Плюшевый

Мама закончила шить, откусила последнюю голубую нитку. Она создавала кукол ручной работы, продавала их у себя в небольшом киоске; часть рассылалась по всем уголкам Веспатора и даже на другие планеты — мамины изделия всем нравились. Обычно она изображала красавиц и милых зверьков. Но для Тита мама смастерила маленького плюшевого Ультрамарина. Тит сам попросил ее, когда услышал разговор двух соседок: одна говорила, что «на него не найти управы», вторая советовала обратиться к Ультрамаринам, а первая возражала, что «Ультрамарины не такие уж плюшевые». По молодости лет Тит вообразил, что речь идет об игрушках, а кто сделает игрушку лучше, чем его мама, Анна Валерия? — Ура! — завопил Тит, заполучив вожделенного Ультрамарина. — За Императора! Фел, смотри! — А мне так не сшили, — его сестренка, Фелиция, надула губки. — У тебя есть твоя Лисси, — Тит вытащил куколку из коробки с игрушками. — Она будет Сестрой Битвы! В атаку! — А с кем воюем? Тит подумал, огляделся — и заметил на обочине высокие сорняки. — А с зеленокожими! Ишь, сколько их! — Бей ксеносов! — обрадовалась Фелиция. — За Императора! «Зеленокожие» один за другим падали под ударами палок… *** Они вторглись в систему Веспатор со всей внезапностью, на какую были способны. Чудовищная «булыга» протаранила пространство, выходя из варпа. Орбитальные системы обороны были готовы к любым неожиданностям, включая космических скитальцев, но «булыга» оказалась слишком большой, и пока ее методично разносили на куски, сотни шаттлов обрушились на планету. Воцарился ад. — Тит, — окликнула Калла. — Сиди дома, малыш. И не выглядывай, что бы ни случилось. Даже если услышишь, что мама или я кричим, — не выходи. Спрячься, чтобы тебя не видно было и не слышно, понял? Тит кивнул. Он был не таким уж маленьким, целых восемь лет, и прекрасно понимал, к чему клонит Калла. — И не высовывайся в окно, понял? — Да, тетя Калла. — Вот и ладушки, а я побежала. Она поцеловала его и действительно побежала, — все СПО Веспатора, в том числе резервисты, были поставлены под ружье. Титу оставалось только ждать. Он слышал рев и крики, грохот и выстрелы, потрескивание огня и протяжный визг. Чьи-то огромные ножищи протопали прямо под окном. Послышался звон, гул и треск — кто-то разносил их лавку, бил витрины, ломал и жег игрушки, любовно сделанные мамой и тетей Каллой… Мама любила повторять: вещи — дело наживное, вещи можно сделать или купить заново, жизнь не купишь. Мимо окна снова прогремели шаги. Шажищи. Очень осторожно, чтобы его не заметили с улицы, Тит подкрался к окну. Ксеносы! Он впервые видел их живьем, не на картинке. В книжках, которые он любил читать с инфопланшетов, было полно пиктов, но орки на них не казались и близко такими страшными. Такими огромными и свирепыми. Там они были смешными и глупыми, и называли людей «юдишками», и думали, будто машины ездят быстрей, если их покрасить в красный… Орк, которого он увидел, доставал макушкой почти до второго этажа, закованный в броню, уродливую, будто из кусков керамита и металла, но случайного выстрела в ней можно было не опасаться. Одной руки у орка не хватало — ее заменяла аугметическая клешня, огромная, ржавая, но, судя по тому, как он с ней управлялся, отлично работавшая. К проклепанному поясу ксенос прицепил связку гранат, за спиной у него виднелась здоровенная труба — Тит знал, что орки называют такое оружие «пулялой», а во второй руке он держал болтер. Грубым голосом орк орал что-то на своем языке, видимо, отдавая приказы. Несколько ксеносов ростом поменьше пронеслось мимо него, пыхтя и размахивая оружием. Тит спрятался, а когда выглянул, едва не оглохнув от выстрелов, грохота и крика, увидел, что гигантский орк старательно цепляет что-то к поясу. Это была человеческая голова, еще свежая: с шеи капала кровь. Лицо было разрублено, глаза вытекли, полголовы обожжено, и нижняя челюсть беспомощно отвисла. Тит зажал рот, пытаясь подавить приступ тошноты, и выглянул еще раз. «Только бы это была не тетя Калла, — думал он. — Только бы не она!» Кажется, это был мужчина, и Тит вздохнул с облегчением, сложив ручонки в аквилу; тотчас ему стало стыдно, потому что погибший тоже был чьим-то дядей или папой. Он снова выглянул — и увидел, что орки тащат за ноги несколько человек. Тела болтались, как куклы, которые делала мама, — безвольно и беспомощно. Тит начал было строить планы, как бы их спасти, но пригляделся. Разорванная и обожженная форма СПО прилипла к окровавленным телам, разбитые черепа прыгали по рокриту, оставляя жирные кроваво-серые комки; у одного из бойцов был распорот живот, и скользкие кишки тянулись за ним, словно пучок веревок. Спасать было некого. Внезапно снова загрохотало, зарявкало, и орки, радостно загудев, побросали мертвецов и схватились за оружие. — Юдишки! Консервы! Ща жрать вас будем! — орали они на ломаном готике. — Подваливай, ково первым пастукать? И тогда навстречу им вышли Ультрамарины. Их Тит раньше видел только издали, — они управляли сектором, к ним обращались с прошениями, иногда они