Шрамы на наших телах: Татуировка бабочки

Ступая голыми ступнями по холодной плитке, Настя шла в неизвестность. Голова была совершенна пуста, и хоть острые края плитки ранили ноги, ей было все равно, словно сознание погрузилось в гипноз. Тропа освещённая светом горящих факелом, проникающий под кожу холод. Шлейф белого кимоно, медленно волочился позади, девственно чистая белая ткань, словно подвенечное одеяние. Собранные волосы украшены заколками из драгоценных камней, золотые украшения на шее, словно удавка, они поблёскивали в свете факелом. Накинутая на шею петля, которая как казалось вот-вот сомкнётся и лёгкие будут гореть от недостатка кислорода, а сознание померкнет и наступит лишь вечная тьма. Приглушённые шепот вокруг стоящих людей, все в красно с накинутыми капюшонами на головах, их голос словно заклинание, погружающее в транс своим монотонным звучанием. — Возрадуйтесь все, этот день благословили небеса, — Мейлин в красном обтягивающем, закрытом платье, стояла на возвышении по типу алтаря к которому вела лестница. Её лицо сверкало радостью, а в глазах горел огонь, — Дорогая подойди ближе, — она протянула руку. Настя подняла голову вверх, холодный ветер коснулся лица, унося тревогу и на душе стало настолько спокойно и тихо, словно скоро все закончиться и она будет свободна. Шаг. Она сможет отправиться куда угодно, быть с кем угодно и не оборачиваться назад, не ждать нападок со спины и возможно в первые в жизни отдохнуть от этого мира. Нежиться в лучах тёплого солнца, где-то под тенью пальмовых листьев, слышать шум океана и вдыхать морской воздух. Шаг. Смеяться и плакать, грустить и радоваться, ощутить весь спектр эмоций, любить и быть любимой. Чувствовать как трепещет сердце, как мурашки бегают по коже от одного прикосновения, как щеки заливаются румянцем от одного взгляда. Она протянула руку, а Мэйлин слегка сомкнула её ладонь в своей, притягивая к себе. — Для меня этот день станет самым благословенным, как тот день, когда в моей жизни появилась моя дорогая, — она посмотрела на Настю, — путеводная звезда. Приклони колена, перед дорогими нам людьми, перед теми, кто поднимал нашу семью с колен, перед теми, кто доказал свою верность, свою преданность нашему делу и нашему пути. Благодаря этому ритуалу, мы получим силу. Силу разрушить старый и отстроить новый мир, мир в котором — я закон. Настя опустилась на колена, холодная поверхность неровной плитки отпечаталась на коже доставляя дискомфорт. Она смотрела с высока, словно ждала, когда палач занесёт свой топор, что бы обезглавить её, так ей казалось. Площадь перед алтарём заполнили люди в разных одеяниях, и склонили головы, склонили колена и пели. Пели на неведомом языке, неразборчивые слова, всё сливалось в один противный голос. Хотелось зажать уши, но руки были слишком тяжелые, словно их сковывали кандалы. Мэйлин спустила кимоно с плеч, полностью оголяя спину, остриё ножа впилось в кожу, от чего девушка зажмурилась. Остра боль пронзила тело, капли крови стекали по спине, окрашивая белую ткань в красный, создавая причудливые узоры, словно на полотне расцвели кровавые цветы. Очередной порез, затем следующий. Нож со звоном упал на плитку, Мэйлин запустила пальцы в раны, пытаясь там что-то отыскать. — Чёрт, где же они, — тихо выругалась она, её тело забила дрожь а разум постепенно затуманивало волнение и страх. — Там же, где и твоё место, — произнесла Настя. Вставая с колен, — В аду, — дуло пистолета направленное прямо на Мэй. Взрывы, поднимающаяся пыль, крики и громкие голоса. Дверь в святилище была выбита, люди в Варийской форме взяли в окружение толпу на площади. — Вроооой! Сукины дети я отправлю все в ад, чёртовы псины сдайтесь и может останетесь в живых, — проорал капитан Варии, размахивая мечем. — Что происходит, где охрана? Ю Фань! — в её глазах был страх и отчаяние. — Ши-ши-ши. Не этого парнишу зовёшь? — слегка шипящий голос, прозвучал над ухом. Женщина обернулась и вскрикнула, окровавленное тело парня висело на стене, обмотанное леской. — Зачем? Ты предала меня? — её голос дрожал. — Я никогда не была тебе верна что бы предавать, — ответила Настя. Бел коснулся к её открытым ранам, обводя тонкие порезы пальцем. Он усмехнулся, почувствовав, как кожа покрылась мурашками, а сама девушка расслабилась. — А