Мир в сером цвете

Стив с детства отличался от всех. И не тем, что был тощим и маленьким — в старших классах он вытянулся, а спортивные секции помогли ему набрать массу. Дело в том, что Стив с рождения страдал ахроматопсией. Если выражаться по-простому, он не видел цветов. Никаких. Полный дальтонизм. Это было редким заболеванием, а Стив — «счастливчиком», который заполучил сей подарок судьбы. Он видел весь мир серым. Черное и белое. На этом все. Другие цвета для него были ничем большим, чем просто слова, не значащие ничего. Конечно, он знал, что солнце желтое, небо голубое, а трава зеленая, но не представлял, как это. В детстве было особенно тяжело адаптироваться в этом мире, лишившем его красок. Но его мать — Сара Роджерс, была удивительно доброй женщиной, которая наполняла Стива любовью и вместе с ним преодолевала все жизненные трудности. Она учила его быть самостоятельным и, невзирая на его особенность, быть таким, как и все. У светофоров он должен был стоять, дожидаясь скопления людей и идти вместе с общим потоком. В магазине одежды — спрашивать мнения консультантов, а если был страх наткнуться на безвкусицу, то просто просить их принести ему белые рубашки или футболки — с этим не прогадаешь. Он должен был исключить походы на рынки за овощами и фруктами, ведь нечестные продавцы в основном накладывали ему в пакет неспелые помидоры или переспелые апельсины, пользуясь его беспомощностью. В супермаркете же просить помощи у работников — те дорожили своей должностью и никогда не халтурили. Когда матери не стало, Стив перенес это крайне тяжело, ведь кроме нее у него не было ни одного близкого человека. Стиву трудно было наладить контакт с кем-либо, ведь люди, узнав о его болезни, становились бестактными, даже не понимая, что своими словами могли ранить его. «Ой, я б так не смогла жить!» — «А у меня не было выбора. Я таким родился.» «Ты вообще не различаешь цветов? Никаких? А какого цвета этот стакан?» — «Как и всё остальное, включая тебя.» «А когда ты долго смотришь на солнце, а после сильно зажмуриваешь глаза, разве все вокруг не становится красным?» — «У меня снижена острота зрения. Если я буду смотреть на солнце, то буду чувствовать себя некомфортно и, вероятнее всего, упаду в обморок.» «Так я могу тебе все объяснить! Трава, она зелёная. Ну, зеленая! Зе-ле-на-я.» — «Спасибо, но я дальтоник, а не тупой.» «Получается, что ты не можешь быть расистом, ведь все люди для тебя одного цвета!» — На это Стив даже отвечать не стал. К двадцати годам он понял, что лучше не говорить людям о своем заболевании. Те его никогда не понимали, лишь смотрели как на прокаженного. Так и хотелось закричать: «Я не умираю! С этой болезнью можно жить, и я отлично справляюсь!» Хуже всего было, когда люди узнавали о его профессии. «То есть как художник? Ты же не видишь цвета!» «А разве с твоим диагнозом можно учиться в художественной школе? Я знаю, что вам нельзя быть пилотами и военными...» Да, и правда, некоторые профессии были недоступны людям, страдающим дальтонизмом, но художество к этому не относилось. Ему преподаватель объяснил, какие цвета с чем лучше сочетать, и в художественной академии на его палитре были подписи к каждой из красок. Ему так же рассказали, что, смешивая те или иные цвета, он мог получить новый оттенок. У Стива неплохо получалось, как хвалил его преподаватель, но, узнав основы, он все же выбрал для себя простой карандаш и черный уголь. Стив выпустился как лучший ученик, а в двадцать пять лет стал одним из самых успешных художников, чьи картины моментально распродавались в лучших галереях Манхэттена. В двадцать семь Стив купил элитную квартиру в жилом районе верхнего Ист-Сайда, а в двадцать восемь открыл собственную галерею. Стив чувствовал себя превосходно, за исключением одного: он был одиноким. Несколько раз нарвавшись на неудачные отношения, Стив не разочаровался в любви. Он лишь изменил свой подход к нахождению пары. Больше никаких знакомств в барах. Также Стив исключил знакомства в своей галерее — Шерон была безумно красивой девушкой, а еще меркантильной. От него ей нужны были только деньги и связи с верхушкой элиты Манхэттена. В итоге Стив решил зарегистрироваться на сайте знакомств, где искали пару, основываясь на общих интересах, а не на внешней симпатии. На этом сайте не предусмотрена была публикация фотографий, и Стив совершенно не возражал. Он за всю прожитую жизнь часто встречал красивых пустышек, поэтому в первую очередь ценил душу, как бы клишировано это ни звучало. Так он познакомился с Баки. На самом деле того звали Джеймс, но тот не любил свое имя, аргументируя это тем, что оно какое-то старческое. «Джеймс Бьюкенен — мои родители словно не желали, чтобы у меня были друзья во дворе!» — жаловался Баки, вызывая у Стива улыбку. Баки был обычным парнем из Бруклина — тем и цеплял, ведь в связи со своей профессией Стиву приходилось иметь дело исключительно с помпезными личностями, а те, мягко говоря, были неприятными людьми. Баки же был необычайным. Они быстро нашли общий язык, разговаривая, кажется, обо всем на свете. Баки работал механиком в автомастерской, что досталась ему от отца, и Стив считал это сексуальным, невзирая на заверения Баки о том, что он двадцать четыре часа в сутки пахнет машинным маслом. Тогда Стив его успокоил, сказав, что от угля, которым он рисует свои картины, пальцы его рук вечно окрашены в черный цвет, который трудно отмывается. Спустя две недели общения Стив узнал о Баки практически все, за исключением его внешних данных и точного адреса проживания. Баки же, помимо внешности Стива, не знал еще и о его болезни. Через переписку трудно было распознать в Стиве дальтоника, поэтому ему нравилось притворяться нормальным. На самом же деле у Стива был банальный страх потерять Баки. Однажды тот ему написал: «Мне кажется, что ты совершенство, Стив Роджерс». Теперь Стив боялся разочаровать Баки, ведь у «совершенства» не бывает дефектов. На третьей неделе ежедневного общения Стив понял, что влюбился в этого саркастического засранца по уши, как мальчишка. Простого общения стало недостаточно, и вот, спустя месяц, они решились на встречу. Баки отказался, когда Стив предложил обменяться фотографиями, аргументируя это тем, что в таком случае магия их первой встречи исчезнет. Стив не стал с ним спорить. Как бы ни выглядел Баки, тот ему понравится — Стив знал об этом. Они выбрали дату, время и место. Осталось разобраться лишь с малым: как они узнают друг друга. Стив предложил взять с собой книгу, на что Баки ответил: «В бар? С книгой? Я боюсь, что меня на входе не впустят». «Что тогда предлагаешь ты?» — спросил Стив, ожидая, что Баки пошутит. Например, скажет: «От меня будет разить машинным маслом, так что я просто приманю тебя на свой запах.» Но тот не пошутил, отправив Стиву сообщение: «Я буду в темно-бордовой рубашке. Ты точно заметишь меня сразу.» — Стив не был в этом уверен. В какую-то секунду сомнения взяли над Стивом вверх, и ему захотелось признаться Баки в своем дальтонизме. Но Стив быстро привел себя в чувства. Сейчас признаваться ему будет крайне неуместно. Да и что он скажет? Эй, Баки, я не знаю, как выглядит темно-бордовый цвет, не мог бы ты, пожалуйста, принести на встречу флаг и размахивать им, чтобы я точно узнал тебя? Какая глупость. Стиву было почти тридцать лет, и что он научился делать лучшего всего, так это адаптироваться в новых, порой сложных, условиях. Ему всего-то нужно будет узнать в толпе людей Баки. Стив справится.

