Самое действенное лекарство

Танцуй же со смертью,  мой глупенький бог. (Мюзикл "Последнее испытание")

             Ник устало потер глаза. Судя по непроглядной тьме за окном, было уже далеко за полночь. Страшно представить, сколько времени он убил на очередное зелье. Из тех, где вроде ничего сложного, но концентрация нужна предельная. Немного ошибешься с дозировкой ингредиентов и… Нет, об этом лучше не думать. Гоббс тряхнул головой и залпом допил содержимое кружки, стоявшей по левую руку. Горечь холодного кофе разлилась по языку, приводя в чувство.       Дождавшись, пока зелье в котле закипит, маг взял последний ингредиент — слезы василиска в пробирке. Ощущение того, что очередной эксперимент почти закончен, пьянило, глаза слипались. Рука, занесенная над котелком, дрогнула, и вместо трех капель в зелье вылилась добрая половина содержимого пробирки.       «Твою ж…!» — мысленно выругался юный зельевар и машинально заслонил лицо рукой. Взрыв, грянувший мгновение спустя, сопровождался такой яркой вспышкой, что Гоббс зажмурился. В лицо дохнуло нестерпимым жаром, а следом пришло странное чувство ни то полета, ни то падения. Может, оно длилось секунду. Может — вечность.       «Так, наверное, падают в бездну», — отрешенно подумал Гоббс.       Если бояться каждого неудачного эксперимента, недолго или с ума сойти, или заикой остаться. Поэтому вместо страха было только глухое раздражение.       «Ну и долго еще лететь, интересно?» — хмыкнул про себя парень и машинально сгруппировался, но глаз не открыл.       Кто-то свыше явно услышал этот недовольный вопрос и решил дать на него ответ в весьма жесткой и холодной форме. Гоббсу показалось, что колени и локти буквально впечатало в то ли в плитку, то ли в брусчатку.       «Вот и долетался», — сказал себе маг, морщась от боли. Открыв глаза, он увидел, что стоит на четвереньках, упираясь локтями в пол.       «Все-таки плитка», — мелькнуло в мозгу.       — Надо же, нечасто ко мне гости так эффектно заявляются, — добродушно хохотнул где-то впереди мягкий грудной голос с легкой хрипотцой.       Гоббс, нетерпящий насмешек в свой адрес, рывком принял вертикальное положение и поморщился. Ушибленные конечности саднило.       «Могло быть и хуже», — сказал себе маг и осмотрелся.       Взору предстал просторный зал, отделанный в фиолетовых тонах. На потолке затейливая серебряная лепнина, на стенах то тут, то там, виднелись светильники в виде черепов и летучих мышей. Взглянув перед собой, парень замер. В десятке шагов от него располагался обитый пурпурным бархатом трон, на котором гордо восседала длинноволосая брюнетка. Мертвенная бледность вкупе с тонкими чертами лица выдавала в ней аристократку. Она была необычайно красива, но эта холодная красота пугала и отталкивала. Высокие скулы и льдисто-голубые глаза с легким прищуром придавали незнакомке особый шарм, а кроваво-красные губы невольно притягивали взгляд.       Внутренний голос шептал Гоббсу, что эта женщина опаснее, чем кажется.       Брюнетка тем временем встала с трона и неспешно направилась в сторону своего гостя. Расшитое серебром платье черного бархата плотно облегало точеную фигурку, струясь до пола, а в каждом шаге было столько достоинства и стати, что Ник невольно залюбовался.       Подойдя к парню, женщина мазнула взглядом по его лицу.       — Некромант? — осведомилась она.       — Да, — внезапно охрипшим голосом откликнулся Гоббс. Казалось, женщина чего-то ждет, но чего именно, Ник понять не мог и потому просто стоял и смотрел на нее.       — Спишем на волнение, — снисходительно сказала она наконец и протянула руку для поцелуя.       Ник машинально припал губами к алебастровой руке и вздрогнул. Она была холоднее всех льдов арктики вместе взятых. Можно было бы предположить, что перед ним обычная некромантка, если бы не ее манера держаться и этот повелительный тон. Мага прошиб холодный пот.       «А, нет… хуже быть не могло, — мрачно подумал он.— Потому что хуже некуда». Мало кому удавалось уйти из Чертогов Смерти.       — Ваше величество, — выдавил из себя Гоббс и, отпустив ее руку, поклонился.       — Оставь, — поморщилась она. — Я предпочитаю, чтобы меня звали Мадам.       — Как вам будет угодно, — с достоинством отозвался парень.       — Вижу, что ты не из робких, — одобрительно улыбнулась женщина. — Представься и расскажи, что привело тебя ко мне.       Маг сцепил ладони в замок и облизал враз пересохшие губы. Назвать Смерти свое имя значило подписать себе приговор. Того, чье имя узнала Королева, уже ничто не спасет. Но не представиться он тоже не мог, чтобы не вызвать на себя монарший гнев. Оставался только один выход.       — Полагаю, вашему величеству и так известны имена всех ее верных слуг, — обалдевая от собственной наглости, выпалил он.       Мадам замерла от неожиданности. Сказать, что это не так, она не могла, ибо какая же королева не знает своих верных слуг.       — Дерзкий мальчишка, — прошипела она, обретя дар речи, и вдруг рассмеялась.       Гоббс почувствовал, как по коже поползли мурашки от этого утробного нечеловеческого смеха, похожего на шелест наждачной бумаги. Хохот Мадам проникал в потаенные уголки души, заставляя все внутри болезненно сжиматься от ужаса. Брюнет крепче сцепил ладони, борясь с желанием осенить себя крестным знамением.       — Знаешь, ты мне нравишься, маг, — отсмеявшись, сказала Мадам. Она подошла к парню почти вплотную и медленно провела длинным алым ногтем по его щеке.       Ник нервно сглотнул, но внешне остался невозмутимым.       — Проси, чего хочешь, храбрец, — томно прошелестела Мадам. — Власти. Могущества. Богатства. Я исполню все.       Гоббс нервно усмехнулся. Он прекрасно понимал, куда клонит Темная Госпожа. Все в обмен на самое дорогое — жизнь. Он будет богат, силен и знатен, но навечно останется здесь. Станет пленником в этом дворце.       «Гулять так гулять! Наглеть так наглеть!» — бесшабашно подумал он.       — Ваше предложение очень лестно, Мадам, — парень растянул губы в фирменной жутковатой улыбке, — но я прошу лишь одного: свободы.       Бледное лицо королевы удивленно вытянулось.       — Свободы? — переспросила она, словно боясь, что ослышалась.       — Вы сказали, что выполните все, — в зеленых глазах Ника загорелись лукавые искорки.       Мадам на мгновение задумалась, а потом вдруг решительно сказала: — Хорошо. Если найдется в мире живых та, что не побоится прийти сюда за тобой, ты будешь свободен.       При всей своей выдержке Ник не смог сдержать облегченного вздоха. Такой человек у него, к счастью, был. Верная сообщница, которая, к тому же, питала к нему симпатию.       — Не прогадай, — насмешливо сказала Мадам, видя как загорелись глаза ее гостя. — У тебя всего одна попытка.       Парень покосился на хозяйку замка и подошел к зеркалу в витой кованой раме, висевшему на дальней стене.       «Только бы Этель была в своей комнате», — подумал маг. Он медленно положил ладонь на холодную зеркальную гладь, прикрыл глаза и сосредоточился, вызывая в памяти облик мисс Хэллоу. Стекло под пальцами нагрелось, обволакивая кожу приятным теплом.       «Ответь, Этель! Ответь!» — мысленно взмолился он.       — Гоббс? — раздался глухой голос из зазеркалья.       Парень убрал руку и открыл глаза. Вместо его отражения из зеркала на него смотрела верная помощница.       — Гоббс, где ты? Я не узнаю это место.       «И не дай Небо тебе его узнать», — грустно усмехнулся маг. — Некогда объяснять, — отчеканил он, отогнав все лишние мысли. — Слушай меня внимательно.       