Что. Это. Было?

Концерт в Тампере прошёл грандиозно: яркие вспышки пиротехники, профессиональная съёмка, качественный живой звук и ликующая толпа поклонников с плакатами в руках и раскрашенными в красный средними пальцами. Сегодня Blind Channel завершают свой летний тур по Финляндии и полностью переходят к записи четвёртого альбома. Обычно Йоэль не пьёт перед выходом на сцену, так как знает, что может натворить чего-нибудь лишнего, или наоборот, забыть сделать что-то важное. Но сегодня финальное шоу, и он должен оторваться по полной. За двадцать минут до выхода он сидел за кулисами и пил красное вино прямо из бутылки, игнорируя существование пластиковых стаканчиков, стоящих прямо у его ног. — Тебе плохо не будет? — поинтересовался проходящий мимо Нико. — Нет, мне будет очень хорошо, — ответил Хокка и сделал ещё один немаленький глоток, слегка морщась. И он за столько лет не привык к тому, что алкоголь дерёт горло? — Братан, не накосячь, пожалуйста, — попросил Олли, надевая свою бас-гитару и смахивая с неё пылинки. — Да всё окей будет, — старший участник коллектива не намеревался к кому-то прислушиваться. — Да отвалите вы от него, — в гримёрку ввалился Порко, — Всё будет в лучшем виде. — Йоонас, ты тоже бухой? — вздохнул Олли. Нико смотрел на своего парня самым недовольным взглядом, на который только был способен: — Порко, ты где нахрюкаться успел? Я тебя на себе тащить не собираюсь. Ты вообще знал, что нам на сцену через пятнадцать минут? — Парни, всё готово, скоро выходим, — прибежал Алекси с информацией от режиссёров, — Ой-йоооо. — Да да, Маттсон, полюбуйся, в каком состоянии наши молодые люди собрались выходить на сцену самого большого концерта за все восемь лет существования нашей группы, — Мойланен, как фронтмен, был недоволен состоянием участников. — Йоэль, ты стоять-то можешь? — он осторожно подошёл к парню. — Да я даже не пьяный. Так, слегка подвыпивший, — он встал со стула, немного пошатнулся, но не упал, — Погнали на сцену. — Я уже бегу, — Йоонас на заплетающихся ногах подошёл и взял у Олли протянутую ему гитару, надел её на плечо и поплёлся за Хокка. За оставшееся время парни успели немного протрезветь, но по ним всё равно было видно, что кто-то решил повеселиться перед концертом.

***

Алекси и Томми уже на своих местах. Олли решил пойти первым, а Йоонас вышел вслед за ним. Вроде без происшествий. Вокалисты тоже на сцене. Можно начинать! Бóльшая часть песен прошли как обычно, без всяких новшеств и косяков, как вдруг Нико краем глаза замечает, что Йоэль слишком уж близко подошёл к Йоонасу, который был максимально увлечён своей гитарой и не обращал на старшего никакого внимания. Хокка завёл предплечье за его горло, как бы придушивая гитариста, не забывая исполнять свою вокальную партию, а потом и вовсе наклонился лицом куда-то в область его шеи, забыв о том, что сверху из-за пульта Алекси открывается прекрасный вид на всё происходящее. Да и Нико не оставил такой перфоманс без внимания. Единственный, кто ничего не замечал, был Томми, которого самого за барабанами было не очень-то видно, несмотря на внушительные размеры и высокий рост. В голове Олли пронеслось не очень мягкое, но такое подходящее «пиздец им». Мойланен решил не заострять своё внимание на увиденном, так как помнил, что Йоэль пьян. Именно пьян, а не подвыпивший, как тот сам выразился. По традиции он подошёл поцеловать Йоонаса в проигрыше песни «Sharks love blood», и, пользуясь случаем, шепнул ему на ухо: — Веди себя нормально. Пьяная голова Порко, конечно же, не сразу поняла, о чём идёт речь. Парни продолжили концерт. Когда Алекси выбежал из-за своего пульта на сцену и запрыгнул на подставку к Нико, тот прошептал: — Делай вид, что всё нормально. После концерта разберёмся с ними вместе. Мойланен видел боль и ревность в глазах диджея. Он приобнял его, после чего поймал на себе злой взгляд Йоэля. Алекси решил убежать от всех них подальше и прыгнул в зрительный зал. Фанаты встретили его криками, визгами и тёплыми объятиями. Все в голос пели давно известные строчки. Маттсон заметил, что Йоэль и Нико тоже спустились к фанам. Перебегая от одной части толпы к другой Алекси почувствовал, как кто-то схватил его за руку и сразу же отпустил. Это был Йоэль. Что мог значить этот жест? Каунисвеси смотрел в глаза людей — вроде они ни о чем не догадываются. Но самая последняя, она же самая известная их песня «Dark side» спалила их по всем фронтам. Поднявшись на сцену, Йоонас , видимо, решил, что мало ему сегодня приключений. Он подошёл и поцеловал Йоэля в губы. Жест, поразивший всех поклонников и участников группы. Что. Это. Было? Алекси стоял потерянный, он на мгновение даже забыл, что на сцене. Больно. Он уже хотел было уйти обратно за пульт, но тут его за руку тянет кто-то очень сильный. В тот же момент на него падает огромная туша Йоэля. — Хокка, да ты бухущий, — Алекси хотел сделать вид, что не видел, как между песнями блондин бегает за кулисы и делает ещё глоток вина, но уже и так всё ясно. — Всё нормально, малыш, — он чмокнул его в район уха, от чего толпа завизжала ещё громче. Но стоять Йоэль мог с трудом. Алекси старался держать его, пока тот не выпрямится, но ему хотелось отпустить парня. Больно прикасаться к нему. Больно видеть его. Больно находиться на одной сцене. В одном месте. В одном городе. Он ждал окончания концерта, когда можно будет уйти в себя и не выходить, пока не будет чувствовать себя более-менее нормально. Уходя со сцены, он мельком взглянул на Нико. Его взгляд был таким же опустошённым, но тот держался лучше, скорее всего, в силу опыта и привычки к частым флиртованиям Йоонаса то с Олли, то с девчонками из клуба, то с другими друзьями и знакомыми.