за такое предательство, я как следует накажу тебя ши-ши-ши, — прошептал он ей на ухо. — Буду ждать, — с нотками сарказма, сказала она. — Цзи Мэйлин, вы арестованы и будете переданы в руки Вонголы, а там уже посмотрим, что с вами делать, — сказала Настя, опустив пистолет. Она почувствовала, как Бел натянул на плечи влажную от крови ткань. — Врой, чёртова баба, будешь гнить тюряге, если не прикончат. Какого хрена чёртов Босс не пришёл сюда, я опять всё разгребаю, хренов Босс. Девка, хорошо сработано, чёртова ведьма довольна, не такая уж ты и бесполезная. — Ты с самого начала врала мне и прикидывалась? Почему, ведь ты желала того же, что и я? — спросила Мэйлин, когда её начали уводить, сковав наручниками. — Не все мои слова были ложью, и не всё что ты видела было игрой. К примеру удивление, — она обернулась к парню, понимая, что никогда до этого не произносила его имени, — Бельфегора, когда оказалось, что я предатель. Ну и Даны, когда вы угрожали ей расправой над детьми, тут даже я опешила. Я не люблю когда мне лгут, причём так прямо. Я поняла всё с того момента, как ты заговорила про клетку в которой меня держали. Дверь открылась лишь потому что я собственными руками расплавила прутья, и это Гранд кричал мне в след, пытаясь понять, сколько же маленькая девочка в измождённом состоянии может пробежать. Чёртов садист Flashback Дана зашла в кабинет, понимая что её ждёт не приятный разговор. Скуало сидел на диване закинув ногу на ногу, Луссурия сидел рядом и читал журнал. — Пришла, можно сначала возвращаться, а потом звать на разговор, — возмутился капитан. — Заткнись мусор, — сказал Занзас, заходя следом за Лаур. — Чёртов Босс тоже тут. — Ладно вам, только утро а уже столько негатива, Ску-кун у тебя появятся морщинки, — сказал хранитель Солнца отложив журнал в сторону. Занзас прошел к столу и уселся на кресло Лаур, показывая всем своим видом, что ему плевать на всё с высокой колокольни и его заставили сюда прийти. Стук в дверь. — Заходи, — сказала Дана, — всё же это ты хотела поговорить. — Да, — сказала Настя зайдя в кабинет осматриваясь. — Как ты просила его здесь нет. — Зачем здесь эта девка, у меня много бумажных дел, которые Босс скинул на меня, как всегда. — Я была на встрече с Цзи Мэйлин, — повисла тишина, — Начну с того что я старшая дочь Босса Марино и женщины из древнего китайского рода, который был основой для создания Триады. — Я догадывалась об этом, оба свитка уже у меня, она явно хотела их заполучить. Достаточно интересный способ и что ты решила? Если ты об этом говоришь, то предавать нас ты явно не собираешь и это мне уже нравиться. Я говорила ранее с Савадой, он полностью повесил это дело на меня, она явная угроза нашему, и так слишком шаткому перемирию, прикроем Цзи и мелкие сошки расползутся по своим конурам. — Свитки больше как предлог, там содержаться всего лишь мантры, которые сопровождают ритуал освобождения силы, — сказала Настя. — Ритуал освобождения силы? Это что секта какая? — спросил капитан, понимая, что от этого разговора зависят их дальнейшие действия. — В семье Цзи из поколения поколение передаются знания он называется «Обряд кровавых золотых нитей», и тот кто пройдёт его обреет силу Богу, силу такую, что сможет дать одному человеку власть и возможности покорить мир. Старейшины выбирают младенца, которого держат всю его жизнь в изоляции, по достижению шести лет начинают подготовку к ритуалу посвящения. На кожу избранника наносят ритуальный рисунок, который символизирует его причасность к роду. — Рисунок который даёт силу, бред чистой воды, — отозвался капитан. — Вы правы, но его наносят лезвием, закалённым пламенем посмертной воли со специально сплава в который добавляют кровь всех тек, кто до этого не выдержал нанесения рисунка, — девушка говорила монотонно, ровным спокойным голосом, опустив голову вниз, стараясь смотреть на рисунок плитки на полу. — Настя, а на сколько жестокий этот ритуал? — спросил Луссурия, словно понял, что в этом таиться что-то слишком личное. — На сколько, — она усмехнулась, — День за днём, лезвием на коже выводят рисунок, а затем прижигают закалённой пламенем иглой, миллиметр за миллиметром до тех пор, пока рисунок не станет чётким и точным, это может длиться день, два, три, пока ты не начнёшь терять