***

Стив буквально считал минуты до их встречи, но прийти заранее в бар, где они запланировали фактически свое первое свидание, он не смог. Стив впервые столкнулся с тем, что кто-то попытался украсть его картину из его же галереи. Как объяснил недоворишка, ему просто были необходимы деньги, а на рынке искусств фамилия Роджерс имела цену. Стиву пришлось разбираться с полицией, которую вызвала его администратор, и уверять их, что он не имеет никаких претензий. Картину Стив бедолаге подарил, искренне надеясь, что на вырученные с продажи деньги он не купит себе героин. А все оставшееся время Стив занимался тем, что звонил в охранное предприятие и следил за установкой новой охранной системы. Он также нанял двух крупных ребят, которые должны были следить за порядком, чтобы его администратору не пришлось самостоятельно задерживать преступников. Стив горел желанием рассказать о своем дне Баки, но для начала того следовало отыскать в многолюдном баре. К сожалению, чуда не произошло, и Стив не наткнулся ни на один баннер, на котором стрелками был бы указал путь до Баки. А если серьезно, Стив надеялся, что никто кроме Баки не наденет в бар рубашку. Тогда среди футболок, толстовок и свитеров Стив запросто бы отыскал его. Стив подошел к бару и внимательно оглядел зал. Он не имел никакого представления о том, кто из этих мужчин Баки. — Все в порядке? — неожиданно заговорила с ним барменша. — Выглядишь немного напряженно, — хмыкнула она. — Что-то налить? Стив улыбнулся ей, подходя ближе к стойке. Удивительно, но говорить о своей болезни посторонним людям было намного проще, чем близкому окружению. Может, потому что Стиву абсолютно наплевать на мнение незнакомцев? — Два рома с колой, пожалуйста, — вежливо попросил он, а после добавил: — На самом деле у меня есть проблема, с которой ты можешь мне помочь. Девушка замерла на месте, держа в руках бутылку рома, после чего убрала его за стойку. Она нахмурила свои брови и за секунду из милой барменши превратилась в наемную убийцу — чисто из-за выражения ее лица. — Ладно, послушай сюда, ковбой, подрочишь себе сам, ибо с такими говенными подкатами тебе ни одна девушка не даст, будь ты хоть сто раз красавчиком, — угрожающе произнесла она, и Стив даже обрадовался, что она не успела приготовить ему его напиток — с нее не стало бы туда плюнуть. И лишь запоздало до Стива дошло, какую именно фразу он использовал. Ему стало смешно от всей этой ситуации, и барменша, ожидавшая от него грубости в ответ, удивленно уставилась на него. — Похвально, что ты не даешь себя в обиду, — как можно дружелюбнее сказал Стив. — Но у меня реально проблема. Дело в том, что в этом баре должна состояться моя первая встреча с одним потрясающим парнем. Как он выглядит — мне неизвестно —я должен узнать его по темно-бордовой рубашке. А суть проблемы заключается в том, что я не сказал ему, что являюсь дальтоником. — Оу, — произнесла барменша и спрятала свой взгляд за стойку, откуда вытащила ту же бутылку рома. — Прости за грубость, — извинилась она. — Пока работаю здесь, как только меня ни пытались снять, — пожала она плечами, наливая ром в два стакана. — Все в порядке, — понимающе кивнул Стив. — Я буду тебе очень благодарен, если ты поможешь мне отыскать его. Девушка кивнула и вышла из-за стойки, внимательно осматривая бар. — Любишь мужчин постарше? — поинтересовалась она, выглядя до боли сосредоточенной, словно от нее зависела судьба всего человечества. Про все человечество Стив отвечать не мог, но вот его судьба точно зависела от этой юной особы, которая пошла ему навстречу. — Ему двадцать шесть, — в ответ произнес Стив. — Нашла! — радостно произнесла она и подтолкнула его чуть в сторону. — Видишь столик возле музыкального проигрывателя? За столом еще сидит парень, уткнувшись лицом в телефон. Не уверяю, что это он, но на нем сто процентов темно-бордовая рубашка. Стив не сдержал широкой улыбки, чувствуя, как начинает усиленно биться от волнения его сердце. Барменша вернулась на свое рабочее место, закончив готовить для него напиток. Напоследок она добавила два кубика льда в каждый стакан. — Спасибо тебе большое, — с искренней благодарностью произнес Стив. — И я говорю не только о напитке. — Делов-то, — пожала та плечами. — Желаю удачи на свидании, — подмигнула она. Стив положил на стойку купюры — в два раза больше стоимости напитков. — Я Стив, кстати, — решил он все же представиться. — Наташа. Наташа показалась Стиву приятным человеком, и он бы точно пообщался с ней дольше, если бы не жгучее желание рассмотреть Баки вблизи. *** Стив, держа в каждой руке по стакану с напитком, с надеждой во взгляде подошел к нужному столу. Парень, сидящий за столом, тут же оживился, с интересом глядя на Стива. — Баки? — спросил Стив, заранее зная ответ. — Бог ты мой! — Тот неуклюже поднялся на ноги и чуть не упал, ударившись ногой о ножку стула. — Я?.. Стив?! Ох! Привет. — Баки протянул ему руку, нервничая. Стив поставил стаканы на стол. — Можно тебя обнять? — спросил он. Об этом он мечтал последние две недели: просто почувствовать Баки рядом с собой. Баки застенчиво улыбнулся и сам приблизился, обнимая Стива. Объятие длилось от силы несколько секунд, но Стиву