Белые начинают и выигрывают

С одной стороны, было просто — Алтан показывал, как ему нужно, чтобы любили; одинокая Несмеяна выдавала, как холодно и пусто то задержавшимся взглядом, то поворотом головы. Завораживающе, как актер из фильма про любовь, и поэтому понятно. Вадим соблазнился легко, поухаживал почти вульгарно — чтобы у Алтана не было сомнений, что его хотят; рисковал сломанными конечностями, продавливая границы, потому что это были не границы, а ледяные стены. Ничего не обещал, не клялся и делал больше, чем от него ждали. Но с другой все шло совершенно не так, как Вадим себе представлял. Он ждал, что когда лёд даст трещину, под ним окажется что-то слабое, а не эта… змея. Алтан относился к своим потребностям и чувствам, как к досадному неудобству, деликатной проблеме, требующей периодического разрешения. Ломать его не получалось, дразнить — тоже, потому что гедонистическая натура требовала брать все, что захочется. Алтан и брал, но исключительно в малых дозах. Снять ломку. Вадим ждал, что ему сломают нос, будут угрожать, а потом сдадутся в крепкие мужские объятия. Алтан же крутил им, как хотел: «Я хочу сидеть на твоих коленях, иди сюда»; «Можешь поцеловать меня»; «Проведи со мной вечер» — и когда Вадим попытался продавить, мол, услуги эскорта оплачиваются отдельно, Алтан молча перевел ему на карту десятку. Слишком уравновешенный и спокойный для того, кто попался на крючок. Вадим начинал ловить искренний азарт и кажется, в отличие от своего золотого, заигрывался. Переспать с Алтаном стало самостоятельной от всех интриг Вадима целью. Когда его, наконец, допустили к телу, Вадим готов был из штанов вылететь. Убеждение, что так вживаться в роль только на пользу делу, таяло стремительно, и для коварного соблазнителя Вадим чувствовал слишком много. Всё, что Алтан сделал — сбросил с плеч легкий халат, кинув Вадиму на колени ткань и оставшись в домашних мягких штанах, сказал: «хочешь — идем в спальню, дальше разденешь сам» — и ушел. А Вадим уже готов был вскипеть. Нет, конечно, молодого красивого парня он не мог не хотеть, предлагают — вали и трахай. Не предполагалось хотеть до желания раствориться в другом человеке и не думать больше ни о чем; не предполагалось злиться на Алтана за то, что пока Вадим пытался к нему подкопаться, он провел его за руку и нашел место у своих ног. Каких, черт возьми, охуенных ног. Вадим принял проигрыш достойно, склонив голову — сначала к гладкой груди, но Алтану не было интересно, когда касаются там. Поцелуи на границе ребер и в живот уже были поинтереснее, но вызвали едва ли одобрение. Мало, все было мало, тот под ним должен был плавиться и гнуться, а не со скучающим видом гладить по затылку. У него еще даже не встало. Вадим рванул с его бедер вниз штаны — и замер. Из-под черной резинки показались извитые золотые узоры. Алтан приподнялся на локтях с недовольным видом, но Вадим не отвлекался от неожиданного открытия. Он потянул ткань ниже, как-то само собой вышло бережнее, возможно, потому что на почти белой коже золото напоминало вязь на фарфоре. Вадим коснулся краев золотых цветов пальцами, почти ожидая ощутить холод. — Нравится? — спокойно спросил Алтан и приподнял ступню, поставив её Вадиму на грудь. — Их редко кто видит. — Сильно больно было? — он продолжил водить по золоту, от нежного бедра до колена, ласково до лодыжки. — Адски. Я только снялся с опиатов после операций и всего прочего, — Алтан не поменялся в лице, — сможешь сделать мне больнее? Вадим сделал вид, что это только про секс, натянув на лицо улыбку и поиграв бровями, хотя все-то Алтан прекрасно понимал. И боли совершенно не боялся. Устроив на своих цветных плечах эти дивные золотые бедра, Вадим подумал, что они слишком хорошо смотрятся вместе. Внутренняя сторона у Алтана была нетронутой, и Вадим от души вцепился в неё зубами, прежде чем легко и дразняще провести по стволу языком. Оскорбительная незаинтересованность быстро была исправлена, когда Вадим взял его член в рот до самого горла. И когда Вадим признал, что придется переигрывать планы, Алтан позволил себе под ним плавиться. Золотые розы расцвели синяками.