Наваждение

Пар от озера вздымался в небо, закрывая обитателей небольшого онсена от чужих глаз. Сегодня был самый обычный день. Всё шло по расписанию. В семь подъем; семь десять — завтрак; с семи тридцати — онсен. Приближалось время, когда Бишамонтен должна была покинуть это место и вернуться к своим прямым обязанностям — извечная забота о шинки и уничтожение новых аякаши. Но это будет потом. Сейчас время для очищения мыслей. Можно ни о чём не думать. Сам Казума тоже в это время ничем особо не думал, лишь отсчитывал оставшиеся минуты. Только ему Биша позволяла быть рядом постоянно. Чувствовала ли она к нему то же самое, что и он? Или Боги и вправду не могут полюбить? Без пяти девять. Пора. Казума захватил полотенце, последний раз глянув на часы. Вот бы время остановилась. — Виина, — позвал он хозяйку. Ответа не последовало. Казума прошёл глубже, приблизившись к самому краю водоёма. В воде никого не было. Не обращая внимания на запотевающие очки, Казума отдался внутренним ощущениям и обнаружил хозяйку. На противоположном берегу лежала женщина, её тонкая светлая белая кожа казалось, светилась изнутри. Длинные светлые волосы разметались по окружающим камням. Глаза прикрыты, но она не спала. Будучи обнажённой, она слегка скользила ступнёй по поверхности воды. Стройная, с лёгким рельефом мышц. Бишамон казалась хрупкой, но это была лишь обманка. Казума, как и все пять миллионов богов и бесчисленное количество шинки знали, какова сила одной из Семи богов удачи. Казума приблизился, но Бишамон даже не обратила на него внимания, позволяя разглядывать себя как есть. Грудь мерно вздымалась в такт дыханию. Казума поправил очки, словно это могло подавить желание укутать женщину перед ним в тёплое махровое полотенце. Он боялся произнести любое слово, нутром ощущая — каждое из них может быть неверным. Сквозь свежепротёртые очки было отчётливо видно всё. Каждый изгиб тела. Казума скользнул взглядом по желанному телу госпожи и тут же укорил себя за это. Впрочем, это не помогло — взгляд прилип к коже цвета свежего пергамента. Тонкие струйки воды стекали по ней, задерживаясь на небольшом углублении между грудями с тёмно-розовым ореолом вокруг сосков. Один глубокий вдох и скопившаяся влага тонкой струйкой стекла к животу. Казума жадно проследил за струёй глазами, отмечая, что хочет, чтобы струя текла дальше, ниже и ещё ниже, теряясь в чёрном треугольнике между ног. Не дожидаясь, Казума сам перевёл взгляд на длинные ноги. Словно почувствовав, Бишамон подняла ногу чуть выше и теперь только кончик большого пальца скользил по водной глади. — Казума? Тихий и спокойный голос с ноткой удивления. Такой её мог слышать и видеть только он. Казума чуть стушевался, но тут же встретился с фиалковыми глазами. И утонул в этих бездонных (как болото) глазах. Бишамон медленно села вполоборота к Казуме и протянула руку за полотенцем. Казума мимолётно отметил изгиб тонкой запрокинутой шеи. Рука случайно коснулась Казумы и полотенце скользнуло вниз, так неудачно, что потонуло в водной глади. Бишамон лишь рассеянно проследила взглядом за тонущей вещью. И нырнула за ним в воду. У Казумы перехватило дыхание, когда обнажённая Биша, лишь накинув промокшее насквозь полотенце вышла из воды. — Так и будешь там стоять? — Бишамон лукаво улыбнулась, подзывая его к себе. — Принеси одежду. Казума кивнул и бросился бегом за стандартной формой госпожи. Биша как стояла под мокрым полотенцем, так и скинула его с хрупких плеч. После, прошла мимо полностью растерянного Казумы и накинула поверх мокрого тела белую рубашку. После, запрокинула голову и отбросила назад длинные золотые волосы, выгнув спину так, что тонкая ткань рубашки полностью облепила изящную грудь. Первыми проступили стоящие соски. После, принялась выжимать с волос воду. Вода тонкими струйками стекала по рубашке, каждую секунду оголяя Бишамон. Сначала грудь, плечи, живот и вот уже мокрая ткань прилипла к округлым бёдрам. Казума завороженно наблюдал за тем, как намокающая одежда облепляет тело. Вероятно, заметив, что Казума врос в пол и едва дышал, Бишамон приблизилась к нему. Почти вплотную. Достаточно было протянуть руку и… Нет, нельзя. Бишамон слегка наклонила голову на бок, всматриваясь в его лицо. Затем, провела мягкой ладонью по лицу и сделала ещё один шаг вперёд. — Что с тобой, Казума? Не заболел? Если бы Казума уже не был мёртв, его сердце бы точно остановилось. Теперь Биша была так близко, что он ощущал тепло её тела. — Почему… — с трудом выдавил Казума. Казалось, горло резко пересохло, а