хватило, чтобы вдохновиться на месяцы вперед. — Какого черта ты не сказал мне, что выглядишь как ожившая картинка из порножурналов, что остались спрятаны под кроватью в моей детской спальне? — А вот теперь точно не осталось сомнений, что перед ним стоял Баки. — И как теперь избавиться от желания проникнуть в дом твоих родителей, лишь бы выкрасть эти журналы? — засмеялся Стив. — Проникнуть? — фыркнул Баки. — Покажись моей матери на глаза, и она решит тебя усыновить раньше, чем спросит, какой веры ты придерживаешься! Может, самую малость, но Стив боялся, что вживую у них не пойдет общение так, как это происходило в сети: легко и непринужденно. Волновался он зря, ведь в компании Баки было так просто находиться, что создавалось впечатление, будто они были знакомы с самого детства. Они даже забыли про алкоголь, упиваясь друг другом. Стив не мог и на секунду отвести взгляд от Баки — настолько он был ему симпатичен. Работая в сфере искусств, Стив часто сталкивается с красивым, но Баки был фантастическим. То ли всему виной его природное обаяние, то ли длинные волосы и заразительная улыбка — Стив не вдавался в подробности. Он просто сидел напротив Баки и думал о том, будет ли это невежливо — поцеловать его на первом свидании? Гадать не пришлось. Поймав такси, Стив не успел усадить в него Баки, как тот, схватив его за футболку, притянул к себе, соединяя их губы вместе. Разве можно быть еще счастливее?.. *** Никакие прошлые отношения не могли сравниться с этими. Если теория о родственных душах была верна, то Стив нашел свою. Его грызло лишь одно: спустя неделю отношений он так и не решился сказать Баки о своей болезни. Не то чтобы она мешала им встречаться, просто совесть Стива время от времени давала о себе знать. Обычно это происходило в объятьях Баки, когда тот, расслабленный после секса, прижимался к нему и шептал: ты идеальный... Стив хотел бы ему обо всем рассказать, но когда? Не станет же он вплетать подобное в обыденный разговор? Эй, Баки, очень вкусные вафли, кстати, я страдаю врожденной ахроматопсией, не передашь, пожалуйста, шоколадный сироп? Бред какой-то… Уж если молчал, то будь добр молчать до конца. В принципе, проблем с этим не было. Возникала парочка опасных моментов, но Стив всегда применял смекалку. Как в тот день, когда они зависали в квартире Баки, а вечером решили выйти на прогулку. — Черт, я забыл вчера почистить свои кеды! — сказал Баки, рассматривая свою обувь. — Дай мне пять минут. — Я не тороплю тебя, — произнес Стив. — Стив, принесешь тогда мою щетку для обуви? — попросил Баки, ища какую-то тряпку в комоде. — А где она? — В ванной, в стаканчике, — оповестил его тот. Стив зашел в ванную комнату и нахмурился, глядя на стаканчик, стоящий на краешке раковины. — Ты что, хранишь щетку для обуви рядом со своей зубной щеткой?! — ужаснулся он. — Прошу, ты говоришь как моя мама! — И пусть Стив не видел его в этот момент, но был уверен в том, что Баки закатил глаза. — Она фиолетовая! — крикнул ему он. Фиолетовая… Ага, ясно. Стив смотрел на две абсолютно идентичные зубные щетки. Для него они были светло-серого цвета. В данном случае нельзя было рассчитывать на свою интуицию. — Стив, ну ты где? — устал его ждать Баки. Тогда Стив решил схитрить и вместо щетки взял стаканчик в руки. — Вот, возьми, — протянул он Баки стаканчик. — Я решил, что будет негигиенично, если я возьму в руки твою щетку. Даже если она предназначена для обуви. — Отмазка была наиглупейшая, но, вместо того, чтобы заподозрить в Стиве странность, Баки засмеялся. — Негигиенично? — повторил он, посмеиваясь. — Стив, ты такой чудик... — Баки приблизился к нему и быстро поцеловал в щечку. — Мой чудик, — повторил он и, взяв нужную щетку, принялся за дело. *** Разумеется, были случаи, когда Баки сталкивался с особенностями болезни Стива, но все скидывал на его творческую натуру. Как в тот раз, когда он залез в гардероб Стива. — Это какая-то фишка у богачей, одеваться в одни светлые вещи? — рассматривая все подробно, поинтересовался Баки. — Я плохо одеваюсь? — немного даже испуганно прозвучал голос Стива. Он сидел на кровати и наблюдал за тем, как Баки вытаскивал ту или иную вещь из его гардероба и оценивающе осматривал ее. — Нет, — ответил Баки, — просто как мой дед. Боже, эти брюки что, оттенка чая с молоком?! — Тебе не нравится? — сконфуженно поинтересовался Стив. — Чисто эти брюки — нет, — он вытащил их из шкафа и бросил на пол, — а все остальное выглядит прилично, пусть и немного блекло. Баки залез на кровать и лег головой на колени Стива. — У художников свои причуды, да? — улыбнулся он. — Это просто необычно, — продолжил он свою мысль. — Вся твоя квартира оформлена в пастельных тонах… Чем тебе не нравится цвет, Стив? Этот вопрос поставил Стива в тупик. К счастью, он был риторическим, ведь через секунду Баки задал новый: — Ты будешь злиться, если я куплю для твоего гардероба хотя бы одну яркую вещь? — спросил он, а Стив так и видел в его глазах бегущую строку «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Как ему хоть в чем-то можно было отказать? — Ура! — радостно вскрикнул Баки и, резко поднявшись, повалил Стива на постель, ложась на него. — Вечером пойдем в торговый центр!

