Сигнализация

Тренировка шла хорошо. Бессменный партнер Грома по спаррингу Денис Коршунов (единственный, кто вообще мог с ним хоть как-то состязаться) с успехом демонстрировал заметно возросшую технику, явно намереваясь если не отправить Игоря в нокаут, то как минимум серьезно его помотать, Игорь отбивался, то и дело переходя в нападение, вспоминал на ходу подзабытые за ненадобностью приёмы и не без труда держал позиции, так что скучать не приходилось. Эти не особенно регламентированные смешанные единоборства приносили приятную разрядку, накрапывающий за окном дождь придавал особенного уюта, и даже старая как мир проводка в тот день благосклонно согласилась не барахлить и исправно работать. Поэтому да, Гром мог бы сказать, что тренировка шла хорошо — даже, пожалуй, отлично, если бы не одно "но". Это самое "но" сейчас методично отрабатывало болевые приёмы на каком-то бедолаге, купившемся на астеничное телосложение и внешность ангелочка с открыточек из вотсаппа. Дима не считал нужным выставлять напоказ свою физическую форму, и порой это оборачивалось сюрпризами, крайне плачевными для преступников и партнёров по спаррингу, приятными для коллег и восхитительно приятными для Грома. Создавалось впечатление, что жизнь планомерно проверяет Игоря на прочность, причем делает это по бразильской системе: либо собираешься, держишь себя в руках и сохраняешь лицо, либо всему отделу предстаёт на обозрение твой стояк на напарника. И видит Бог, Гром был опасно близок ко второму варианту. Плотная набивка матов проминалась под весом двух спарринговавших, Игорь приятно вымещал накопившееся напряжение на Коршунове, наконец сумев пробить его железную защиту, и готов уже был нанести удар, который по его расчётам должен был стать нокаутным, но... но из-за плеча Дениса мелькнул хитрый, чуть смущённый взгляд, взгляд "я-тайно-разглядываю-тебя", такой, откликаться на который прописано у Игоря на подкорке, и он, отвлёкшись, пропустил целую серию хуков, снова теряя позиции. Дима не виноват, это Грому давно пора успокоиться, но прийти в себя не получается, как бы он ни старался — Дубин стал для него слишком важен, стал ориентиром и бессменным объектом мыслей, поэтому Грома клинило каждый раз, когда дело касалось Димы. А разглядывать, кстати, было что: Игорь красивый и знает это, но никакой рельеф тела и никакой горячий взгляд всё равно не сравнятся с восхитительно мягкими волосами, и тонкими пальцами, и ярко-алыми губами Димы, а ещё с его трогательной заботой и их идеальным взаимопониманием, которое всегда... стоп, почему он на полу? Гром обнаружил себя лежащим на матах, а сверху над ним в растерянно-самодовольной позе навис Коршунов, явно пытавшийся скрыть собственное недоумение от неожиданной победы. Запоздало прислушившись к себе и отмотав память на несколько секунд назад, Игорь обнаружил, что саднящая лодыжка и тупая боль в спине явно свидетельствовали о проведённом Денисом простеньком захвате, который повалил замечтавшегося Грома на пол. Стыд и позор для МВД: непобедимый майор теряет голову, стоит ему лишь на мгновение поймать взгляд своего напарника! Впрочем, поднимаясь на ноги, Гром оправдывал себя тем, что эмоции такой силы он контролировать физически не способен, а значит, всё не так уж и плохо: по крайней мере, на работе они старательно держатся на расстоянии и друг друга не трогают (ну, если только дверь в пустой кабинет случайно не оказывается открыта). Пожарная сигнализация прозвучала, как снег на голову. В Июле. Ярко-розовый с блестками. И вот вроде бы: половина зала опера да МВДшники, а прийти в себя смогли только спустя десяток секунд: настолько неожиданной оказалась тревога. Игорь одним из первых гаркнул "На выход!" и бросился к двери, успев добежать до неё ровно за мгновение до того момента, как внутри здания что-то утробно зашипело, затрещало, щёлкнуло, и во всем зале вырубился свет. Вместе с подоспевшим Коршуновым Игорь нащупал в темноте ручку-перекладину, нажал, толкнул, еще, еще, еще раз... бесполезно. Магнитный замок заел намертво, они остались заперты в помещении. Откуда-то из-под двери потянуло палёным. Второй мыслью Грома после служебной инструкции и плана пожарной эвакуации, висевшего на стене у входа, был Дима. Он имел все шансы стать первой, но Игорь усилием воли заставил себя сдержать панику и бросить все силы на решение проблемы, а не на пустое беспокойство за напарника. Пока Гром пробирался к противоположной стене сквозь смешавшуюся толпу, пронизанную криками и темнотой, Дима