Когда он закончил рассказ, Этель выглядела крайне растерянной и испуганной.       — Погоди-погоди, — нахмурилась она. — ОТКУДА мне тебя забрать?       Ник хмыкнул. В общем-то, он прекрасно понимал растерянность подруги. Не каждый день поступают столь «заманчивые» и откровенно пугающие предложения.       — Из Чертогов Смерти, — повторил он. — Это в нижнем мире.       — Я знаю, где это, — буркнула мисс Хэллоу. — Иди ты знаешь куда?       — Этель, послушай…       — Я из-за тебя подставляться не собираюсь! — припечатала взбалмошная ведьмочка, и связь оборвалась.       — Мрак тебя побери! — процедил сквозь зубы Гоббс, досадливо ударив ладонью по раме. Шанс на спасение был истрачен впустую. И от этого осознания хотелось выть.       — Глупый маг, — сочувственно раздалось над ухом — мало кто отважится прийти ко мне по доброй воле. Холодные руки мягко легли на его плечо. — Станцуй же со мною, мой глупенький маг, — томно проговорила женщина, обжигая его ухо ледяным дыханием.       Ник вздрогнул всем телом. В зеленых глазах мелькнул ужас.       «Танец со смертью. Финальный аккорд не слишком долгой и удачной жизни», — тоскливо подумал парень.       Что ж, выбирать не приходилось. По крайней мере, это будет красиво.        Гоббс резко развернулся и, сверкнув улыбкой, протянул партнерше руку. Мадам не раздумывая вложила тонкие пальцы в ладонь партнера.       «Не вальс же с НЕЙ танцевать», — фыркнул про себя Гоббс и решительно повел партнершу в ритме танго.       Маг двигался легко и уверенно, изо всех сил стараясь не смотреть в льдисто-голубые глаза. С кошачьей грацией и обезоруживающей улыбкой он уворачивался от касаний Мадам, не разрывая танца.       «Только бы выиграть еще хоть пару минут!» — отчаянно билось в висках, когда партнерша потянулась к его губам. Он понятия не имел, зачем нужны эти две минуты. Что они изменят, если помощи ждать неоткуда? Подчиняясь интуиции, парень вытянул руку, отстраняя от себя Мадам.       — Глупенький маг… — тихо рассмеялась она, снова подходя ближе и кладя ладонь ему на грудь. — Ты еще не понял, с кем связался?       Ник замер, ощущая, как страшный, мертвенный холод сковывает сердце.       — Покорись мне, и больно не будет, — проворковала Мадам, обвивая руками его шею. Ледяное дыхание королевы коснулось тонких губ, но Ник даже не шелохнулся. — Я дам тебе покой, — с улыбкой змея-искусителя вещала она. — Вечный, нерушимый покой.       — Покой… — завороженно повторил маг. — Все ищут покоя…       — Все ищут, но не все находят, так что тебе повезло, — усмехнулась Мадам и накрыла губы своего пленника поцелуем. Сонное оцепенение волной разлилось по телу, ноги резко стали ватными. Не в силах ответить на поцелуй, Ник пошатнулся и закрыл глаза.       «Как же хочется спать», — мелькнуло в мозгу. Кто-то подхватил его под спину, не давая упасть.       «Холодно…» — подумал маг, уже не пытаясь бороться. Свобода? К чему она? Ведь есть покой.       — Оставь его! — словно сквозь слой толстой ваты донеслось до Гоббса.       Страховавшая его рука резко убралась. Следом раздался глухой удар, и парень понял, что лежит на полу. Странно, но боли не было.       — А ты еще кто такая?! — долетел до слуха голос Мадам.       — Та, которой он нужнее, чем тебе!       «Какой знакомый голос… Такой звонкий, решительный. А еще он бывает совсем другим, ласковым и тихим. Где я его слышал?» — подумал Гоббс.       Напрягать память не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Лишь бы его не трогали и дали спокойно поспать. Но мечтам не суждено было сбыться. Кто-то звонкоголосый и крайне настойчивый присел рядом и начал старательно тормошить его.       — Ник! Вставай! Вставай, иначе я не смогу тебя увести! Ник! Ни-и-ик! Гоббс!       «О небеса! Ну Ник… Ну Гоббс… Дальше-то что? Какого черта мне не дают вздремнуть?!» — раздраженно подумал маг и отмахнулся от назойливого будильника.       — Отцепись!       На несколько секунд воцарилась благоговейная тишина, а потом «будильник» тихо сказал: — Небо с тобой! Спи! Тим с Азматом два твоих гримуара случайно чаем залили. Порадуются, что ты не вернешься.       «Р-раздолбаи! Сколько раз просил не есть в комнате и не трогать мои книги?!»       Поднявшаяся в душе волна злости заставила парня открыть глаза.       — И главное, пришли ко мне, мол, «Милли, спасай», — возмущенно продолжал «будильник». — А я что сделаю? Чернила от воды расплылись, не спасти уже. Но ты спи, спи.       — Убью… — простонал Ник, с трудом садясь на полу.       Голова гудела, как после недельного кутежа, перед глазами все плыло.       — Очнулся? Вот и славно, — облегченно выдохнула Милдред.       — С книгами что? — едва ворочая языком, спросил парень.       Ответом стал протяжный вздох и возмущенное: — Вот кто о чем, а?! Ничего… —Девушка осеклась, — хорошего с твоими книгами! Идем, может ты что-то спасти сможешь.       Маг медленно встал, тяжело опираясь на подставленное плечо.       — Что ж, ведьма, твоя взяла, — насмешливо сказала наблюдавшая за этой сценой Мадам. Она задумчиво оглядела Гоббса и лукаво прищурилась: — Вот твоя свобода, маг. Я даже открою вам двоим портал. Только все равно далеко ты от меня не уйдешь!       Ник нахмурился и открыл было рот, но тут их с Милдред утянула черная воронка портала-смерча.

***

      Гоббс с удивлением и восхищением косился на свою спасительницу, едва переставляя ноги. Скажи ему недавно, что эта хрупкая, маленькая ведьма будет практически тащить его на себе по коридору академии, он только посмеялся бы. Но сейчас было не до смеха.       — Можно было и поближе к комнате выход настроить, — недовольно буркнул парень, тяжело дыша.       — Скажи спасибо, что хотя бы выбрались, — нервно хихикнула Милли. — А что Жучихе не попались — вообще отдельное счастье.       Парень криво усмехнулся. Да уж, вредная комендантша куда страшнее Мадам. С последней можно хотя бы попробовать договориться, а первая если пристанет, то не отвяжется.       Гоббсу казалось, что прошла целая вечность, прежде чем они наконец дошли до комнаты.       — Дверь открыть сможешь? — тревожно спросила Милдред.       Маг оскорбленно фыркнул и приложил ладонь к двери.       С недавних пор в академии ввели систему считывания энергетики, и теперь дверь в комнату мог открыть только хозяин или тот, кому он дал доступ.       «Не той ведьме я позволил приходить в любое время, ох не той!» — сокрушенно подумал Ник, вспомнив об Этель.       Щелкнул замок, и дверь медленно отворилась.       — Аккуратно, не торопись, — приговаривала Милдред, заводя Гоббса в комнату.       Ведьмочка усадила его на кровать и направилась к выходу.       — Мил!       Она замерла в полушаге от двери и обернулась.       Парень быстрым движением убрал лезущую в глаза челку и смущенно улыбнулся.       — Спасибо тебе. Ты удивительная. Ты… — он осекся, помолчал немного и выдохнул: — Мой самый близкий друг. Лучший друг.       Девушка словно оцепенела от этих слов и уставилась на однокурсника так, будто видела его впервые. В голубых, как ясное июльское небо, глазах заблестели слезы.       — Ты вроде умный, но такой дурак! — выпалила она после секундной паузы и выбежала из комнаты.       — Милли! Милли, постой! — крикнул Гоббс и вскочил с кровати, но дверь уже закрылась. В другой ситуации он догнал бы беглянку и вытряс из нее душу, требуя объяснений. Но сейчас во всем теле была такая слабость, что даже стоять удавалось с трудом, а о беге и речи не было.       — Конец света! — раздраженно рыкнул Гоббс и навзничь рухнул обратно. — И что я такого сказал?!