***

Их отношения были именно такие, какие Стив всегда искал: уютные и надежные. Казалось, не было ничего в Баки, что могло бы оттолкнуть Стива. Он даже прошел испытание в виде знакомства с родителями. Миссис Барнс была воплощением домохозяек из пятидесятых годов и за словом в карман не лезла. Ужин прошел в приятной семейной обстановке, даже несмотря на то, что ей удалось смутить Стива своим предположением о том, что он работает в эскорте. － Мам, ну что ты такое говоришь! － тут же вступилась за Стива Бэка － младшая сестра Баки. － Посмотри на него! Разве у Баки есть деньги на люкс? Стив замялся, растеряв все слова, тогда как Баки испытал жутчайший стыд: － Вы потом еще спрашиваете, почему я вас ни с кем не знакомлю! － завопил Баки, которому стыдно стало смотреть в глаза Стива. Но конфликт был исчерпан, а Стив совсем не остался обижен. Если так посудить, то это даже был своего рода комплимент. После ужина Баки решил показать Стиву свою детскую комнату, которую никто не трогал с момента его переезда. Он совершенно забыл о тех своих словах на их первом свидании, поэтому засмеялся как вне себя, когда Стив в первую очередь, зайдя в комнату, полез под кровать. － Они в обувной коробке, да? － играл бровями Стив и совершенно не был против, когда Баки повалил его на пол. － Если откроешь коробку, то точно будешь обязан на мне жениться, － в шутку сказал Баки, желая напугать Стива. Стив же наоборот не был против такого развития событий. *** Через четыре месяца отношений у Стива все же получилось уговорить Баки переехать к нему жить. С одним лишь условием: они сделают ремонт. Баки хотел внести что-то свое в холостяцкую квартиру Стива. － Как насчет того, чтобы покрасить стены в желтый цвет, а сверху зеленой краской нанести графические узоры? － спросил однажды вечером Баки, сидя на диване с ноутбуком в руках. － Или лучше просто в однотонный бирюзовый? Вот, погляди. － Он повернул ноутбук к Стиву, демонстрируя различные фотографии интерьера. Баки внимательно изучал Стива, ожидая его вердикта. Доверяя ему как человеку искусства, точно имеющему вкус. Стив же никак не мог изобразить интерес, глядя на серые фотографии обычной квартиры. Где-то там должны быть желтые или бирюзовые стены, но, к сожалению, увидеть их Стиву не было дано. － А какой вариант тебе больше нравится? － спросил Стив. － Я поддержу тебя в любом решении. － Нет, Стив, － качнул головой Баки, － если мы хотим, чтобы эта квартира стала нашей общей, то должны вместе принимать решения. Стив улыбнулся Баки и, нагнувшись к нему, поцеловал в лоб. － Тогда второй вариант, － лишь бы не ссориться, произнес Стив. Стив так и не узнал, какой цвет по итогу выбрал: желтый или бирюзовый. *** Совместная жизнь давалась Стиву нелегко, но тот старался. Он даже не подозревал, как много люди уделяют внимание цвету. Однажды, когда он гладил себе футболку, Баки попросил: － Мне лень вставать, можешь погладить и мне мою сиреневую рубашку? － Ты решил надеть рубашку на работу? － удивился Стив, не давая себе раньше времени запаниковать. Ведь обычно Баки надевал потрёпанную футболку, которую не жалко было испортить машинным маслом. － Иду в налоговую. Проценты не сходятся с годовыми доходами, － пожал тот плечами. Стив кивнул и, догладив себе футболку, направился к их общему гардеробу. Они жили вместе уже два месяца, и Стив, выучив урок с той фиолетовой щеткой, решил схитрить. Когда Баки покупал новую вещь, Стив на бирке незаметно ставил пометку. Так он распределял цвета, чтобы вновь случайно не кинуть в стирку свои белоснежные вещи с красной толстовкой Баки. － Что ты там смотришь? － поинтересовался Баки, заметив, как Стив переворачивает бирки на различных рубашках. У Баки вещей было огромное количество, и Стив банально не был в состоянии запомнить, какая вещь какого цвета. Пойманный врасплох, Стив достал первую попавшуюся рубашку. Краем глаза он увидел свою пометку. － Разве не будет слишком вычурно идти в налоговую в сиреневой рубашке? Баки призадумался, а после кивнул. － Ты прав, нужно быть скромнее. Когда Баки ушел на встречу, Стив все свое время потратил на то, чтобы хотя бы приблизительно, запомнить, какая вещь какого цвета. В итоге он решил просто убраться в шкафу Баки, расставляя одежду в нужном для себя порядке: красное в одном углу, голубое в другом и т.д. Баки новоизменениям в своем гардеробе не шибко обрадовался, но возмущаться и все менять обратно не стал: － Как будто в бутик зашел, － кивнул он на различные стопки своих одноцветных вещей. *** Через полгода отношений Стив готов был сделать самый важный шаг в своей жизни: заключить с Баки брак. Но и тут тот смог его обогнать, в день рождения Стива встав на одно колено. Лучший подарок на свете. Свадьбу провели скромную: со стороны Стива была лишь Наташа, ставшая его верной подругой. Она была свидетельницей начала их отношений, и Стив был рад, что, наведавшись вновь в тот бар, смог подружиться с ней. Зато у Баки было море друзей. Одна из его подруг даже пригласила их на вечеринку по случаю выяснения пола их будущего ребенка. Больше неловкости Стив в жизни не испытывал, когда всем гостям раздали кексы. Кексы обычные, бисквитные, но лишь один из них с розовым или голубым красителем внутри. Стив же, откусив свой кусок, не мог сказать, попался ли ему долгожданный кекс. Баки, к сожалению, в этот момент был вынужден фотографировать будущую бабушку, которая вежливо его об этом попросила. Стив стоял истуканом, медленно жуя свой кусок кекса, ожидая, что кто-то сейчас крикнет пол ребенка и вся напряженность в воздухе спадет. － Что, никому не попался цветной кекс? － начала волноваться беременная виновница торжества. Баки, сделав пару снимков, вернулся к Стиву. － Стив, твой кекс, － шепотом произнес он, вынуждая того к действиям. － Что? － спросил Стив, понимая, что даже при огромном желании не сможет узнать, что за цвет был спрятан в сладком изделии. － Твой кекс, － повторил он, но, увидев растерянность в глазах Стива, взял десерт в свои руки. － Девочка! － громко закричал он, привлекая внимание всех. － Поздравляю молодых родителей, у них будет девочка! Вечером этого же дня, когда они ехали домой на такси, Стив решил объясниться: － Прости, я запаниковал. Ты же знаешь, я не любитель всеобщего внимания. － Все в порядке, Стив, － улыбнулся ему Баки, － кекс свою миссию выполнил, а это главное. «Нет», － подумал Стив в этот момент. － «Главное, что у меня есть такой понимающий муж.»

