Забота

       Наруто дрожащими руками сгребает статуэтки с настенных полок в рюкзак; но взгляд его остаётся таким же твердым, холодным, как и минуту назад. Фигурки Marvel… Их собралось за всё время немало — с каждым походом на Мстителей в кинотеатр Наруто покупал одну в тематическом магазине, коллекционируя каждого героя его любимой вселенной с особым энтузиазмом. Протесты Учихи в такие моменты по этому поводу никогда не оговаривались, несмотря на его обязательное присутствие. Саске всегда твердил ему, Наруто, о бессмысленной трате денег, да и вообще глупо это — фанатеть настолько сильно по каким-то фильмам и комиксам. Правда, Наруто не слушался его, делал по-своему. Комиксы. Точно. Наруто оглядывается назад, ощущая на себе уничижительный взгляд огненно-угольных глаз. По спине пробегаются мурашки — привыкнуть к этому взгляду он так и не смог. Полка с комиксами находится на другом конце комнаты. Наруто подхватывает уже тяжелый рюкзак и идет к красочным книжкам, которые никогда не находились в пыли — Саске, будь он подонком и последней сволочью, никогда не обделял их своим вниманием, когда убирался в доме. Это Наруто мог забыть про уборку и валяться на полу среди разбросанной одежды и упаковок от лапши. Учиха всегда фыркал, но возмущался негромко, не устраивал скандалы из-за этого — только молча переодевался в домашнюю одежду и брался за разгребание мусора, что оставался только от Наруто. Да и мусорить было некому: собак Саске ненавидел, а от кошек, говорил он, может оставаться много шерсти, аллергия будет не за горами. По этим причинам они так и не завели домашнее животное. И это Саске ещё не сказал про кормление питомца; Наруто и вовсе забывает, что животных нужно кормить. Рука тянется к первой книжке, а в горле встает ком обиды. Вот так просто, стоило лишь сказать Саске, он уходит отсюда. Вот так просто, прожив столько времени вместе, они расстаются. Наруто дышит глубоко, но тихо, судорожно, пытаясь хотя бы сейчас, хотя бы раз сдержать непонятно завёрнутый клубок эмоций в себе. Наруто прикрывает глаза. Успокаивается. Рука остается на весу, комикс всё ещё стоит на полке. Там, где, по идее, находится сердце, неприятно давит; Наруто мысленно называет это болью. Душевной. — Долго ты ещё там стоять будешь? Саске, стоящий у двери в комнату со скрещенными руками и сверлящим взглядом, подходит к нему и раздраженно хватает три книжки разом и сует их в руки Наруто. Тот только безоговорочно берет их, смотря в пол. Не так всё это должно было происходить. Не так они должны прощаться. Наруто до сих пор помнит их первое свидание. Оно было, когда они с Саске учились в старших классах. Всё ещё чувствуется неловкость, когда вспоминается тот день. Наруто ведь первый тогда предложил пойти в кино, сказав, что Саске попросту влюбится в недавно вышедший фильм и его персонажей. Учиха согласился даже без уговариваний, и уже в следующий вечер они сидели в зале почти на последнем ряду. В фильм Саске, конечно, не влюбился, да и что уж там — он даже сейчас ненавидит его. Он сравнил тогда ту премьеру с Мстителями и разочаровался. Те хотя бы динамикой сюжета брали и графикой классной, в отличие от этого, нового. И если фильм оказался ужасным, то вот теплая ладонь на его, Учихи, колене и невесомый поцелуй в щеку на прощание оказались не такими уж и ужасными… Их отношения начались внезапно, но впечатления о том, что Наруто не подходит Саске, никогда не создавалось. Никогда. Многие и вовсе ухмылялись, когда слышали их признание. Итачи прямо сказал, что он так и знал, так и думал, что они оба разные, но, находясь вместе, образуют что-то, что досягаемо только для них. Эти слова по сей день согревают Наруто. И нет, не сейчас Саске должен выгонять Наруто из квартиры, в которой они прожили вместе больше, чем их знакомые дружат друг с другом. Не так они должны расставаться: в немой ссоре и разрывающимися на куски сердцами. Или всё-таки так? Наруто ведь никогда не слушал Саске, делал всё по-своему. А Учиха упрямо терпел его странные выходки, терпел несносный характер, терпел невоспитанных друзей, что остались у Наруто ещё со школы. У Саске в то же время был только брат, который во время разговоров о тупости Наруто только пожимал плечами и, тепло улыбаясь, говорил, что он, Саске, всё равно его любит, и если эти чувства — правда, то всё остальное неважно, всё стерпится и забудется. Однако терпение Саске, оказывается, имело конец, и сегодня он вспылил, признался, что Наруто его раздражает. Они не спорили и не ругались, только... Наруто поджал губы и опустил голову. Не стал сопротивляться, кивнул непонятно кому или чему и пошел за сумками и рюкзаком. Он понял Саске. И сейчас из шкафа вываливаются кучи футболок и джинс — грязных, чистых, порванных, новых — прямо на него. Наруто никогда не убирался в своем шкафу, отдавая предпочтение беспорядку не только в квартире, но и в голове: не было при Саске ни разу, чтобы тот думал, прежде чем говорил что-то. Именно из-за этого возникало частое желание ударить пожестче эту глупую блондинку, чтобы, наконец, поняла, что несет. Какой бред говорит порой. Но Учиха молчал даже в такой ситуации, только дышал глубже, успокаивая именно себя. Одежда неаккуратно складывается в сумку — сминается и падает туда, куда бросает Наруто. Саске ощущал спокойствие только тогда, когда оставался один в квартире. Наруто обычно уходил куда-то с друзьями — Кибой и Шикамару — и возвращался только глубокой ночью. Пахнущий спиртом и женскими духами. Саске ненавидел такие ночи: когда потная рубашка валялась у кровати, ожидая утро, чтобы Учиха кинул её в корзину с грязным бельем; когда Наруто нависал над ним, не справляясь с ширинкой джинс; когда горячий, влажный и грязный язык скользил по его чистой шее; когда он входил без предупреждения, и Саске кусал простыни, еле сдерживая слезы. На толику сладкие, но такие горькие, страшные слова были слышны в шепоте, когда Саске выгибался специально, чтобы было удобнее, цепляясь ногтями за загорелые плечи. Наруто приходил и делал всё, что только мог пожелать, а Саске не смел сказать «Нет», молчал, терпел, замуровывал собственную гордость в сердце, зашивая раны, которые наносил Наруто в такие ночи. Учиха был уверен только в одном — те женские духи однозначно оставались лишь на рубашке, а кожи не успевали коснуться потому, что Наруто был уклончив. Только в верности Узумаки он и был уверен до сих пор. Но даже это не затмевает прочие недостатки сейчас, что скрывались в Наруто до тех пор, пока они не стали жить вместе. И Саске правда пытался думать, что всё в порядке. Внушал себе, что у них всё хорошо, что так и надо, что так правильно. Квартира значительно пустеет, когда Наруто собирает и раскладывает свои вещи по двум сумкам. Всего две сумки и рюкзак, а вещей, кажется, было так много, сколько ни в одном музее нет картин и статуй. — Я не знаю, что нужно говорить на прощание, — признается Наруто и тихо-тихо, подавляя предательские грусть или боль, вздыхает. Даже не говорит о любви и прочей ванильной ереси — они оба этого не признают. Разговоры ни о чём их обоих раздражают. И разговор о любви теперь тоже входит в этот список. «Надо было ещё давно покончить с этим», — думает Саске, сжимая кулаки и смотря на непривычно спокойное лицо Наруто. Столько времени терпеть это отвратительное поведение Узумаки, не рассчитывая на взаимную поддержку... Только дурак и способен на такое. И Саске дурак, раз сдерживал себя всё время. Но со временем приходят опыт и ум, верно же? Значит, Саске поумнел, когда наконец выдал, что больше не хочет быть парнем Наруто. Значит, он поумнел, ведь на последнее признание Наруто лишь пожимает плечами и протягивает руку, чтобы забрать у того ключи от их квартиры. Уже его квартиры. Итачи подарил им её, двухкомнатную, когда их отношениям было ровно три года. Почему-то все вокруг думали, что именно их с Наруто отношения поистине идеальны. Как же они ошибались… Как же поверхностно они думали… Наруто не перечит — с необычной легкостью отдает ключи и закусывает губу. Так просто делает всё это, не думая даже о том, что будет с ним. Саске уже в который раз убеждается в легкомысленности Наруто. И ему уже неинтересно, к чему приведет его, Узумаки, эта беспечность.