***

— Погнали в клуб! Отметим завершение тура! — крикнул Порко на весь автобус, который Томми уже хотел вести в сторону Хельсинки. — А давайте завтра? Я так устал, — басист попытался улечься на неудобном автомобильном сидении. — Нет, едем в клуб! Возражения не принимаются! Томми, меняй маршрут, — вечно спокойный Лалли просто выдохнул и забил в навигаторе адрес ближайшего ночного клуба. Ему самому не очень-то хотелось после концерта тащиться в ещё одно не менее шумное место в первом часу ночи. Но Йоонаса переубедить было сложно. Алекси всю дорогу сидел в наушниках и смотрел в окно, думая совершенно о своём, Нико вместе с Олли пытались выкрасть необходимые минуты сна, а пьяные Йоэль и Йоонас всячески веселили водителя, чтобы тот не уснул за рулём. По приезде эти два местных шута вывалились из микроавтобуса как мешки с мусором - такие же чёрные и неуклюжие. За ними вышел Томми, после - полуспящие Матела и Мойланен, а за ними Алекси, по пути снимая наушники. Зайдя в клуб, все участники группы сразу же направились к бару (кто бы сомневался). Немного взбодрившиеся парни начали тусить вместе со всеми, но Алекси продолжал сидеть у стойки и смотреть в одну точку, даже не притрагиваясь к напитку, неизвестно кем принесённому и оплаченному. Он думал только о поцелуе Йоонаса и Йоэля. Не то, чтобы он ревновал - он знал, что между ними ничего нет, и этот поцелуй был просто миксом алкоголя и адреналина от концерта. Но эта предательская боль сжирала его изнутри. Её даже не хотелось глушить спиртным. Алекси просидел так несколько минут, а может и часов. К нему подошёл Нико: — Всё загоняешься по поводу их поцелуя? — Маттсон молча кивнул, — Я думаю, мы с тобой сможем отпустить и забыть эту ситуацию. Это же всё несерьёзно. Мне тоже не очень приятно. Но я уже привык к тому, что Йоонас такой… — он на секунду задумался, — …общительный. Алекс усмехнулся: — Я не ожидал этого от Йоэля. Даже от пьяного. Вообще не могу здесь находиться. Я, наверное, домой поеду. Парням не говори. Я тебе напишу, как доберусь, не переживай. Извини, но это уже невыносимо, — он переместил свой взгляд на всё тех же обсуждаемых Йоэля и Йоонаса, которые в обнимку орали очередной хит нулевых в караоке. — Давай, жду твоего смс, — Нико похлопал диджея по плечу и направился к Томми и Олли.