***

      Хорошо, что существуют выходные! Жаль только, заканчиваются они быстро. Завтра нужно будет снова идти на учебу и встречаться со своим «лучшим другом».       Милдред, стоявшая за барной стойкой, закусила губу, чтобы не расплакаться. Девушка вспомнила, как болезненно сжалось сердце, когда она услышала разговор Ника и Этель. Не раздумывая ни секунды, рыжая ведьмочка бросилась к Шейкшафту. В мозгу билось только одно: «Спасти! Успеть!»       — Я знал, что эксперименты этого юноши до добра не доведут, — покачал головой Шейки, выслушав сбивчивый рассказ своей студентки.       — Помогите, профессор, — Милли молитвенно сложила ладони. — Вы ведь можете меня туда переправить!       Старик задумчиво нахмурил кустистые брови.       — Я-то могу, — начал он. — Но… неужели тебе не страшно?       Девушка потупилась. Кто не боится идти туда, откуда может не вернуться? Только вот перспектива никогда больше не увидеть серо-зеленые глаза и наглющую ухмылку пугала гораздо сильнее.       — Я должна пойти, профессор, — твердо сказала она.       Шейки понимающе кивнул и погладил ученицу по вихрастым рыжим волосам.       — Любовь порой толкает на такие безумства, что диву даешься, — глубокомысленно изрек он. — Истинное чувство светлого сердца сильнее любой магии.       Милдред смущенно зарделась.       — Профессор, я не…       — Разве? — перебил ее и старик ласково улыбнулся. — Абы за кем ТУДА не ходят, девочка. Но не волнуйся, никто не узнает. — Он вдруг хитро подмигнул и добавил: — И о твоем путешествии тоже.       «Конечно! Кто ж еще рискнет добровольно на тот свет отправиться? Только лучший друг!» — со вздохом подумала Милли, намазывая на хлеб толстый слой ореховой пасты. За два дня, прошедшие с момента их возвращения из Чертогов, она так и не увиделась с Ником. Да и вообще в общагу приходила только спать, пропадая в кафе. Работы здесь всегда было много.       — Ты чего в последнее время как в воду опущенная? — тревожно спросил подошедший Бен.       «Неужели и впрямь так заметно?»       Милдред вдруг стало стыдно за свою кислую физиономию.       — Все в порядке, Бен, честно, — она попыталась выдавить из себя подобие улыбки.       Парень уселся на барную стойку и серьезно посмотрел в голубые глаза.       — Если я чем-то могу помочь, только скажи.       — Спасибо, — растроганно пробормотала девушка.       В этот момент двери кафе распахнулись, и в помещение влетели запыхавшиеся Тим и Азмат.       — Ребят, вы чего? — Милдред удивленно посмотрела на однокурсников.       — Все потом! Идем скорее! — прохрипел Азмат, упершись ладонями в колени.       Милли поймала себя на мысли, что он похож на Кролика из «Алисы в стране чудес»: такой же взволнованный и суетливый. Страх холодной волной сковал сердце. Что же должно произойти, чтобы этот неунывающий балагур так себя вел?       Сорвав с себя фартук, девушка рванула к выходу. Оказавшись на улице, троица без лишних слов взялась за руки и исчезла.

