No Time To Die

Эрен больно проехался руками по щебёнке. Эрен понял, что попал. Эрен понял, что самое время умирать. Эрен понял, что больше Микаса его не спасет. Was I stupid to love you? Was I reckless to help? Was it obvious to everybody else... Болью в голове и раздражением в ладонях отдавались попытки стереть кровь с рук, но Эрен уперто тер кожу на ладонях, ещё больше стирая её, с открытых ран. Йегер долго размышлял над тем, что ему стоит делать дальше, но сейчас букально был в прострации — мысли кружились над головой, как раньше Микаса вокруг него, когда он снова расшиб колени либо губу, ввязавшись в драку с мальчишками с соседней улицы. Микаса, Микаса, Микаса... Сейчас же она далеко не кружилась вокруг него, не пыталась помочь, не хотела даже прийти. Да, его словили. Да, сейчас он стоит напротив замызганного и побитого зеркала, твердя себе одно и то же. Да, он снова повторяет: — Борись. Борись! БОРИСЬ! И, пусть интонация говорила об обратном, он говорил слова шёпотом, хоть и слишком эмоционально. Услышав тяжёлое дыхание Зоэ рядом с прутьями, за которыми он был спрятан, парень прикрыл глаза, чувствуя себя двояко — он не хотел делать то, что сейчас сделает, зато все снова шло по плану. Эрен знал, что после прихода Ханджи, никого к нему не пустят. Эрен знал, что Микаса будет в числе "никого". Эрен был рад, что она больше не подойдёт к такому монстру, как он. That I'd fallen for a lie? You were never on my side Fool me once, fool me twice Are you death or paradise? Now you'll never see me cry Now you'll never see me cry... Послышались мерные и тихие, по сравнение с дыханием Йегера, шаги. Тяжёлый взгляд, постриженные волосы, старый, но тем не менее всегда чистый, бордовый шарф, темно зелёный китель со значком разведки, а так же всегда теплые пальцы, сейчас сжимающие железные проржавевшие прутья. — Эрен... То, как она произносила его имя. То, как она смотрела на него, одновременно, стараясь не вызывать никаких эмоций, — скорее у себя, чем у него, — но и в то же время обеспокоенно, как тогда в детстве. То, как ее отрывистое дыхание слышно даже в другом конце его "клетки", как парень назвал своё временное пристанище. Все это заставляло его верить, что всё может сложиться хорошо. — Что ты здесь забыла? — грубо, хрипло, а так же наигранно зло, но именно сейчас его актёрская игра достигла самого пика — Микаса приподняла глаза к потолку, чтобы блестящая пелена слез не проникла за нижнее веко, скатываясь по разгоряченной коже щеки. — Я хотела проверить, в порядке ли т... Мягкий тон её прекрасного сопрано был прерван его тихим и нервным смешком: — В порядке? В порядке ли я? Действительно, хочешь это знать? — и, пусть вопрос был риторическим, но Эрен точно знал, что Микаса кивнула. Хоть и сама себе. Хоть и стоя к ней спиной. Знал. — Меня заключили сюда, как дикого и необузданного зверя. Парень вдруг повернулся к Микасе, но не всем корпусом, а только голову — стоя в пятнадцати сантиметрах от прутьев, он точно знал, что Аккерман смотрит ему в спину. Её теплая, но тем не менее, бледная ладонь проскользнула между двумя железяками, влеча за собой тонкое запястье, которое, как казалось Эрену, стоит просто схватить чуть сильнее, чем обычно, и они захрустит, отдавая болью во всей руке девушки. В следующее мгновение её ладонь коснулась его спины, медленно проведя по ней. Парень хотел подойти ближе, он знал, что Микасе неудобно тянуться к нему вот так, и дальше бы рука не пролезла. Но он стоял. — Так и есть. — внезапно громко произнесла Микаса. А может, ему показалось, ведь больше никто тишину не нарушал, по крайней мере, несколько минут. Эрен резко повернулся и перехватил ладонь Аккерман, держа его поперек. А как хотелось скользнуть по её пальцам своими и сплестись вместе. Девушка сдавленно ахнула, скорее от неожиданности, а так же от внезапной боли, ведь Йегер намеренно сильнее сжал её пальцы, которые вмиг начали холодеть. Are you death or paradise? — Так если это правда?... Если я зверь? Тварь! Если так, почему ты здесь? — Эрен немного ослабил хватку, а взгляд уже потухших зелёных огоньков его глаз, скользнул по бледному, как никогда, лицу азиатки, с надеждой. Конечно же, скрытой за пеленой безразличия. — Ответь, зачем ты здесь? Эрен хотел услышать что-то утешающее, что-то, чего ему не хватило в словах "Ты — моя семья", тогда, у палатки беженцев, одного из которых Эрен когда-то спас в Марли. — Потому что... — Микаса опустила взгляд на их руки, причем его ладонь держала её, как бы ни казалось странным, нежно. Если глаза его оставались безразличными, то на всё тело его актёрская игра не распространялась. — ...