***

Алекси упал на заднее сидение такси и включил музыку в наушниках. Он смотрел в окно на ночной город. Уже скоро рассвет. По стеклу бьют мелкие капли дождя. Он позволил себе пустить пару слезинок, которые одиноко скатились по щеке от глаза к подбородку и упали на кожаную куртку парня. Подъехав к дому, он бегло приложил телефон к терминалу таксиста и вышел из машины. Оказавшись в квартире, он, забывая закрыть дверь, скинул кроссовки и куртку и сразу же пробежал в ванную и повернул замок. Увидев в зеркале нерасчёсанного черноволосого, заплаканного парня с большими синяками под глазами, он не сразу узнал в нём себя. Умывшись ледяной водой, он снова посмотрел в отражение — ничего не поменялось. Слёзы снова обжигающе покатились по щекам. Каунисвеси осел на пол, зарываясь в отросшие чёрные волосы. Он не хотел плакать - слёзы катились сами. Боль раздирала внутренние органы. Хотелось кричать, но голос как будто пропал. Хотелось бросать всё, что попадалось под руку, рвать и разбивать всё, что рвётся и разбивается, бить в стены со всех сил. Но он просто не мог пошевелиться. Слёзы скатывались к подбородку, капали на одежду и пол, ежесекундные всхлипы не давали нормально дышать. Он не знает, сколько времени он так просидел — один, в ванной, со слезами на глазах и сильнейшей болью внутри. Он совсем забыл, что не написал Нико, и вспомнил об этом только тогда, когда зазвонил телефон. Он посчитал своей обязанностью ответить, хоть и не хотелось: — Ник, извини, что не написал. Мне совсем плохо стало. Я дома, всё хорошо. — Отлично. Может, мне приехать? Или Олли? Или нам всем вместе? — Не нужно, я хочу побыть один. Постарайтесь задержать Йоэля, — он старался не выдать своё состояние, но Нико хорошо его знал и слышал все его всхлипы. — Хорошо. Может, мы уговорим его переночевать у нас. Поплачь, легче будет. Только не вздумай ничего с собой делать. — Я не собирался. Просто очень больно. Спасибо, друг. — Держись, — Мойланен сбросил вызов. Алекси откинул телефон, и новая порция слёз градом полилась из его красивейших голубых глаз. Он подумал о том, что ему пора бы наконец поесть что-нибудь и пойти спать, так как он уже много ночей нормально не спал, а питался одними быстрыми перекусами. Но сил идти, а тем более готовить, не было. Каунисвеси просидел ещё с час в ванной, после чего попытался встать. Голова пошла кругом, ноги подкосились, тело не слушалось. Он сел обратно, пытаясь успокоиться, но выходило с трудом. После чего парень сам не заметил, как уснул.