не терял времени: это именно его возглас "Хватит паники, успокойтесь и идите сюда!" звонко и отрезвляюще пронёсся над залом. Дубин распахнул окно (благо, зал был на втором этаже) и помог первому человеку ступить на перекладину пожарной лестницы. Он подавал руки, подбадривал, просил не бояться, а сам параллельно выискивал глазами Игоря, который словно растаял в подступившем мраке, так что в итоге обязанность по помощи в эвакуации была передана подоспевшему товарищу, а Дима ринулся в самую гущу людей. Они встретились ровно на середине помещения, почти случайно столкнулись нос к носу, влетели друг в друга с размаху и застыли так на долгие две секунды. — Дима... — Игорь, ты здесь? Это какой-то кошмар, мы просто не успеем! — Димк, Господи, я тебя нашел!.. Дубин наконец поднял глаза на Грома — во взгляде Димы читалось желание вперемешку с решительностью. Не было в нем растерянности, не было страха — только строгое осознание своей ответственности перед всеми, кто волей случая оказался под его добровольно взятой на себя опекой, и Игорь невольно залюбовался им, хотя потеря времени в таких обстоятельствах всегда становилась наигрубейшей ошибкой. Нет, этого просто не может быть, они справятся, они обязательно выберутся, а иначе Дима не смотрел бы... так. Так смело, с такой теплотой. Раздражающий легкие дым и едкий запах жженого пластика стали ощутимо сильнее. Становилось душно и слишком, как-то неправильно тепло. Рядом кто-то тяжело захрипел и опустился на пол. — Черт, черт-черт-черт, как же я не догадался! — Дубин нашарил где-то рядом бутылку с водой и растерянно оглянулся. Грому на осознание потребовалась пара мгновений, и вот тут стало действительно не до шуток, потому что пожар пожаром, но то, что должно было произойти, обещало стать не меньшей катастрофой, по крайней мере, по меркам самого Игоря. Дима потянулся к краю футболки. — Дим, нет... стой! Разумеется, это предостережение осталось проигнорированным. Просторная футболка серым пятном соскользнула с Диминых плеч за одно легкое движение рук, обнажая подтянутое тело, светлую кожу и череду красных пятен вместе с ярко алеющими засосами. Честное слово, Гром старался, очень старался, но... но когда под тобой на простынях раскинулся восхитительный, с прикрытыми глазами и горячим румянцем Дима, устоять физически не возможно (впрочем, сам Дубин, мягко говоря, не возражал). Так что да, этого стоило ожидать. Дима, словно вообще не обращая внимания на собственный внешний вид (ну конечно, не все же настолько повернутые, как Игорь!), быстро и аккуратно смочил ткань водой, приложил ее ко рту упавшего бедолаги и помог ему дойти до окна. Правильно, дело важнее всего. А потом вернулся к Игорю, и тот, несмотря на Димин показательно серьезный вид, легко считал лукавые огоньки на дне его блястящих в темноте зрачков. В коридорах за дверью что-то с грохотом обвалилось, и Дима с Игорем синхронно переглянулись, обмениваясь невысказанной мыслью: "Надо что-то делать". Глаза Дубина лихорадочно заметались по залу, выискивая решение, и вдруг он дернул Грома за руку (наверняка догадываясь, какой эффект это произвело), указал куда-то на потолок. Игорь понял без слов: из-за вырубившегося электричества не сработало средство пожаротушения, а оно как раз могло выгадать им еще немного времени. Глаза уже попривыкли к темноте, но искать какие-то маты или скамейки было нерационально, когда рядом есть высокий и сильный Игорь: он просто подхватил Диму на руки, поставив его себе на бедра полусогнутых ног и придерживая под коленями и за талию. Ладони легли на теплую бархатную кожу, а прямо перед глазами оказался свежий краснеющий след. Стало тяжело. Игоря жестоко флешбечило в воспоминания прошлой ночи: в голове стояла картинка того, как он горячо и влажно ставит вот этот самый засос, находясь в полуисступлении от вызываемых его губами Диминых стонов. Гром вроде бы отсутствием выдержки никогда не страдал, но все же он, поддавшись секундной слабости, выбирает дать себе волю: мельком проводит носом по красному с алыми вкраплениями пятну на коже, словно невзначай, словно случайно — кто там обратит внимание на это короткое движение в суете дыма и паники? Вопреки ожиданиям, легче от этого не становится. Наоборот, еле заметное прежде приятно-адреналиновое возбуждение перерастает в настоящий внутренний пожар, и Игорю стоит немалых усилий не уронить Диму на пол. Дима, разумеется, всё замечает и понимает сразу же, ловит взгляд Грома снизу вверх. Игорь смотрит пристыженно, будто