***

      — Лазарет? — Милдред удивленно осмотрелась. — Зачем мы здесь?       — Мил, ты только не нервничай, — начал Тим.       Лучший способ успокоить человека — это сказать ему «только не нервничай». Работает безотказно. Но в другую сторону.       — Что случилось?! — воскликнула девушка, вцепившись однокурснику в плечи.       — Гоббс…       — Что с ним?! Какой рваной мантии я из вас все клещами тяну?!       Парень мягко разжал тонкие пальцы, судорожно стискивающие его плечо, и кивнул на дверь палаты слева от себя.       Понимая, что других объяснений не дождется, девушка распахнула дверь, влетела внутрь и замерла. На больничной койке лежал, прикрыв глаза, дряхлый седовласый старик.       Милдред в ужасе оглянулась на Тима.       «Неужели это он»? — читалось в ее взгляде. Парень сочувственно вздохнул и кивнул в ответ на немой вопрос.       Милли прикрыла рот дрожащей ладонью и на негнущихся ногах подошла к койке.       — Ник, — тихо позвала, присаживаясь у изголовья.       Старик медленно открыл глаза, и попытался улыбнуться.       — Ты все-таки пришла, — почти неслышно сказал он.       — Разве я могла не прийти? — девушка шмыгнула носом и бережно убрала с морщинистой щеки налипшую прядку.       Гоббс с явным трудом поднял руку и прижал ее ладонь к своей щеке.       — Посиди со мной немного, — ласково попросил он. — Уже недолго осталось.       «Ну уж нет! Не для того я за тобой в Чертоги пошла, чтобы снова потерять!» — подумала Милдред. Встретившись с Гоббсом взглядом, она почувствовала, как в груди полыхнул огонек. Это были глаза юноши. Глаза ее Ника.       — Не отводи взгляд, — попросила ведьмочка тихо.       Чем дольше она смотрела в эти лукавые серо-зеленые глаза, тем жарче становилось внутри. Бесконечная, всеобъемлющая нежность разрасталась в душе, словно огненный шар, заполняя все естество юной ведьмы и требуя выхода.       Подчиняясь порыву, Милли обняла Гоббса, крепко прижав его к себе. Пламя, сжигавшее сердце, хлынуло с ладоней неудержимым потоком.       — Ты хоть понимаешь, что делаешь? — изумленно спросил Ник.       Девушка не понимала, но твердо знала только одно.       — Я тебя ни за что не отдам, — сказала она, чувствуя, как тело сотрясает крупная дрожь.       Мир вокруг Милдред исчез. Был только нестерпимый жар ее сердца. Жар, который она не могла контролировать. Жар, который поглощал ее.       — Милли, остановись! — донеся до слуха испуганный голос.       Но остановиться она уже не могла. Она теряла себя, растворяясь в пламени собственной души.       — Сумасшедшая ведьма! — рыкнул рядом кто-то очень знакомый и впился в ее губы требовательным, болезненным поцелуем.       Жар мигом схлынул. Милли поежилась, словно ее окатили ведром ледяной воды, и отстранилась.       — Ник? — ошалело спросила она, глядя на молодого зеленоглазого брюнета.       — Ты снова спасла меня, Мил, — смутился маг. — Открыть душу и отдать бòльшую часть своего резерва — это подвиг. Спасибо.       «Такими темпами я скоро Геракла по количеству подвигов превзойду», — хмыкнула про себя девушка, но в слух сказала совсем другое: — Не стоит. Мы же друзья.       Гоббс скользнул взглядом по ее лицу, на миг задержавшись на пухлых губах.       — В эти два дня я много думал, Милли, — серьезно сказал он.       «Интересно маг колдует сорок два часа подряд! Мы еще и думать умеем?» — хмыкнула изумленная девушка и выжидательно уставилась на него       — Ты удивительная, Милли! — выдохнул он.       «Тьфу ты! Хоть бы что новое сказал!» — разочарованно подумала Милдред и поднялась.       — Я знаю, что я твой лучший друг, — кисло улыбнулась она. — Извини, мне пора.       Гоббс схватил ее за руку.       — Я люблю тебя! — выпалил он, сжав в ладони ее тонкие пальцы.       От неожиданности Милли плюхнулась обратно на койку. Ник приподнялся на локте и впился в губы своей спасительницы долгим, упоительно-нежным и сладким поцелуем. Девушка подалась вперед и обвила руками его шею. Время застыло, исчезло под властью тонких мягких губ. Милдред уже не понимала, где ее дыхание, а где его. А может, оно всегда таким было — одним на двоих.       — Молодые люди, вы б постыдились, — донесся до них ворчливый старческий голос. — Это все же лазарет, а не дом свиданий.       Гоббс медленно отстранился.       — Простите, доктор Àристер, — покаянно сказал он, хотя в глазах сверкали веселые искорки.       Старый доктор вытаращился на парочку поверх очков.       — Это вы сняли метку смерти?! — изумленно спросил он.       — Кажется, да, — Милдред смутилась.       — Невероятно! — Àристер всплеснул руками. — Знаете ли, голубушка, с такими заклятиями ни один целитель не может работать, не то что маг или светлая ведьма.       Гоббс притянул к себе вконец стушевавшуюся возлюбленную и нежно провел ладонью по ее щеке, шепнув: — Иногда любовь — самая лучшая магия и самое действенное лекарство.       

END