***

Йоэль проснулся в квартире Нико и Йоонаса. — Парни, у кого-нибудь есть таблетка от головы? — он, походкой медведя, вставшего из спячки, пришёл на кухню, где уже сидели Нико и Йоонас. Рэпер молча поставил стакан воды и положил рядом белый кружочек анальгина, — Что-то случилось? — он понял, что обстановка накалена, — А где Алекси? — Алекси дома, — спокойно, но с долей обиды в голосе сказал Нико. — А я-то почему не дома? Вчера что-то произошло? — Что-то, — усмехнулся Мойланен. — Да вы мне объясните, что происходит, или нет? — он попытался повысить голос, но пожалел об этом, когда виски откликнулись на это сильным спазмом. — Вон у Йоонаса спроси, — кивнул Нико в сторону парня, который пытался «остудить» свою голову бутылкой холодной воды. — Братан, ты чё-нибудь помнишь? — Ни-ху-я, — хрипло и по слогам ответил Порко, — Сначала мне нужно понять, за что на меня обиделся Нико, а потом я буду вспоминать, что вчера было. — Я думаю, нужно сделать наоборот. И тогда мы всё поймём. А Алекси-то где? — Дома, я же сказал, — рэпер сделал себе кофе, так как он выпил немного, и голова у него не болела. — Ты на нас обоих что-ли за что-то обиделся? Расскажи нормально. — А может, тебе фаны объяснят, что вы вчера натворили? — Мойланен пытался намекнуть, но получилось как обычно, — он сказал всё прямо. Йоэль, не отвечая, зашёл в инстаграм их группы и открыл графу «публикации, на которых вы отмечены». Далеко листать не пришлось — на второй или третьей подборке фотографий он увидел скриншоты поцелуя с Йоонасом, их не выглядящие дружескими объятия, придушивания и даже фотографии из клуба. — Порко, нам пиздец, — он кинул телефон гитаристу, встал и начал куда-то собираться. — Блять, Йоэль! Какого хера? — закричал Йоонас и вскочил со стула, забывая о том, что у него только что болела голова. — Я у тебя это хочу спросить, — он уже расчёсывал волосы, стоя у своего любимого места — у зеркала. — Молись, чтобы Алекси сейчас меня за всё это простил. Связался, блять, на свою голову, с горе-гитаристом, — он надел кожанку, схватил телефон со стола и начал обуваться. — Да-да, — недовольно хмыкнул Нико, потягивая кофе из кружки и закусывая круассаном. — Всё, спасибо, парни, я ушёл. Как только Хокка хлопнул дверью, Йоонас подошёл к Нико: — Ты, наверное, не хочешь видеть меня и разговаривать со мной, да? — его хриплый голос звучал виновато, что давило по чувствам Мойланена. — Если бы я не хотел тебя видеть, я бы ушёл, и если бы я не хотел с тобой разговаривать, я бы не разговаривал, — он взволнованно допивал свой кофе, и было видно, как трясётся чашка в его дрожащих руках. — Мне есть смысл извиняться или это для тебя конец? — глаза Йоонаса заблестели. — Какой конец? О группе подумай. Буду терпеть тебя до последнего дня своей жизни. Или пока мы все не разбежимся по какой-нибудь другой причине, — рэпер вздохнул, поставил пустую чашку в раковину и сел на стул, на котором прежде сидел Йоонас. Старший подошёл к нему, опустился на корточки и взял парня ладошкой за пальцы: — Пожалуйста, если ты сможешь, прости меня. Я был не в себе. Мне абсолютно нельзя пить, тем более перед концертом. Я мог подвести всю команду, и я сделал тебе очень больно. Мне очень стыдно, котёнок. Я не заслуживаю тебя и твоей любви. Прости, что я у тебя такой подонок. Прости, если сможешь, — он коснулся губами руки Нико, затем взял вторую и поцеловал сразу две, после уткнувшись в них лицом. Младший почувствовал, как что-то течёт по его ладоням. Йоонас… плачет? — Иди сюда, — прошептал Нико, потянув Порко к себе за руки. Йоонас поднялся, обнял парня, крепко прижимая к себе и целуя в макушку. Тот запустил руки в его мягкие, нерасчёсанные кудри и вдохнул любимый запах. — Как ты меня терпишь вообще? — слёзы блондина капали на волосы младшего. — Люблю потому что. И привык уже к твоему поведению. — Я точно тебя не заслуживаю, — он коснулся любимых губ своими, получая нежный ответ. Отстранившись, Нико вытер слёзы с щёк парня: — Что тебе приготовить? — Ничего не хочу, — с похмелья есть особо не хочется, по крайней мере Йоонасу, — Тебя хочу, — он перекинул младшего через плечо и понёс в спальню.

***

Йоэль долго не мог дождаться такси. Он даже сорвался и накричал на диспетчера по телефону, потому что ему нужно было как можно быстрее попасть домой. Алекси не отвечал на сообщения, игнорировал звонки. Нико сказал, что после того звонка Каунисвеси на связь не выходил. Наконец машина приехала, и он предложил таксисту доплатить, лишь бы он ехал так быстро, как только сможет. — Молодой человек, а вы куда так торопитесь, если не секрет? — На кону жизнь 23-летнего парня. Если я не приеду как можно быстрее, неизвестно, что может произойти, — Йоэль, как обычно, до крайности накрутил себя и пугал других своими навязчивыми мыслями. — Так брали бы свою машину, раз такая срочность. — Я бы попросил без лишних вопросов. Если я не поехал на своей машине, значит на это есть причины. Рули давай и не нервируй меня ещё больше. Йоэль всю дорогу тщетно пытался дозвониться до Алекси. Через 20 минут, стоя уже у порога квартиры, он сильно испугался, когда увидел, что входная дверь не заперта. — Алекси? Алекси… — крикнул он вглубь квартиры, но ответа не последовало. Он запер дверь, скинул кроссовки, снял куртку и побежал по комнатам. Заглянув на кухню, он не увидел никаких признаков появления в этом месте Алекси — всё осталось на своих местах. В гостиной его тоже не было, и диван даже не был смятым — значит на него никто не садился. Он зашёл в их спальню — кровать убрана, или же не была разобрана. Никаких вещей вроде телефона, наушников или рюкзака, указывающих на присутствие Алекси, не было. — Алекси, ты здесь? — ответа снова не было, — Почему же открыта дверь? Йоэль накручивал себя всё больше и больше. Всё более ужасные варианты развития событий всплывали в его воображении. И, конечно же, он испытывал неконтролируемо растущее с каждой секундой чувство вины. Хокка решил пойти в душ, чтобы освежиться после вчерашней весёлой ночи и попытаться немного расслабиться и на ясную голову подумать, что могло произойти и где искать Алекси. Дёрнув ручку ванной, он понял, что дверь заперта. И тут его будто ударило током. До него дошло. — Алекси! — он со всей силы барабанил в дверь и кричал, — Алекси, малыш, ты там? — тишина.