***

Наруто лежит на кровати Кибы, пытаясь расслабиться. Шикамару о чём-то ему говорит, объясняет, неловко успокаивает, вот только Узумаки не слышит ни единого слова. Он им всё рассказал. Всё как есть. Не скрывая собственные оплошности и слушая упреки Кибы. Идиот, что совсем не ценил того, что имел. Учиху в том числе. Наруто ощущает себя как в невесомости, только слышит звук вибрации телефона и нехотя тянет к нему руку. Грудная клетка раскалывается, а сердце, кажется, разрывается. Где-то внутри оседает боль, затмевая тоску и пропитывая собой кровь в венах. Саске отправил сообщение — как всегда, короткое, но небессмысленное. «Ты, главное, не грусти. Совсем скоро отпустит». Саске заботится. Даже сейчас. А Наруто понимает его слова — хотя бы раз послушает, — берет сигарету и зажигалку у Шикамару и выходит на балкон. Леденящий ветер обдувает лицо, ласково гладит по щекам, прямо как Саске по утрам, когда отопление ещё не включали, а на улице уже морозило. Его руки и без того были холодными, но тогда Наруто ощущал особую боль, которая возникает не из-за пощечин и кулаков; она возникает именно тогда, когда ты вспоминаешь и осознаешь вчерашнее, и на душе становится так гадко, что стыд не сравнится с этим гнилым чувством. Да, всё-таки Наруто было стыдно на следующее утро после глупой пьянки с друзьями. Но не прекращал устраивать их. А Саске не заглядывал ему в душу, не выковыривал оттуда последние остатки яда, возникшие после алкоголя. Он только мягко гладил его вечно теплые щеки своими холодными руками и молчал. Грустить Наруто не должен. И он надеется, что совсем скоро его отпустит. Надеется, что Саске оказался прав в том сообщении.