***

Раньше Стив не придавал особого значения дню всех влюбленных. Он слышал от знакомых, что это тот день, когда весь Нью-Йорк становился «розовым», но лично Стив больших изменений в это время не видел. До появления Баки в его жизни. Теперь Стив заранее готовился к празднику, желая осчастливить своего мужа. Но накануне вечером, решив пропылесосить их спальную комнату, Стив наткнулся на свой подарок, припрятанный Баки под кроватью. Видимо, привычка хранить все самое ценное под кроватью у Баки с годами не исчезла. Стив не реагировал бы на это, если бы не одно но: их подарки были идентичны. Это ж насколько они одинаково мыслят, что даже подарки покупают друг другу одинаковые?! Стив засмеялся, ставя на место коробочку брендовых часов. К моменту окончания уборки с работы вернулся Баки, и Стив решил заняться поиском нового подарка завтра. Единственное: он не предполагал, что в торговых центрах в этот день творится жуткий хаос. Километровые очереди, толкучка, крики и вопли. Каждый хотел успеть приобрести хорошую вещь, пока ее не купил кто-то другой. Лично Стиву повезло. Он случайно увидел массивный кожаный браслет и подумал, что тот идеально ляжет на кисть Баки — он, в отличие от Стива, любил броские аксессуары. Когда Стив спросил, есть ли браслет других оттенков, продавщица ответила: нет, только черный. Так Стив узнал цвет изделия. Попросив красиво упаковать подарок, Стив со спокойной душой собрался было ехать домой, как вдруг на его пути остановились люди с микрофонами и камерой. — А вот и наш второй участник! — весело прокричал мужчина, подходя к Стиву поближе. — Здравствуйте, это шоу «Две половинки», и я его ведущий Скотт Лэнг. В день Святого Валентина мы со съёмочной бригадой решили устроить небольшой опрос, чтобы узнать, хорошо ли люди знают свою вторую половинку! — Скотт говорил в микрофон, глядя в камеру, а после повернулся к Стиву. — Я вижу, вы приобрели подарок. Могу ли я предположить, что он предназначен вашей девушке? «Две половинки»! Надо же! По вечерам Баки обожал смотреть это шоу, и Стив, не имея особого выбора, тоже втянулся. Баки обалдеет, когда увидит его на экране! — Здравствуйте, — очаровательно улыбнулся Стив, — меня зовут Стив Роджерс, и этот подарок я купил для своего невероятного мужа. Баки, привет! — он помахал ему в камеру, представляя его реакцию. — Стив, скажите, как хорошо вы знаете своего мужа? Готовы ли вы ответить на несколько простеньких вопросов о нем? — поинтересовался у него Скотт. — На сто процентов, — с уверенностью заявил Стив. — И да, я с радостью приму участие в вашей викторине. Скотту подобный настрой понравился, и тот даже пожелал Стиву удачи перед началом. Первый вопрос был предсказуемым: дата их первого свидания. Стив назвал дату, время и место, а также добавил, что познакомились они в сети и ровно через месяц общения решились на встречу. — Обычно на первом же вопросе все разбиваются, — засмеялся Скотт. — Но ты, Стив, парень непростой. Второй вопрос был посвящен увлечениям Баки. Стив не раздумывая ответил, что тот обожает машины и в своей автомастерской во время обеденного перерыва собирает старенький мустанг шестьдесят седьмого года сборки. Третий вопрос был со звездочкой и, возможно, многих поставил бы в тупик: его спросили о том, знает ли он, когда день рождения у матери его супруга. Стив был в близкий отношениях с Уинифрэд — матерью Баки, а недавно они праздновали ее юбилей, поэтому ответ на этот вопрос нашелся быстро. Всего вопросов было пять, и Стив неплохо справлялся. Следующее, что у него спросили, －кулинарные предпочтения Баки. Стив, который два раза в неделю вынужден был давиться фахитос и ему подобными блюдами, знал ответ на этот вопрос. Баки обожал мексиканскую кухню и все острое на свете, тогда как Стив с трудом такое переваривал. По мнению Стива, мексиканская забегаловка, расположенная в Бруклине, рядом с местом работы Баки, все еще оставалась на плаву только благодаря его частым туда заходам. — О, могу понять, — в поддержку сказал ему Скотт. — Моя супруга обожает сладкое, и я вынужден доедать каждый пирог, который она приготовит. — Стив улыбнулся, подумав о том, что и к сладкому Баки был неравнодушен — тот вообще был тем еще обжорой — и это делало его еще более очаровательным для Стива. — Что ж, мой друг, у нас остался последний, финальный вопрос! — торжественно объявил Скотт. — Он лишь на первый взгляд кажется простым, но многие люди спотыкались именно на нем, — навел он интригу. — А вопрос звучит так: какого цвета глаза у твоей второй половины? Стив растерялся в миг. Он понял, что за два года отношений ни разу не задавался вопросом, какого цвета глаза у Баки. Ему было все равно. Он знал, что глаза у Баки были красивыми. У него были густые длинные ресницы, а в день их первой встречи Баки нанес немного темной подводки. Он и сейчас не брезговал ею по вечерам субботы, когда они вместе собирались пойти в клуб отдохнуть. Стив знал, что когда Баки смеется, то морщит свой нос и щурит глаза. Знал, что его глаза становятся мокрыми каждый раз при просмотре какого-то драматического момента. Знал, что по утрам Баки с трудом распахивает глаза и почти что с закрытыми веками бредет до ванной комнаты. Стив знал о нем все. Все, помимо цвета глаз. — Ох, Стив, слишком огромная пауза! — подначил его Скотт, делая просмотры на своем тупом шоу. Тупом