сердце готово выпрыгнуть из груди. — Почему вы были не в воде? Биша мило осклабилась, чуть прикрыв глаза. — Я знаю, ты подглядываешь каждый раз, когда я в онсене. Мне стало интересно, что будешь делать. — Я… Я лишь проверяю вас. — Ты горишь. Ты весь горишь, Казума. С тобой точно что-то не так. Я чувствую это. Казума и сам чувствовал, что внутри него разгорается огонь. Огонь такой силы, что всей воды онсена было бы недостаточно, чтобы его потушить. — Позволь, я проверю. Фиалковые глаза не отрываясь следили за ним. Завораживая и лишая самообладания. Рука Бишамон скользнула ниже — расстёгивая пуговицы на пиджаке. Другой, она сняла с него очки, они упали на пол. Следом последовал пиджак. Тонкие мокрые пальцы хватались за мелкие пуговицы рубашки, путаясь в них. Он помогал. И остановился, схватив её за руки. Посмотрел сверху. «Боже, чего я лишаю себя?» В голове тут же раздалось громогласное и чуть насмешливое: — Разве не я твоя госпожа? Не я твой Бог? — Огонь… ты горишь… Словно желая подтвердить слова, Биша прижалась к его обнаженной груди. Не в силах больше сопротивляться, Казума грубо обхватил ее бедра, стянул ненужную рубашку и отшвырнул. — Ну давай же!... — Бишамон запрыгнула на него с ногами. Казума почувствовал жжение в паху. С каждой секундой оно становилось всё более сильным, почти невыносимым, сжигая его изнутри. Вцепившись в упругие бёдра обнаженной Биши, он повалил её на кровать. На лице Биши появилась спокойная усмешка, и она раздвинула ноги, маня пальцем к себе. Казума расстегнул ремень, стянул штаны и опустился на колени между её раздвинутых ног. Он опустился, нависнув над ней и нырнув левой рукой под спину. — Удобно? — зачем-то спросил он, уже видя пламя в глазах хозяйки. В глазах Виины. Та лишь кивнула, запрокидывая руки ему на спину. Её пальцы вцепились в лопатки и медленно пробежали до рёбер. Казума мягко провёл ладонью по грудям, словно опасаясь оставить след на её теле. По её телу прошёлся разряд. Она вздрогнула, выгнувшись навстречу его телу. Казума не спешил. Впился в неё губами, целуя сначала шею, покусывая за ухо и, наконец, губы. Вся её кожа пропиталась запахом мыла, онсена и каких-то трав. Вероятно, чай. В комнате стало неожиданно тесно, а кровать узкой. Захотелось слиться в одно. Он вошёл в неё. С губ Бишамон слетел тихий стон, и она покривила губы. Он привлёк её к себе, обнимая за плечи. Он чувствовал биение её сердца. Казалось, они и правда могут сейчас стать единым. Губы Казумы приникли к её губам, их дыхание смешалось. Они дышали в такт, их сердца бились в такт. Растущее напряжение вырвалось наружу, овладевая без остатка. Бишамон вскрикнула надрывно и протяжно в середине поцелуя. Казума вторил ей рыком в ответ. На ум так не вовремя пришёл Кураха. Бишамон коснулась его щеки, возвращая обратно в кровать. Здесь были только они двое. Ладонь скользнула ниже к груди, оторвалась от тела и сомкнула основание члена. Казума протяжно вздохнул, чувствуя, как из груди выходит воздух и не хватает сил на новый глоток воздуха. По спине словно прошёлся разряд, и он вошёл в неё ещё глубже. Бишамон едва ослабила хватку и скользнула ещё ниже. Усмехнулась. Похоже, её забавляла твёрдость члена и мягкость яичек. Опасаясь полностью потерять контроль над ситуацией, Казума мягко отвёл её ладонь от паха, запрокинув ей руки за спину. Её рот приоткрылся в изумлении и радости. Брови изогнулись. Она вся потянулась к нему, приказывая не останавливаться. Он чуть приподнялся на ней, возвышаясь. Теперь он смотрел сверху на женщину, что любил. На богиню, что лежала под ним и стонала от его прикосновений. Казума двигался медленно не смотря на нарастающую страсть. Затем, он стал двигаться в ритме, которому она постепенно подчинилась. Казалось, время длилось вечно. Он отвечал на её крик своим собственным. Казума почувствовал, что теряет контроль и полностью отдался ритмичным движениям и какому-то звериному чувству, что накрывало его изнутри. Через несколько часов они проснулись в гнезде из одеял, покрывал и разодранной простыни. Казума лежал рядом с женщиной, которую любил. Его кожа всё ещё хранила тепло в тех местах, где она касалась его. Лопатки саднило, в местах, где она оцарапала его кожу. Ему бы хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Но осознание, что скоро их всё равно призовут набатом било в голове. Скоро снова начнётся новый виток борьбы с нахлынувшими толпами аякаши и разоблачением личности Мага. Но сейчас можно было просто обнять её за мягкий живот, прижать к себе и наслаждаться близостью.