хочу удостовериться, в порядке ли ты, хотя бы физически. Эрен, понимая, что большего от Микасы не дождётся, отпустил ее ладонь. Девушка, стоя и смотря на безэмоционального Йегера, ещё несколько минут, развернулась и двинулась к ступенькам. You were never on my side Fool me once, fool me twice. В один момент она сменила траекторию, и снова оказалась у прутьев, смотря снова в лицо Эрена. Внимательно, изучая каждую эмоцию на его лице. — Я здесь, потому что люблю тебя. Девушка выпалила это быстро, молниеносно. А вот Эрену казалось, что она растягивала слова, как сладкую нугу на языке. Поняв, что Йегер уже вот минуту не реагирует на её признание, она собиралась добавить "как брата", хоть сердце болезненно сжалось. Эрен понимал, что все равно сотрёт Микасе, как потомку Имир, память. Эрен знал, что ему будет больно. Эрен сделал то, что хотел. Парень протянул руку сквозь прутья, дотягиваясь до предплечья Микасы, и резким движением притянул её к себе. Место, где он соприкоснулся с ней, болезненно ныло, ведь пальцы сжались на руке девушки стальной хваткой, но она больше не обращала на это внимания — обветренные и потрескавшиеся от укусов губы Эрена, которые больно царапали всё, к чему прикасались, сейчас сминали её собственные. Но боль они причиняли лишь пару мгновений. Дальше Эрен и Микаса растворялись друг в друге, пока их никто не видит. Украдкой, целуя девушку, хоть это было максимально неудобно, сквозь решетку, сминая, прикусывая и оттягивая нижнюю, уже опухшую от обилия поцелуев, губу Микасы, Эрен понимал, что это единственный в его жизни, действительно важный и приятный момент. Кроме детства, в котором все было беззаботно и хорошо, он не помнил большей радости, чем сейчас просто прикасаться к девушке, хоть и через решетку, хоть и не так, как хотелось бы на самом деле, хоть и трудно сдерживать себя дальше. Он собирался насладиться этим моментом. Какого было его удивление, когда рука девушки проскользнула через решетку, а после притронулась к его мерно вздымающейся груди. Теперь Микаса могла чувствовать его сердце. Девушка погладила место, где чувствовала дикую отдачу его сердца, сквозь темную ткань кофты, а после пропустила ладонь ниже. Насколько было возможно, она хотела очень долго прикасаться к нему, оглаживая рельеф его пресса, забирая второй рукой выбившиеся из пучка пряди, проходясь кончиками теплых пальцев по скуле, а после отпрянуть и пройтись большим пальцем по нижней губе, оттянуть её и следить за тем, как, с одной стороны, опасные, а с другой — какие-то новые и неизведанные, огоньки в глазах Эрена, отзываются на каждое её прикосновение. Это все сводило с ума. Как и Эрена, так и Микасу, которая не имела понятия, откуда у них с парнем с только опыта в деле, касающегося поцелуев и проявления интереса к противоположному полу. Новые чувства, он просто неизведанные, а также неразборчиво проявляющиеся, спутались в голове, и проходя весь путь от мозга до низа живота, заставлял дикое тепло различаться по телам. Эрен отпрянул от Микасы и повернул её к себе спиной. Парень медленно оттянул край воротника её рубашки, вместе с воротником кителя, и прислонился губами к белоснежной шее. Микаса, не сдерживая себя, на свое превелткое удивление, тихо простонала его имя, отчего Эрен ещё больше разгорелся, не смотря на неудобства, в виде решётки. Just goes to show That the blood you bleed Is just the blood you owe. Но шаги с лестницы, заставили их прекратить внезапные ласки. Разгоряченные пальцы Эрена выбрались из-под выпоавленной рубашки Микасы, а сама девушка прикусила губу, чтобы не выдать недовольный стон. Она запахнула китель, поправляя волосы, а Эрен отошёл от решетки, развернувшись спиной к ней. Парень раздосадованно выдохнул, прикрыв глаза, и в следующее мгновение, когда охранник спустился за Микасой, девушка уже не помнила ничего лишнего, что могло бы заставить ход событий идти не так. И даже поднимаясь по лестнице, она чувствовала внезапный прилив любви к Йегеру. Только вот загадка — откуда?... Fool me once, fool me twice... Эрен имел удовольствие, остаться неудовлетворённым. В плане, любви Микасы. Она была, как наркотик. И Микаса, и любовь. Чем больше он получил в тот день, в темнице, тем больше он хотел получить ещё. И сейчас, когда Микаса пробралась к его голове, к титану Прародителю, парень знал, что ещё мгновение — и любви ему больше не получить, никогда. Эрен знал это, лучше всего на свете. Эрен понимал это. Эрен не принимал это. Are you death or paradise?... Микаса хотела остановиться. Микаса хотела забрать тело Эрена, прикрепить его голову к чистому телу, без огромной светящейся хрени, которая смахивала на гусеницу. Она хотела получить его обратно, но почему так сильно, сильнее, чем обычно — без понятия. Один взмах клинком, и Микаса поняла. Микаса поняла это. Микаса сожалела, что не узнала раньше. Микаса понимала, что больше ей не получить Эрена обратно. Now you'll never see me cry... Эрен считал, что заслужил такой конец. Эрен знал, что ему так и надо. Эрен не понимал, почему он всё ещё дышит и чувствует теплые ладони Микасы на своих щеках, а такие родные губы — на своих. — Сейчас не время умирать,— произнёс знакомый голос, когда ощущение мягких губ Микасы, пропало.