шоу, которое Баки никогда не пропускал. Стив не имел никакого понятия, как выкрутиться из этой ситуации. Он стал одним из тех невнимательных мужчин, которые не могли ответить на сей банальный вопрос о своей паре. Решив сдаться, Стив, не показывая своей внутренней паники, посмотрел в камеру и произнес: — Серые, — уверенно выдал он. — Они серого цвета. Именно такими их видел Стив каждый день на протяжении уже двух лет. *** Стив знал, что не было ни одной возможности, чтобы Баки не посмотрел этот выпуск, который транслировался прямым эфиром, но искренне хотел в это верить. Он припарковал свой автомобиль в подземной парковке и, взяв подарок в руки, направился к лифту, который поднимался до жилых этажей. Открывая ключом дверь в квартиру, Стив услышал отрывок из разговора Баки по телефону. — Очень остроумно, Бэка, но давай я сам решу свои проблемы. И не буду я ничего передавать Стиву! — грубо произнес он, прежде чем сбросить вызов. Стив успел разуться и войти в гостиную. Баки явно был без настроения. Он стоял к нему спиной, в руках сжимая свой телефон. — Стив, какого цвета у меня глаза? — холодно поинтересовался он. Стив понял, что влип. — Баки, я просто… — Стив не знал, как закончить это предложение. Баки резко повернулся к Стиву, распахивая свои глаза. — В каком месте они серые, Стив?! — в голосе Баки отчетливо слышалась обида. — У меня в голове не укладывается, как ты мог забыть, если у нас одного цвета глаза! Одного? Значит, у Баки они голубые… Сара говорила Стиву, что у него ясные голубые глаза и белокурые волосы. В детстве она часто называла его ангелочком из-за этого. — Это же был элементарный вопрос! — не мог успокоиться Баки. — Другие забывали день рождения своей пары, мой же муж не знал ответа на вопрос о цвете глаз! Все. Достаточно было лжи. Стив понял, что пришло время во всем сознаться. — Баки, я дальтоник, — на одном дыхании произнес он. Он не знал, какой реакции ожидать. Признание получилось скованным и вынужденным… Стив не хотел во всем сознаваться именно при таких обстоятельствах. Он вообще не хотел сознаваться. Но Баки воспринял новость совсем по-другому: он разозлился. — Лучшей отмазки придумать не мог? — огрызнулся Баки. — Нет, Баки, я правда… — хотел было оправдаться Стив, но тот его перебил: — Как низко сейчас прикрывать свою глупость болезнью. Да что с тобой такое, Стив?! Баки смотрел прямо в глаза Стиву таким взглядом, словно хотел иметь возможность читать мысли и попытался заглянуть внутрь своего мужа. Чем тот, мать его, думает, ляпая такое? Вот только Стив ничем не прикрывался, а говорил как есть. Слишком опрометчиво, но брошенных слов обратно не вернуть. Хотя он был бы не против перемотать время назад и, оказавшись вновь в торговом центре, отказаться участвовать в викторине. — У меня врождённая ахроматопсия, — спокойно продолжил Стив, хотя внутри сгорал, боясь последствий собственного признания. — Полный дальтонизм, если так будет понятнее. — Что? — был сбит с толку Баки, нахмурившись. — Я должен был сказать тебе еще во время нашей дружбы по переписке, но не находил подходящего момента, а после решил оставить все как есть. — Постой, — Баки вытянул руку перед собой, жестом показывая «стоп». — Я ничего не понимаю, — покачал он нервно головой. — Я хотел казаться обычным парнем, поэтому соврал тебе, Бак, — искренне говорил ему Стив, надеясь, что тот его поймет. — Но… но… как? — обескуражено спросил Баки, глядя на Стива по-новому. Словно смотря на незнакомца. — Небольшие хитрости помогали, — признался Стив. — Например, на каждой бирке твоей одежды есть особая пометка — так я понимал, какого она цвета. Баки, не веря, тут же стянул с себя красную толстовку и стал ее изучать. На бирке и впрямь была пометка черным маркером. Баки швырнул толстовку на пол и, оставшись в одной рубашке, одарил Стива тем взглядом, которым обычно смотрят на предателя. — Два года отношений, из них год мы состоим в браке, — тихо начал Баки, все еще переваривая полученную информацию. — И все это время ты врал мне? Водил за нос? Обманывал! — Не утрируй, — попросил Стив, чем еще больше вывел из себя Баки. — Я просто скрывал от тебя один факт о себе. — Но почему, Стив?! — не мог понять Баки. — Ты не доверял мне? — Разумеется, я тебе полностью доверяю. — Стив сделал шаг к Баки, но тот отступил назад. — Доверяешь? Боже! — Баки был взбешен, нервно зачесывая волосы руками. — Два, мать его, года, Стив! — закричал он. — Баки, давай успокоимся и обо всем поговорим. — Стив пытался держать под контролем ситуацию, но та ему не поддавалась. — Что еще ты от меня скрываешь? — злобно поинтересовался Баки. — Ты сидел в тюрьме? У тебя есть трое детей в Коннектикуте? Стив нахмурился. Ему не нравилось то, куда все вело. Баки завелся и был по-настоящему зол, тогда как Стив не желал признавать свою вину. — Не говори ерунды, — попросил он, сохраняя спокойствие. — Ты делаешь из ничего скандал. Баки замер, удивленно глядя на Стива. Злость прошла, оставив за собой одно непонимание. — Я думал, что знаю тебя… — разрушая молчание, отрешенно произнес Баки. Он подобрал с пола свою толстовку, обошел Стива, направляясь к выходу. — С днём Святого Валентина, Стив. Он ушел, тихо захлопнув за собой дверь, не отозвавшись на просьбу Стива остаться и спокойно поговорить. Что ж… на памяти Стива это был худший день всех влюбленных.

