Новая тропа

Безмрачный лес был проклят — об этом не говорили вслух, но это чувствовали все. Даже Фэн Синь, который обычно относился к разговорам о проклятых местах как к дрянным байкам, которые годятся только для того, чтобы пугать детей, чувствовал здесь нечто такое… — Что-то не так? — спросил Се Лянь, обернувшись и мельком посмотрев на него из-за плеча. Они шли по тропе к лагерю зараженных Поветрием ликов. Фэн Синь помнил эту дорогу: они с наследным принцем ходили по ней и раньше, но тогда эту тропинку едва могли разобрать лишь они сами, да еще лекари-травники, которые собирали в Безмрачном лесу ингредиенты для своих снадобий. Сейчас тропа стала широкой, и по ней спокойно могли проезжать телеги, везущие в лагерь больных. — Как обычно, — Фэн Синь пожал плечами. — Что тут может быть еще больше не так, чем сейчас? — Но ты нахмурился, — ответил Се Лянь. — Все нормально. Не бери в голову, Ваше Высочество. — Что тут может быть нормального? — подал голос Му Цин, который шел рядом с Се Лянем. Только от звука его голоса хотелось придержать Му Цина за плечо, развернуть к себе и как следует дать кулаком в зубы, чтобы тот прикусил язык хотя бы ненадолго. Му Цин ему никогда не нравится, но раньше раздражение удавалось унять довольно быстро. Сейчас нервы были на пределе. Останавливало только то, что вымотаны до предела были все, и меньше всего Фэн Синю хотелось подводить Его Высочество и затевать драки. Все же тот выбрал Му Цина вторым помощником. Поэтому Фэн Синь снова сдержал себя, стиснув зубы. — Ты бы помолчал, — сказал он почти спокойным тоном. — Ты бы не указывал мне, что делать. — Перестаньте, пожалуйста, — прервал их Се Лянь, и даже в его голосе, всегда спокойном, Фэн Синь услышал напряжение. После его просьбы Му Цин действительно замолчал. Только спустя несколько минут добавил, уже ни к кому конкретно не обращаясь: — Пахнет здесь мерзко. Вроде бы ничего нет, но иногда как повеет… Се Лянь ничего не ответил, но его плечи чуть вздрогнули — Фэн Синь, шедший позади, отлично это заметил. Возражать он не стал — на этот раз он был согласен с Му Цином. Пахло действительно хреново, протухшим мясом, только здесь давно уже не было ничего, что могло бы вонять. Труп младенца был уничтожен, от него не осталось даже горстки пепла. А зараженные не пахли ничем, кроме едкого пота — обыкновенный признак панического, удушающего страха. — Зачем мы идем сюда опять? — Му Цин снова подал голос. — Разве ты нашел способ вылечить пострадавших? Се Лянь долго не отвечал. Фэн Синь уже подумал было, что Его Высочество стал настолько мудр, чтобы пропускать идиотские язвительные вопросы мимо ушей, но тот все же ответил: — Пока я прихожу сюда и делаю вид, что могу излечить пострадавших, они чувствуют себя спокойнее. Это мой долг, если я не могу сделать ничего больше. Му Цин предпочел промолчать. Какого хрена нужно было спрашивать, Фэн Синь не мог понять — они трое прекрасно знали ответ на этот вопрос. Когда они приблизились к лагерю, Се Лянь остановился и развернулся к нему. — Лучше вы передохните и дождитесь меня здесь. Ни к чему вам видеть это снова. — Не считай себя единственным, кто должен страдать за всех, — сухо отозвался Му Цин, вставший на месте со скрещенными на груди руками. — У нас есть духовные силы, и мы тоже можем передавать их зараженным, чтобы облегчить их состояние. — Его Высочество сказал так только потому, что ему надоело смотреть, как ты морщишь нос и закатываешь глаза, — поддел его Фэн Синь и повернулся, чтобы посмотреть на него. Видеть, как бесится Му Цин, всегда было приятно, а теперь это зрелище стало редкой из последних доступных радостей. И действительно, Му Цин стиснул зубы так, что побелели щеки, и гневно раздул тонкие ноздри, как дикая, необъезженная лошадь. И он уже собирался было что-то ответить, вдохнул в грудь воздуха, открыл рот, но Се Лянь оказался быстрее. — Ты прав, — сказал он. — Я хотел, чтобы вы передохнули немного, но с вашей помощью действительно получится закончить с этим намного раньше. Идемте. Фэн Синь усмехнулся, поймал взбешенный взгляд