***

Проснувшись от громких звуков, Алекси обнаружил, что он в ванной. Спина болела от сна в неудобной позе. Сколько же он тут сидел? Не важно. Кто так барабанит в дверь? Он спросонья смог узнать голос Йоэля, и слёзы вновь покатились по его щекам. Боль вернулась. К нему вернулось и сознание, он вспомнил всё, что произошло вчера. Он слышал своё имя и громкие стуки в дверь. Не найдя в себе силы больше ни для чего, он снова сел на холодный кафельный пол и повернул замок. Хокка ворвался внутрь ванны: — Господи, маленький мой, — Йоэля бросило в дрожь от увиденной картины. Он взял Алекси на руки и перенёс в спальню. Младший не сопротивлялся — у него не было сил. Он просто плакал, тихонько всхлипывал и не говорил ни слова. Блондин задрал рукава его толстовки: — Слава богу, — выдохнул он, не обнаружив порезов на руках парня, — Алекси, малыш, послушай меня, пожалуйста. Маленький мой, ты что, всю ночь там просидел? — он опустился на колени перед Каунисвеси, поглаживая его по рукам и ногам. Алекс просто кивнул в ответ, не пытаясь сдерживать слёз. Старший взял его лицо в свои руки и повернул на себя: — Твои глаза, малыш… твои прекрасные голубые глаза… они совсем опухли. Такие красные. Ты всю ночь плакал? Из-за меня? — тот снова кивнул в ответ, а слёзы продолжали скатываться по щекам неконтролируемым потоком, — Боже, родной, я же этого совсем не стою. Я не достоин ни единой капли, упавшей из твоих глаз. Послушай меня, пожалуйста, малыш, — Алекси поднял голову на парня, — Я абсолютно не помню всего, что вчера было, я всё узнал с рассказов Нико и из отметок фан-аккаунтов. Я клянусь тебе, я не хотел этого делать. Я не знаю, что со мной произошло. Ты меня знаешь, на трезвую голову я бы ни за что этого не сделал. Я не знаю, как меня могло так разнести с одной бутылки вина, что я полез к Йоонасу. Я даже никогда не задумывался о нём, мы даже с ним враждовали какое-то время. Мне никто, кроме тебя, не нужен, солнышко моё голубоглазое, я безумно сильно люблю тебя. Я виноват перед тобой, я это признаю, и я готов сделать всё, что угодно, чтобы ты меня простил. Я не смогу без тебя жить. Ты самый родной для меня человек. Я понимаю, что я мудак, что я козёл, но я не могу так просто потерять тебя, — он уронил голову на колени Алекси и всхлипнул. Слёзы Йоэля Хокка видели мало людей — мама в детстве, Олли, когда он плакал, потому что думал, что его чувства к Алекси не взаимны, и сам Алекси сейчас. — Йоэль, я бы очень хотел простить тебя, — тихим дрожащим голосом сказал Маттсон, — Но мне сейчас настолько больно, что я не могу даже контролировать свои слёзы. Я прощу тебя тогда, когда утихнет вся боль, которую ты мне причинил. Можешь ли ты чем-то помочь, я не знаю. Но я просто хочу, чтобы ты знал, что мне никогда в жизни не было так сильно больно. И сейчас я бы предпочёл больше никогда в жизни не встать за диджейский пульт, только чтобы никогда больше не видеть то, что я увидел вчера на концерте, — Алекс встал с кровати, снял толстовку и пошёл на кухню за кофе. Через пару минут Йоэль уже стоял рядом. — Малыш, если я отъеду на час, ты обещаешь мне никуда не уходить? — спросил он, подходя к Алекси и хватая его за руку. — Куда я отсюда денусь в таком состоянии? Если будет звонить Нико, скажи, что всё нормально, — он начал пить кофе, попутно нарезая бутерброды. Хокка схватил куртку и пулей вылетел из квартиры, закрывая дверь на личину, чтобы младший точно никуда не ушёл. Более-менее нормально позавтракав, он немного успокоился и решил посмотреть ленту соц.