***

Баки вышел из квартиры и уже стоя в лифте понял, что не взял с собой ключи от машины. Он даже телефон в порыве гнева швырнул на диван. Благо, в кармане брюк было немного налички. Чтобы завалиться в бар и как следует напиться — этих денег не хватит, но он запросто мог заплатить за такси до Бруклина. Ключи от своей квартиры он хранил за горшком на веранде, поэтому попасть к себе домой ему будет несложно. Только упав на кровать, Баки позволил себе мысли о Стиве. Он до сих пор не мог понять, как Стиву удавалось скрывать от него подобное на протяжении двух лет, а самое главное — зачем? Обида била ключом. Создавалось впечатление, что Стив просто-напросто не был уверен в нем… Ладно, если бы они по-прежнему всего лишь общались в сети, но они были супругами, в конце-то концов! Они давали клятву «и в радости, и в горе», так почему Стив врал ему? Придумывал разные уловки, помечал одежду, а не сознался во всем? Или он что, думал, будто Баки будет меньше его любить из-за этого? Неужели Баки себя таким преподнес? Ветреным, несерьезным, легкомысленным? Если так, то Стив его совершенно не знал. Может, они рано сошлись? Они не доверяли друг другу, обманывали, в чем-то подозревали… Разве таким должен быть брак? Баки полностью расклеился. Эта была их первая масштабная ссора, и он не справлялся с ней. Было тошно, грустно и одиноко. Хотелось поплакаться кому-то, высказать всю боль, но за эти два года Баки привык всем делиться именно со Стивом. А тот, как выяснилось, нет. Баки поднялся с постели и начал рыться в вещах в поисках старенького планшета. Для начала, чтобы понять Стива, он должен разобраться в его болезни. Может, он найдет ответ его поступкам, если узнает о дальтонизме чуть больше? Стив сказал, что совершенно не видит никаких цветов. Теперь многое вставало на свои места… и пресный гардероб, и унылый интерьер. Зачем красить стены в яркие цвета, если ты их все равно не увидишь? Баки чувствовал себя виноватым, вспоминая, как давил на Стива из-за ремонта. А как он вел себя в торговом центре? Вечно просил Стива что-то примерить и возмущался, когда он не мог толком сказать, нравится ли ему новая яркая вещь или нет. А когда Баки сам выбирал вещь и просил Стива принести другой оттенок? Тот наверняка терялся, но выполнял его просьбу, а Баки жаловался, стоя в примерочной кабине, почему тот так долго… Боже, каким Баки был невнимательным! Видимо, по мнению Стива, Баки был недостоин знать его секрет… Интересно, Стив бы и другие болезни от него скрывал? Что, если бы у него обнаружили рак — он бы молча ходил на химиотерапию, а облысение списывал на плохой шампунь? Боже, Баки не хотел об этом думать! Также он не хотел думать о том, что был ужасным мужем, не замечая очевидного. Если бы Стив не прокололся на шоу, то Баки так бы и не узнал о его болезни. Баки выключил вкладки в Google и отложил планшет в сторону. Стиву с рождения приходилось непросто, а Баки всегда был излишне прямолинейным… Возможно, Стив мог испугаться его реакции? Но почему тогда он сказал, что доверяет ему? Разве доверие само собой не подразумевает веру в порядочность и искренность? Черт возьми, Баки так сильно любил Стива, что сейчас изводил себя всеми этими ужасными домыслами. Баки ушел в ванную комнату и умылся. Сегодня их второй День Святого Валентина, и они не должны праздновать его порознь. Он открыл шкаф со старыми вещами, которые он не стал перевозить в квартиру Стива, и нашел нужную одежду. У него оказались бежевые брюки и белоснежная рубашка, которая была слегка мала ему в груди. Честно? Он не знал, что творит, но хотел всеми силами показать Стиву свою поддержку. Может, тому она не нужна вовсе, но Баки не узнает об этом, пока они не поговорят как есть, без криков и истерики. Баки открыл нижний ящик комода и достал свою старую заначку. Знал же, что она здесь пригодится. *** Стив места себе не находил, как только Баки ушел из дома. Он принялся ему звонить, но знакомая мелодия заиграла рядом. И как теперь быть? Зная непредсказуемость Баки, тот мог направиться куда угодно. Отчаявшись, Стив набрал Бэку. — Здравствуй, самый внимательный муженек на свете, — захихикала она в трубку. — Если вдруг у тебя спросят, то у меня тоже голубые глаза. — Я запомню, — чересчур серьезно ответил Стив, который не видел во всем происходящем ничего веселого. — Мы с Баки немного… — Поругались, — продолжила она за него. — Повздорили, — исправил он, нахмурившись. — Если он придет к тебе, то, пожалуйста, сообщи мне об этом . — Хорошо, — с легкостью согласилась она, — и расслабься, разводы не оформляют из-за таких пустяков! Стив оборвал вызов, не желая думать о разводе. Он вообще не понимал, почему Баки так яростно воспринял эту новость и, обидевшись, ушел. Это Стив страдал ахроматопсией. Это была его болезнь, и он имел право не распространяться о ней, если та не приносила вред окружающим. Стив просто хотел быть нормальным. Чтобы Баки не жалел его или не выделял из толпы. Они должны были быть обычной супружеской парой, а не теми людьми, которые при знакомстве с другими говорят: "Здравствуйте, а это мой муж Стив. Он дальтоник, но вы не подумайте, он отлично с этим живет с самого рождения!" Одна его девушка, с которой он встречался по молодости, так и представила однажды его своим друзьям. И началось бесконечное: «Так, всем пиво! Только, Стив, я не взяла тебе… Тебе же нельзя, да?» «Отойдем, Стив? Короче, ты, главное, не сдавайся, ясно? Я хожу в воскресную церковь, в этот раз я попрошу пастыря за тебя помолиться. Бог любую болезнь вылечит!» «Стив, а ты принимаешь какие-то лекарства? Я слышал, та еще дурь, может поделишься? Эй, не злись! Не хочешь делиться — не надо!» «А вы уже с Моникой трахались? Мон, не забывай о защите, ладно? Эта херь может передаться твоим детям. Ничего не говорю, Стив хороший парень, но ты хочешь, чтобы