его поймали за чем-то предосудительным, но у Димы глаза честные-честные, и в них так и читается: "я понимаю и разделяю, но дело прежде всего". Покопавшись в приделанной к потолку пластиковой крышечке, Дима приходит к заключению, что сигнализацию достаточно просто коротнуть с отключившимся резервным питанием, и тогда хотя бы часть функционала вернется в строй, что в такой ситуации, в общем-то, уже неплохо. Игорь понял без объяснений: бережно спустил напарника по спасательной операции на пол и, выспросив детали, бросился искать что-нибудь для этой цели походящее. Впрочем, Дима оказался расторопнее: еще открывая окно и сметая для этого на пол цветочные горшки, он заметил, что некоторые стебли примотаны к деревянным подпоркам тонкими проволоками — то, что надо! Дима снова вернулся к Игорю, заново ловко взобрался к нему на бёдра (очень стараясь не думать, что мог бы делать это и в другом контексте), подхватил у Грома из рук обрывок какой-то прорезиненной ткани, чтобы его самого не ударило, и стал осторожно прилаживать самодельный провод к сигнализации. Дима старался быть осторожным, но в темноте он то и дело задевал острые края деталей, исцарапывая пальцы. Где-то совсем рядом упал случайно зацепленный его рукой кусок штукатурки (как и большинство зданий в городе, зал давно плакал по ремонту), Гром отпрянул, покачнулся, и Дубин снова чуть не свалился с него. Надо быть аккуратнее. Видимо, умение починить что угодно с применением лишь самых универсальных в мире инструментов — говна и палок — у каждого русского заложено в крови, потому что уже через минуту Дима отпрянул от пластиковой крышки, внутри которой что-то заискрило и щёлкнуло, и успел ловко спрыгнуть вниз ровно в тот момент, когда по залу разлетелся оглушительный писк, мигом заставивший воцариться глухую тишину, и прямо с потолка полились тонкие, покрывающие каждый сантиметр поверхности потоки холодной воды. Разгоряченные, едва дышащие, люди получили наконец небольшое облегчение; запах горелого немного отступил, а дальше — всего ничего: в зале оставалось с десяток человек, так что с этим справились быстро. Последним на землю мягко спрыгнул Гром, сразу после того, как помог спуститься Диме (не забыв напоследок мазнуть его губами по щеке, пока никто не видит). На улице собралась уже немаленькая толпа, на две трети состоявшая из простых прохожих, однако вызвать пожарных они, слава богу, все-таки догадались: вдалеке сквозь моросящий дождь уже слышались характерные высокие сирены. Игорь запоздало подумал, что стоило, наверное, проверить и остальные помещения и помочь тем, кто мог там остаться, но возникший ниоткуда Дима с радостной улыбкой оповестил его, что во всех других залах эвакуация прошла проще, так что за них можно не волноваться. А пострадавшим уже помогают. Это все, конечно, было совершенно прекрасно, но волноваться Игорь все равно собрался не на шутку. Только не из-за страха за товарищей, а из-за того, что Дима до сих пор так и не оделся. Коллеги, разумеется, тактично молчали — Дубин по-прежнему оставался любимцем всего отдела, — но вот самому Грому становилось сложнее с каждым мгновением, и если он просмотрит на этот ночной горячечный кошмар еще хоть пару минут, то у окружающих точно появится немало новых поводов для сплетен. Игорь нашел свою брошенную на землю кожанку и, коварно подкравшись со спины, нацепил ее Диме на плечи. Тот все без слов понял и возражать не стал: то ли действительно продрог на холодном ветру, то ли все-таки сжалился и решил Грома лишний раз не провоцировать. Впрочем, это особо не помогло: Игорь как-то не учел, что Дима в одной его куртке на несколько размеров больше с краснеющим из-под ворота засосом — совершенно не то, что способствует выдержке и самообладанию. Лучше бы как было оставил. Дима, наблюдая за Игоревым сложным выражением лица, уже откровенно забавлялся вовсю, так что в итоге они махнули на это рукой и, наспех дав показания прибывшему участковому, под шумок сбежали домой. Удивительно, — думалось Грому, — пару месяцев назад он и не подумал бы уйти с места происшествия раньше, чем все будет выяснено, разобрано и установлено, лично проконтролировал бы каждый шаг спасателей, а сейчас у него вдруг обнаружилось дело намного более важное и приятное, чем пустое геройствование. — Мы отлично сработались, — Дима весело сжал его пальцы и прижался щекой к плечу, получив мягкий поцелуй за ухом. Он уже предвкушал, как завтра на нем обещало остаться еще меньше белого и еще больше красного.