скейт-сердечко

Ланга хранит каждый из скейтов, которые ему сделал Рэки, — даже вконец сломанные, те, что никакому восстановлению уже не подлежат — даже если бы за них взялся сам Рэки. Особенно такие. Ланга знает: любой другой скейтер — какой-нибудь Джо так уж точно — запросто бы вынес их все на помойку: к чему дома хранить истоптанную, заезженную, изломанную древесину — да ещё и со стёршейся краской, — верно? Ланга такое отношение, пожалуй, может понять. Но не разделяет вовсе. Ведь каждый из его — Рэки — скейтов по-своему уникален. У каждого из них — своя история. И Ланга дорожит ею. Трудом Рэки Ланга дорожит тоже. Поэтому-то как-то так и получается, что со временем сломанные скейты отвоёвывают в комнате Ланги для себя целый уголок. Уголок этот по сравнению с остальной частью комнаты Ланги представляет собой какой-то взрыв красок: Рэки всегда любил использовать яркие цвета для дизайна своих скейтов; Рэки этой привычке с течением времени не изменяет. Ланга в этом уголке скейты этажерочкой — один поверх другого — складирует, по хронологии (ещё немного — и он их категоризировать начнёт, подписывать, словно музейные экспонаты: этот был изготовлен тогда-то, прослужил с такого-то числа по такое-то, сломался при таких-то условиях). Выбивается из этого негласного хронологического порядка один лишь скейт, который Ланга каким-то чудом умудрился в своё время переломить ровно посерединке, аккуратно — и эстетично в своём роде — до ужаса, так, будто это его не он, скейтер, при выполнении трюка сломал, а какой-то творческий варвар распилил-обработал лобзиком, рубанком — да и мало ли ещё чем. Этот скейт Ланга в своё время по фану сложил сердечком поверх остальных — да так потом и оставил, а новые части этой арт-композиции начал под него подкладывать. Так что да, Ланга хранит каждый из скейтов, которые ему сделал Рэки, — но Рэки об этом и знать не знает (до поры до времени, конечно). Хотя Ланга это не то чтобы скрывает. Рэки узнаёт, когда впервые к Ланге в гости заявляется: мама Ланги, о нём наслышанная, тогда уже настаивает на знакомстве. Стопочка сломанных скейтов со скейтом-сердечком сверху Рэки первой бросается в глаза, когда Ланга показывает ему свою комнату. Рэки тогда замолкает на полуслове, привлекая этим внимание Ланги. Ланга же, к интерьеру своему привычный, недоумённо прослеживает его взгляд. И мигом всё понимает. Ланга себя корит за то, что это не предвидел, что ничего заранее не предпринял. Ланга тогда краснеет немного. Ланга теряется: он не хотел показаться Рэки странным. Совсем нет. Но вот Рэки находится быстро. Рэки ведь польщён, на самом-то деле: это ведь его скейты даже сломанными так бережно хранят. И да, это необычно для скейтера, странно немного, сентиментально уж точно — и сам-то он так не делал. Но Лангу, пожалуй, понимает. Так что Рэки говорит: "А что, здорово выглядит!" — замолкает на секундочку, а после немного дразняще добавляет: "Не знал, что ты у нас, оказывается, ценитель", — и уже более искренне: "Скейт-сердечко мне нравится". Ланга ему в ответ, не глядя в глаза, неуверенно улыбается — но улыбка мигом переходит в искренний смех, когда Рэки его по волосам трепать принимается. Тему они меняют с лёгкостью, оставляя неловкость и неуверенность позади. И в итоге этот случай только укрепляет их дружбу и взаимное доверие.