твой ребенок родился слепым?» Стив расстался с Моникой в этот же вечер, не дождавшись окончания вечеринки. Дело было далеко не в Баки. Стив был уверен, что тот никогда не позволит себе насмехаться над подобным или называть дальтонизм «хренью». Но за тридцать лет, как бы тяжело ни было в этом сознаваться, у Стива накопились комплексы. Не важно где: в школе, в академии, на вечеринках — Стива выделяли. Отделяли от основной группы, относились по-другому. Когда он перешел в среднюю школу, то учительница, представляя его перед учениками, бодрым голосом произнесла: «Ребята, знакомьтесь, это Стив. Стив у нас дальтоник. Он не различает цвета, но это совершенно не страшно. Стив, пожалуйста, расскажешь об этом подробнее?» Стив возненавидел учительницу, которая, возможно, не желала ему ничего плохого. Просто Стив не хотел говорить о своей болезни. Он, рассказывая о себе, хотел поведать всему классу о своей любви к рисованию. Еще у него неплохо получалось играть в футбол… но детям теперь это не было интересно. Учительница сделала акцент на его болезни. Неужели та не знала, какими жестокими бывали дети? Стив выпустился из школы, так и не подружившись ни с кем. Зато прозвище «дальтоник» надолго осталось в памяти у его одноклассников. С Баки же Стив любил ощущать себя освобожденным от груза собственных комплексов. Однажды у них даже возник спор по поводу красной губной помады, которую так часто любит наносить на губы Наташа. Баки считал, что красный цвет смотрится вульгарно вкупе с рыжими волосами, а Стив, лишь в этот момент узнав о рыжих волосах Наташи, упорно доказывал обратное. Он в жизни не видел ни красный, ни уж тем более оранжевый цвет, но это не мешало ему пылко спорить на данную тему, ощущая себя как никогда прежде живым. Возник бы у них этот спор, если бы Баки знал о его болезни? Разумеется, нет. Тот бы стал вести себя рядом со Стивом осторожно, боясь случайно сказать что-то не так. Баки бы больше, выкуривая утреннюю сигарету на балконе, не звал бы его к себе, говоря: Стив, посмотри, восходящее солнце такое красное! Правда, это удивительно? И пусть Стиву не дано увидеть красный восход, он мог любоваться улыбкой Баки, прижимая его замершее тело ближе к себе. Стив любил их взаимоотношения. Любил Баки. А еще Стив был немного эгоистичным в своем желании сохранить эту идиллию навечно. *** Стив понуро сидел за столом, который Баки готовил для них двоих. Тут были декорированные цветы, ароматические свечи и два бокала, для отборного вина, которое подарил Стиву один довольный покупатель его творчества. Этот вечер должен был пройти волшебно, но Стив мастер все портить. Он резко поднялся из-за стола, как только услышал скрежет дверной ручки. Стив даже не запер за ним входную дверь. — Привет, — вышел в прихожую Стив, глядя на Баки. — Привет, — сказал он, — на мне сейчас бежевые брюки и белая рубашка. Стив кивнул. — Так сейчас будет всегда? — поинтересовался он. — Будешь громко называть цвет, прежде чем взять что-то в руки? Баки нахмурился. Разговор давался тяжело, отчасти потому что он не знал, что должен сказать. А Стив понял одно: как раньше уже не будет. — Я прогуглил… — Ну разумеется! — горько усмехнулся Стив, перебивая Баки. — Это я должен злиться, разве нет? — возмущенно произнес Баки. Между ними возникла тишина. Оба смотрели друг в другу в глаза, не зная, что стоит сказать. — Мне обидно, — решил поделиться своими чувствами Баки, — что ты скрывал от меня свой диагноз. Я не чужой тебе человек, Стив. Я твой муж! Ты не должен был справляться со всем один, ведь в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, черт возьми, мы должны быть одним целым! — эмоционально выдал он. — Я люблю тебя и никогда бы не стал насмехаться или еще что-то… — Конечно, нет, — уверено поддержал его Стив. — Дело не в тебе, Бак… Я сам задвинул себя в эти рамки. Мне нравилось обсуждать с тобой наш ремонт, нравилось, когда ты принес домой гейский флаг и мы думали, почему цвета взяты именно из радуги. Нравилось с тобой смотреть на восход солнца, восхищаясь огненным чудом. Нравилось… — запнулся он, горестно вздохнув, — когда ты считал меня совершенным.— Стив прикрыл глаза и вздрогнул всем телом, понимая, что с правдой он лишился тепла и уюта в их отношениях. Стив охнул, когда Баки неожиданно обнял его. — Глупый, — тихо произнес Баки, — какой же ты глупый, Стив. Ты никогда не перестанешь быть для меня совершенным. Только больше не ври мне. Обещай! — Обещаю, — с трепетом в груди произнес Стив. *** Из прихожей они перебрались в гостиную, где удобно расположись на диване. Баки все же открыл дорогое вино и из принципа зажег свечи. Только атмосфера стояла совсем не романтическая. Баки с осторожностью задавал вопросы, прощупывая почву, а Стив нехотя рассказывал о своем положении. — В детстве я не понимал, что отличаюсь от других, пока не пошел в начальную школу. В тот день учительница показывала нам всем одинаковые прямоугольные листочки, но называла их разными словами. Мой вопрос об этом поставил ее в тупик и вечером этого же дня я за ручку с мамой шел в больницу на обследование. Баки плотнее прижался к Стиву, откладывая свой бокал с вином на журнальный столик. — Ты удивительный, Стив. Очень сильный и смелый. И я рад, что ты мой муж, — довольно произнес он, улыбнувшись. — Рад? — не понял Стив. — Ну, я гадал, почему ты, имея утонченный вкус, терпишь мою любовь к яркому несуразному стилю. — Он засмеялся. — Ты ведь знаешь, что у меня желтые джинсы? — Стив кивнул. — Люди не носят желтые джинсы, Стив! — засмеялся Баки. — А еще я обожаю свою сиреневую рубашку, хотя Бэка говорит, что это издевательство над модой. Она вообще каждый год грозится сжечь мою «клоунскую» одежду. Стив улыбнулся, задумавшись о том, что они дополняют друг друга. Один любит цвет, другой его не видит. Идеальная пара.