Уродливый в своём чувстве

      Плачет, господи, как он плачет. И так непривычно чувствовать его тёплого прижатым к себе.       — Тэхён-а, — ты продираешься сквозь его запутанные кудри, упорно стараясь не причинить боль. Пытаешься гладить неумело. Он в твоих руках как котёнок, не новорождённый, скорее, подросток, который может извернуться как угодно, ты и не знаешь, чего ждать.       А у него что-то подобное истерике, и ты себя толстокожим чувствуешь, потому что в этот момент воспринимаешь его как ребёнка. И боли внутри почти нет. Сожаление не наваливается.       Ты бы по-другому, как ему нужно было, не смог.       — Ты никогда не замечал, хё-он, — рыдает он, ладонь его, прислонённая к лицу, совсем уже мокрая. Тэхёна просто отдельно от причины его рыданий жалко.       — Я замечал, — ты поднимаешь его голову за затылок, отвечая ровно и спокойно. Его губы открыты и искривлены квадратно-болезненно, и тебе при взгляде на лицо Тэхёна отчётливее становится жаль. — Как не заметить такого талантливого, красивого мальчика?       Ты отпускаешь его затылок и трёшь большим пальцем щёку, единожды, но с сильным нажимом. Этим только размазываешь влагу.       — Ни хуя ты не замечал, — его низкий голос скатывается в охриплый, обиженный шёпот, когда он убирает руку от лица.       Глаза смотрят открыто в глаза, и странно, но истерика обрывается действительно так же быстро, как у ребёнка. Радужка у него темнючая и ресницы все мокрые, а взгляд от этого глубже и выразительней. Вот чего ты не замечал, вот до чего дошло только сейчас. А всё, чего он желал — его танцы и прекрасное тело — ты действительно видел раньше. Только невидящий не обратил бы на Тэхёна внимание.       — Я молчал, чтобы ты не залез мне в штаны раньше времени, — блеф. Конечно же. Полез бы он только в шутку своими глупыми руками почти детскими, и ты бы его не подпустил тогда. Да и не было бы никогда такого. Время пришло только сейчас. Всё как надо.       Ты молчал, не чтобы что-то. Ты молчал, потому что не умел хвалить. Не умел восхищаться другими открыто, им в лицо. Потому что сперва видел его и плеваться хотелось — Тэхён всё время теплом и беспокойным холодом щекотал изнутри, и тебе казалось, что всё с ним не так.       Он был прекрасен.       — Врёшь.       — Да, — ты улыбаешься уголком рта, — ты знаешь, почему недодал.       Странно, как ты с ним сейчас разговариваешь и как на него смотришь, и кем отчасти для него являешься. Вряд ли ты должен быть для него авторитетной фигурой. Что-то в этом для отношений есть гадкое, с горьким привкусом ошибки.       Он выразительно смотреть продолжает, одно веко наслоено на другое, это добавляет загадки, вопроса. И Тэхён на самом деле от тебя ждёт.       «Скажи».       — Ты знаешь.       — Я не знаю, — он выплёвывает твёрдо и почти со скрипом зубов. Брови съезжаются, добавляя напора и холодности взгляду.       — Такой ребёнок, — цокаешь языком ты, — тебе всё сказать надо.       — Говорить — это то, что делают взрослые люди, Хосок-а.       Тебя аж мурашками окатывает. С ним ты никогда не знаешь, что тебя поставят на место, потому что секунду назад смотрели снизу вверх.       Пренебрежительный непредсказуемый мальчишка. И прав ведь.       Чувствуешь, как теперь он ставит себя выше тебя, разозлившись.       Ты закатываешь и отводишь глаза.       «Скажи».       Его руки с нежностью обхватывают твою ладонь, словно обнимают.       Он непредсказуемый. Непредсказуемый. Никогда не даст покоя.       Он всё ещё для тебя внутри то самое чувство — тревога, смешанная с теплотой и одновременно холодом.       Ты осознаёшь, что теперь боль есть. И сожаление есть. Потому что не Тэхён. Потому что ты сам. Твоя проблема, твой грёбаный нарыв. Раскуроченный им. Хочется сказать напыщенное недовольное «спасибо». А ты ему подчиняешься. Уродливый в своём чувстве.       — Потому что боялся тебя, — губы двигаются неуверенно, и впоследствии горло сжимается спазмом. — Потому что не умею хвалить. Могу пережить чувство радости за другого только внутри себя.       Тэхён знает.       Он размазывает текучую влагу на твоей щеке с сильным нажимом. Украл чей-то способ, так ведь? Дети быстро учатся.       — Ты знаешь, для меня до сих пор это важно, — глаза у него чёрные, когда оплетающая твоё лицо ладонь тянет к нему. — Я буду ждать, когда ты похвалишь меня.       Дети быстро взрослеют. И голос у них охриплый от плача.