сетей, зная, что ему будет очень больно от обсуждения вчерашнего концерта Blind Channel. Он был рад, что большинство фанатов были также недовольны таким поступком, и что они заступались за них с Нико, при этом ни в чём не обвиняя и не сваливая на них волну хейта. Поклонники пытались выяснить настоящую причину такого поведения парней, споря друг с другом своих догадках. Он полайкал несколько постов и откинул телефон. В душе было пусто. Всё внутри болело и ныло, всё ещё болела спина после ночи, проведённой на полу в ванной. Сильно болели глаза от слёз. Он нашёл силы встать и пойти в комнату переодеться. Раздался телефонный звонок. На экране высветилось: «Нико». — Да, Ник? — Маттсон, ты в порядке? — В порядке, но в обратном. А у тебя-то что с голосом? — он слышал, что Мойланен достаточно тяжело дышал. — Ничего, мы просто уже помирились с Йоонасом, — Алекси слабо улыбнулся: — Я рад за вас. — Йоэль приехал? — Приезжал, пытался извиниться, щас опять куда-то уехал. Сказал, что минут через тридцать приедет, — Йоэль обещал уехать на час, но, посмотрев на часы, Алекси понял, что прошло уже почти тридцать минут с момента уезда парня. — Странный он. Сидел, чуть-ли не слезами обливался, когда тебя рядом не увидел, а щас свалил. — Он очень сильно плакал, когда извинялся. — Ты простил его? — Ник, я не могу. Мне так больно, что я абсолютно не могу контролировать свои эмоции. Может, когда он приедет, мы сможем нормально поговорить и решить это. — Вам обязательно нужно поговорить. Подожди, тебе Йоонас что-то сказать хочет, — Порко уже выхватывал телефон: — Алекси, привет, это Йоонас. — Привет, Йоон. — Я надеюсь, ты не сильно злишься на меня. — Да нет, ничего. — Йоэль ни в чём не виноват. Это я всё начал. Прости, пожалуйста. — Не нужно, Йоонас, я не держу на тебя зла, — он снова слегка улыбнулся, — Всё хорошо, — они поговорили ещё минут десять, и Алекси решил привести себя в порядок. Он расчесал волосы, сделал себе свой любимый косой пробор, умылся, закапал капли в глаза, почистил зубы и дальше по списку выполнил свой ежедневный ритуал по уходу за собой. Увлёкшись, он не заметил, как прошли те тридцать минут, и в двери послышался скрип ключа. Маттсон вышел в коридор. Хокка уже снял куртку и обувь и стоял посреди прихожей с огромным плюшевым белым медведем в одной руке, а в другой была коробка в упаковке с названием любимой кондитерской Алекси — не сложно было догадаться, что там все его любимые сладости. — Это тебе, солнышко, — он протянул игрушку Каунисвеси. Мишка оказался тяжеловатым для ослабевшего за эту ночь диджея, поэтому он положил его на диван. Коробку Йоэль поставил на кухонный стол, — Иди ко мне, — Алекси медленно подошёл к парню. Блондин крепко прижал его к себе, вдыхая родной запах чёрных крашеных волос, — Прости меня, пожалуйста. Мне так паршиво осознавать то, что я сделал. Клянусь, мне никто, кроме тебя, не нужен. Я жить без тебя не могу. Я сделаю всё, что хочешь, только не уходи от меня, малыш, — Йоэль целовал его макушку, чувствуя, как снова намокают глаза. — Да простил уже, — тихо сказал Каунисвеси и прижался сильней к тёплому телу, поглаживая такие родные руки и вдыхая такой любимый запах. — Господи, за что мне вообще такое счастье, — Хокка подхватил младшего на руки и вжался в него с такой силой, на которую только был способен. — Какое счастье? — засмущался Алекси. — Моё персональное счастье — Алекси Матиас Каунисвеси.