устраивали парады по торжественным случаям. Сейчас от парадной торжественности не осталось и следа: огромные, закопченные и забрызганные кровью, они неумолимо продвигались навстречу врагам. Болтеры рявкали и рявкали; вот один орк свалился в пыль, перемешанную с кровью, вот и второй… Шедший первым Ультрамарин выхватил цепной меч, включил его — лезвие зажужжало оглушительно и низко, от зубьев пошел голубоватый дымок и резкий запах прометия, — и бросился на орка, державшего в лапах топор; клинки столкнулись, исторгая рев и дым, и цепной меч Ультрамарина вспорол кожаную куртку, покрытую железными бляшками, и вгрызся в грудь орка, разбрызгивая клочья мяса и крови… Тит спрятался, накрыл голову руками и, всхлипывая, молился Императору за то, чтобы Ультрамарины победили. Наконец все стихло. Тит выждал и все-таки рискнул выглянуть. Мертвые орки, изрубленные и растерзанные, валялись на тротуаре, и среди них неподвижно сидел один из Ультрамаринов. Забыв обо всем, Тит выбежал на улицу. — Сударь, — пискнул он, — вы ранены? — Да, — сказал космодесантник. Голос у него оказался неожиданно глубоким, но мягким. — Сейчас пройдет. — Вам помочь? — Дай воды, — попросил Ультрамарин. …Когда Тит выносит чашку, Ультрамарин не шевелится. Его ранило очень серьезно. Но не смертельно. И, очнувшись, он дает себя уговорить, — зайти в дом к мальчишке… Мальчишка под его руководством снимает нагрудник. Промывает рану. То, что есть у него в домашней аптечке, мало чем может помочь, но это лучше, чем ничего. Потом присыпает каким-то «стрептоцидом», прикладывает ватный компресс. Его мать и тетка, о которых он все время рассказывает, — резервистки СПО, — неплохо обучили мальца основам первой помощи. — Бабушка Фелиция рассказывала, что у нас в семье был Ультрамарин, — говорит мальчишка. — Его звали Тит, как меня. И я тоже буду Ультрамарином, когда вырасту! Космодесантник с трудом разлепляет веки. С такими ранениями надо бы отлежаться, но какое там — орки еще в городе; пока не вышвырнем зеленую нечисть с планеты, разлеживаться некогда. Да и мальца пугать незачем, славный мальчуган. Поэтому космодесантник делает над собой усилие и встает. Садится на кровати, — под ним раздается треск. — Давайте, я поесть приготовлю? — мальчик открывает какие-то консервные банки. — Вам нужно кушать, вы же выздо… дор… здоравливающий. Я… Его ведет в сторону. — Я сам. Ультрамарин берет кастрюльку, устанавливает на плитке. Вываливает содержимое консервов. Наливает воду. Помешивает. Мальчик завороженно наблюдает. — Плох тот боец, который не умеет соорудить суп хоть из топора, — говорит космодесантник и подмигивает. Улыбка у него получается плохо, криво. Очень больно. Каждое движение отдается болью. Но получается. Мальчик слабо улыбается в ответ; видно, что он еще напуган до полусмерти, и космодесантник напевает на мотив орденского гимна: — О, горячий суп наварили! О, вкусный суп наварили! Ешь суп, хороший суп! Ребенок смеется. Кажется, с ним все в порядке. Он уже забыл о трупах, которые орки жрут прямо на улицах, поджаривая на кострах из домашнего скарба, о головах бойцов СПО, насаженных на шипы орочьих наплечников, об острых ножах для свежевания, об истрибилах-бомбилах, уже разрушивших половину города. Он ест суп. И улыбается. — Ты обязательно станешь космодесантником, если мама разрешит, — обещает ему Ультрамарин. — Скажи ей, что я, брат-сержант Тит Валерий, придержу для тебя место в своем отделении. — Правда придержите? Честно? А меня тоже зовут Тит Валерий! Тит Валерий, внук Фелиции Валерии. Веки опускаются на глаза, перед глазами — заросли сорняков. «— А твоя Лисси будет Сестрой Битвы! В атаку, Фел! — В атаку! За Императора! — Бей зеленокожих!» Под наплечником, где хранятся боеприпасы, Тит Валерий держит еще кое-что. И сейчас он достает это кое-что и протягивает мальчику. — Держи, Тит Валерий, — говорит как можно мягче, старательно умеряя мощь своего голоса. — Это мне подарила мама. Теперь это твое. В руке брата-сержанта — маленький, размером с его ладонь, плюшевый Ультрамарин. Потрепанный и вылинявший, но вышитая шелком Ультима видна отчетливо. Мальчишка хватает игрушку, прижимает к груди, кланяется… Когда он выпрямляется, брата-сержанта Тита Валерия рядом уже нет: он снова бросился в битву. *** Когда в двери постучали, Тит уже был готов к чему-то очень плохому. — Мама? — закричал он. — Мама! Тетя Калла! Их ранили? Сержант мамы и тети Каллы, дядя Гай Публий, почему-то прятал глаза, смущенный и растерянный. — Да, малыш, — еле слышно сказал он. — Да. Их ранило. Сильно. Нет, к ним в госпиталь нельзя. Ну… пока нельзя. — Я понимаю, — ответил Тит, прижимая к груди игрушку. — Все понимаю. Гай Публий отвернулся. Он знал, что ребенка надо бы отвлечь, поговорить с ним о чем-нибудь, вот хотя бы об этом забавном плюшике у него в руках, но слова не шли на язык. — Они… они очень храбро сражались, — наконец выдавил он. — Я знаю, — отозвался Тит. — У нас вся семья такая. И дядя Тит, брат-сержант Ультрамаринов, тоже очень храбрый. Я стану таким, как он, когда вырасту!