сознание от постоянной боли, и пока не перестанешь чувствовать запах гари собственной плоти. Нет ни минуты на отдых, только постоянная боль, и крик, — он подняла голову, в её глазах была пустота, глубокая бездна с бесконечным страдание, — пока голос не сорвётся и сил не останется даже на то, что бы продолжать дышать, — она сняла пиджак и начала расстегивать рубашку, — Как только всё заживает, золотые нити, пропитанные чернилами вдевают в тонкую золотую иглу, раскаливаю её, что бы остриё прокаливало плотную зажившую кожу и, — она обернулась спиной и сбросила рубашку, — продевают сквозь кожу, уже прижженную иглой кожу, словно вышивают на полотне рисунок, протягивая всю длину нити каждый раз, стежок за стежком. Дана сжала ткань рукава своего пиджака, её окутала ярость и жалость. Скуало молча опустил глаза, а Луссурия прикрыл рот рукой, пытаясь не издавать ни звука. На всю поверхность спины девушки был нанесён рисунок, по форма напоминающий бабочку с ажурными крыльями. Поверх рубцов, выступающих над поверхностью кожи была нанесена краска, словно бабочка живая и сейчас прорвётся сквозь кожу и улетит. В некоторых местах кожа была изуродована и натянута, словно тонкая бумага, просвечивались синие вены и красные капилляры. Внизу спины на пояснице справа, свежее рассичение, стянутое тремя швами. — С возрастом пришлось рассекать рубцы, что бы они не лопались самостоятельно, — девушка накинула рубашку и обернулась застегнув пуговицы, — можете ничего не говорить, это явно лишнее. — Я слишком шокирована, что бы собрать свои мысли, — сказала Дана, глубоко выдохнув. — Что бы получить эту силу, ей нужно будет вынуть всю нить, сделав надрезы поверх кожи, и так же хорошо подготовиться к ритуалу, что бы все кто участвовал выучили мантры из свитков и приготовили ритуальный кинжал. — Я не могу понять, какое могущество может дать золотая нить? Просто нитка которая вшита в кожу, — спросил Скуало, — эта баба повёрнутая на голову. — Могу сказать, только что эта нить действует как усилитель пламени посмертной воли, — три пары глаз устремились на девушку, — Тело начинает отторгать даже высококлассные протезы и пересаженные органы, тут тот же принцип, пришлось удалить эту фигню. При исследовании, Верде, да тот самый учёный Аркобалено, доказал, что из этого материала можно сделать усилитель, ведь нить была в прямом смысле пропитана пламенем многих людей не одного поколения. В итоге, он сделал мне место кольца, этот браслет, что бы я могла использовать коробочки, — она показала браслет на своём запястье. - Тогда разработаем тактику, что бы решить этот вопрос, — сказала Дана. Спустя время все покинули кабинет и Босс Лаур села в кресло и наконец смогла расслабиться. — Что скажешь, — сказал она с закрытыми глаза, — Бел? — Ши-ши-ши, как занятно, ты меня заметила, — сказал парень и иллюзия спала. — Сразу же как зашла в кабинет, ты понял как мы действуем? — спросила она. — Да, — коротко ответил парень. — Только не убивай Цзи, можешь покромсать все кого встретишь, но её не трогай. Я понимаю, что сильно хочется. А я думала у меня плохой отец. — Постараюсь, — сказал Бел. — Обмен будет завтра, будь готов играть удивление, — сказала Дана перед тем, как парень вышел с кабинета и захлопнул дверь, — Ой, — застонала она потирая шею, — когда они уже все переженятся и я буду жить спокойно, а не участвовать в любовных играх. Конец Flashback Настя зашла в особняк Лаур практически открыв дверь с ноги. Вчерашняя ночь была крайне напряжённой, но девушка решила, что на утро все равно придется возвращаться к своим прямым обязанностям. Свежие раны на спине побаливали, но эта боль была мимолётной и быстро утихала, от чего-то она отказалась от помощи Луссурии. Всё же она столько лет жила с этой постоянной болью, что уже перестала обращать на нее внимание и пару новых шрамов не усугубят ситуацию. Стуча каблуками по ровной плитке, она направлялась прямо к той лестнице, где она вечно сталкивались с Белом. Её решимость и огонь в глазах, сам говорил за себя и наконец-то она могла воплощать все свои желания в жизнь. — А ты достанешь? — язвительно спросил Бел, опираясь спиной на перила. — Конечно, я на каблуках, — сказала девушка, притягивая парня за шею и целуя его в губы. — Можешь звать меня Бел, Принц тебе разрешает….