-так. Тик-так. Как просто обращаться на «ты» к человеку, который был уважаемым и грозным профессором все эти годы. К любимому мужчине, к предателю и убийце. Чертова война, меняющая отношение ко всему. — Догадалась… Тик-так. Тик-так. Тик-так. В комнате, под раздражающее тиканье часов, нарастало напряжение. Два человека, которые хотели сказать многое, неуверенно молчали. — Если бы летучая мышь не била Гарри при каждом его упоминании о Снейпе, я бы не догадалась, — честно призналась Гермиона и повторила свой вопрос, — зачем? — Я должен был знать каждый ваш шаг, — снова посмотрев на девушку, ответил мужчина. — Чтобы докладывать хозяину? Тик-так. Тик-так. Тик-так. Молчание, которое рвет душу. — Я делаю ровно то, что должен, — прошептал Снейп, громко выдохнув, — я должен закончить начатое и довести дело до конца. — Зачем ты убил того, кто верил в тебя? — повысив голос, спросила Гермиона. — Это война, Гермиона. — Я убеждена, что убийство под предлогом войны не перестает быть убийством! — Войн без потерь не бывает, — с полным отчаянием в голосе, сказал мужчина и перевел взгляд на часы. Секундная стрелка неумолимо бежала, убивая время жизни. Ей было все равно кто перед ней — предатель или любящий, она лишь сокращала жизнь каждого, — иногда победа приносит столько потерь, что это больше похоже на поражение. Война всегда непредсказуема. Война — это путь обмана. И порой обманутыми оказываются невинные люди. Дамблдор был могущественным волшебником, но и одержимым манипулятором. Он поплатился жизнью за свою одержимость. Он сам себя убил, Гермиона. Ты сама рано или поздно все поймешь. — На чьей ты стороне? — вдруг спросила девушка, слезы которой стали быстро вытекать из глаз. Она смотрела в его глаза и пыталась увидеть в них правду. Настоящего Снейпа, которого видела во времена обучения. — Я не на стороне добра, — тихо ответил Снейп, от чего девушка прижала к лицу ладони, пытаясь затолкнуть слезы обратно, — но и не на стороне зла. У меня свои цели и желания. Я убийца, да! Я убил того, кого вы все считали самым лучшим, но в тоже время я готов был обернуться в свою анимагическую форму и лететь за тысячу верст, даже с переломанными крыльями, но лететь, чтобы знать где ты. Чтобы во всей этой тьме увидеть свет. Чтобы найти силы и не забывать за что бороться… Гермиона сильно заплакала и подлетела к мужчине, потом со всей силы его толкнула, от чего мужчина упал на кресло. Приблизив свои губы к его губам, она, задыхаясь от слез, прямо в губы ему прошептала: — Как же я тебя ненавижу! Ты бы знал, насколько я тебя ненавижу! Потому что я не знаю, во что мне верить. Я проклинаю тот день, когда Дамблдор сказал мне стать твоим помощником, потому что я полюбила тебя настолько, что мне трудно дышать. Я не знаю играл ты со мной, или нет. Я не знаю, кто ты настоящий — герой или Пожиратель. Сначала ты показываешь одно, потом делаешь другое. Ты выпотрошил всю мою душу, но кем бы ты не был, и что бы ты не сделал, я прощаю тебя, слышишь? За все прощаю и прощу. Я лишь об одном тебя прошу — выживи в этой войне! — Святой Мерлин, — выдохнув в почти уже сомкнутые губы девушки, проговорил Снейп, — я полюбил истеричку. — Я не истеричка! — сильно зажмурив глаза, ответила девушка. — Я только что сказал, что люблю тебя, Гермиона, а ты услышала лишь слово «истеричка». Гермиона распахнула глаза, посмотрев на мужчину, но он в это же мгновение властно захватил ее губы. Поцелуй получился страстным, одержимым, но нежным и отчаянным. Снейп положил руку на талию девушки и одним движением усадил ее к себе на колени. Гермиона медленно начала расстегивать множество пуговиц на его сюртуке и поймала себя на мысли, что совершенно не чувствует страха или неловкости. Трудно одновременно испытывать желание и пытаться его контролировать. Они целовали друг друга, и прикасались друг к другу, скользили руками, медленно, потом энергично, будто два тела пытались проникнуть друг в друга и раствориться внутри. Мужчина крепче прижал к себе девушку и перенес на кровать. Он тяжело дышал, трясущимися руками раздевал и раздевался сам. Быстро, сумбурно, потому что желание было невероятно сильным, сжимающим сердце и душу. Она держалась за спинку кровати, ее веки были опущены, а дышать становилось все труднее. Где-то там, внутри, нарастал тугой ком, который находился внизу живота. Он целовал шею, ключицу, захватывал губами грудь, спускался ниже, лаская живот, потом возвращался к губам. Сердца обоих сильно бились, сбивая нормальный ритм, словно вырывались наружу. Тик-так, тик-так, тик-так. Сбившееся дыхание и томные стоны заполняли комнату, когда он осторожно срывал преграду на своем пути. Вдох-выдох, тик-так, медленные, но уверенные толчки, горячие движения туда и обратно, и стоны. Он входил все быстрее и быстрее, с желанием, с отчаянием. Секундная стрелка все бежала, отсчитывая минуты, но двум людям, лежавшим на кровати, было плевать на время, на войну, на всё… Они были одним целым и в этот момент это казалось самым нужным и правильным. Вырвался последний стон, очень отчаянный и громкий, оба вздрогнули и обессиленно пытались вернуться в реальность. — Останься здесь, — отдышавшись, прошептал Снейп, поглаживая волосы Гермионы, — это то, о чем я тебя прошу. Останься. Девушка промолчала, зажмурив глаза, и легла на плечо мужчины. Когда его дыхание стало ровным и размеренным, она легонько, почти невесомо, поцеловала его в губы. После этого Гермиона нацарапала на пергаменте последние слова и, зажав рот рукой, чтобы не слышно было рыданий, трансгрессировала из дома. Снейп проснулся среди глубокой ночи. Не обнаружив рядом с собой девушки, встал и увидел на столе пергамент, на котором было выведено:

Я тоже должна закончить начатое. Я должна помочь Гарри, без меня они не справятся. Прости меня, Северус. Это была самая лучшая ночь в моей жизни, я очень сильно тебя люблю, но не смогу сидеть сложа руки. Я должна побороться и потом спокойно знать, что у нас есть завтра. Это все, о чем я мечтаю. Я лишаю тебя возможности следить за нами, прости меня за это, но я хочу, чтобы ты не подвергал себя опасности.

С любовью, Гермиона.

Рядом с пергаментом лежал браслет из черного агата, на котором все это время были подслушивающие чары. Мужчина тяжело задышал, после чего, сильно закричав, поднял и без того сломанный столик и со всей силы швырнул его об стену. Столик разлетелся на мелкие щепки и настала тишина, рвущая душу на части, до хрипоты, до страшной боли и отчаяния. Тик-так, тик-так, тик-так.       Гермиона знала только одно место, куда могли сбежать друзья. Девушка трансгрессировала к коттеджу «Ракушка» и, задыхаясь от слез, на трясущихся ногах вошла в дом. Она упала на колени и услышала громкое: — Гермиона! Гарри, милый и преданный Гарри. — Гермиона, — подбежав к подруге, повторил юноша, — слава Богу! Где ты была? Я уже места себе не находил. — Я была в безопасности, все в порядке, — прохрипела девушка, пытаясь унять дрожь во всем теле, — как вы выбрались? — К нам пришел Добби и вытащил нас. С нами еще Крюкохват, он поможет нам завтра проникнуть в банк, — ответил Гарри, обняв подругу, — Рон сейчас спит, а я сидел, надеялся, что ты нас найдешь. — Я пойду, прилягу, — сказала обессиленная Гермиона и прошла в отдельную комнату. Когда она закрыла за собой дверь, то позволила себе что есть силы зарыдать. На следующее утро Гарри, Рон и Гермиона стояли под мантией-невидимкой у входа в банк «Гринготтс». Рядом стоял Крюкохват и трусливо оборачивался по сторонам. Когда они осторожно проникли внутрь, Крюкохват подошел к стойке, а Гарри в это время прошептал тихое: — Империо. — Мне нужен ключ от сейфа Беллатрисы Лестрейндж, — тихо проговорил Крюкохват, чтобы не слышали гоблины за другими стойками. Главный гоблин, находящийся под заклинанием повиновения, протянул ключ, и Крюкохват, схватив его, быстро побежал к нужной ячейке, охраняемой украинским железнобрюхом. Трое друзей проникли в хранилище, но коснувшись первой попавшей вещи, все стало умножаться и заполнять комнату. — Жадная идиотка, — ненавистно крикнула Гермиона, — акцио Чаша Пуффендуй! Нужный предмет прилетел в руки девушки, но в этот момент раздался сигнал тревоги, который подал, пришедший в себя, гоблин. Хранилище продолжало наполняться предметами из-за заклинания умножения, поэтому трое друзей с трудом выбежали оттуда. Когда к сейфу стала сбегаться охрана, Крюкохват трусливо откланялся и бросился в бега. Гоблины и Пожиратели, которые охраняли банк, окружили друзей, поэтому Гермиона не нашла ничего лучше, чем предложить экстремальный побег. Освободив дракона, Гарри, Рон и Гермиона запрыгнули на него и, взмыв в воздух, улетели прочь из банка. Когда железнобрюх пролетал мимо реки, друзья сразу же спрыгнули в воду. В этот момент Гарри пришло видение, что Волан-де-Морт узнал о краже и находится в бешенстве. — Он боится, — сказал Гарри, когда друзья вылезали из воды, — еще один крестраж в Хогвартсе, я не видел, что это, но оно там. Гермиона тяжело выдохнула и упала на землю, сжимая в руках чашу. — Пока лучше немного подождать, — отдышавшись, проговорила девушка, — нужно на некоторое время залечь на дно и усыпить бдительность. Гарри посмотрел на небо, откуда падали миллионы маленьких снежинок и устало вдохнул холодный воздух. — Совсем скоро все закончится, — подумал юноша, смотря на падающий снег. Последняя точка в войне рано или поздно будет поставлена, но никому не был известен исход последней битвы. Кто останется жив, а кто умрет. Кто друг, а кто враг. Кто победит, а кто останется навсегда поверженным. Война всегда непредсказуема.