Му Цина, но тот не решился продолжать ссору. И Фэн Синь мысленно записал себе выигрыш. В лагере все было… Нормально. Как обычно. Только с каждым днем понемногу, по капле становилось все паршивее. Воздух тяжелел, в нем висело напряжение. Даже визиты Его Высочества, который теперь был не просто наследным принцем, а вознесшимся на Небеса божеством, спустившимся вниз на землю ради этих людей, почти не приносили облегчения. Они разошлись в разные стороны, присаживаясь к пострадавшим, которые сидели, обессиленные даже не болезнью, а собственным страхом, и вливали в каждого духовную силу. Отдавали понемногу, потому что это все равно не помогало, а тратить драгоценный ресурс Его Высочества не поворачивалась рука. Сам Се Лянь всегда отдавал намного больше. Может быть, поэтому все хотели попасть именно к нему. А может быть, просто потому, что вознесшимся божеством Войны был наследный принц, а не два его слуги. Фэн Синь помогал как мог, время от времени поглядывая то на Се Ляня, то на Му Цина, потому что смотреть на череду одинаково страдающих и искаженных страхом лиц не очень-то хотелось. На другие лица — выросшие на телах, совсем маленькие и побольше, — смотреть не хотелось тоже. Се Лянь выполнял свой долг добросовестно, еще и улыбался каждому, что-то говорил негромко. Фэн Синь пытался делать так же — в конце концов, этих бедняг было жаль, вряд ли их ждет исцеление, но они все равно продолжают упрямо верить во что-то. Му Цин не только не попытался улыбнуться ни разу, но и помогал с таким видом, будто делал одолжение. И даже руками касался едва, как будто ему было невыносимо противно. Фэн Синь едва мог смотреть на это. И все же смотрел. Так легче было выносить неприятное и почти бессмысленное занятие, а к уродливым лицам, выросшим на живых телах, он до сих пор не мог привыкнуть. Когда Фэн Синь в очередной раз посмотрел на Се Ляня, тот кивнул ему и подошел. — Заканчивайте здесь, на поляне, а я пойду в палатки к тяжело больным. Фэн Синь кивнул, почти не поколебавшись. Те, у кого лица на теле успели вырасти особенно большими, не находились вместе с остальными заболевшими, чтобы не поднимать еще больше шума вокруг себя. Их тихо уводили солдаты, которые поддерживали в лагере порядок, и помещали в теплых палатках в другой части леса. Им помогал только Се Лянь, одновременно и успокаивая тоже. К сожалению, ни Фэн Синь, ни тем более Му Цин не могли никого успокоить. Потом Се Лянь кивнул Му Цину, который тоже оторвался от дела и теперь смотрел на них пристально, и ушел по тропинке — тоже отлично протоптанной, но более узкой. Теперь, когда они остались вдвоем, без наследного принца, Фэн Синь стал ощущать присутствие Му Цина рядом в десять раз острее. Он раздражал. Злил безмерно. Фэн Синь украдкой смотрел, как Му Цин хмурит брови, поджимает и без того тонкие губы, цедит неохотно что-то в ответ на обычные вопросы. Как едва касается своими тонкими белыми пальцами: Фэн Синь всегда говорил, что руки Му Цина не годятся ни на что серьезнее, чем мести полы, и даже теперь, когда Му Цин владел мечом немногим хуже Се Ляня, Фэн Синь упрямо не отказывался от своего мнения. Тонкие пальцы. Тонкие руки. Зато желчи и недовольства хватит на целую армию. Му Цин давно уже чувствовал его взгляд, не мог не чувствовать, и от этого его жесты стали еще резче. Наконец он все же поднял голову и посмотрел на Фэн Синя в ответ со злостью. — Тебе нечем заняться? — спросил он ядовито. — Или не очень-то хочется спасать кого-то еще, кроме наследного принца? Конечно же, его слова услышали все, кто сидел и лежал неподалеку, и теперь эти люди смотрели на Фэн Синя… Он даже не стал думать, как они смотрели — ему просто это не понравилось до такой степени, что он вскочил на ноги и подлетел к Му Цину. — Ты!.. Он попытался схватить за плечо, но Му Цин ускользнул в последний момент и поднялся на ноги, встал прямо перед ним, носом почти упираясь в его нос. Фэн Синя всегда раздражало и то, что они были одинакового роста, и у него не получалось смотреть на Му Цина сверху вниз, как ему хотелось бы. — Что? — спросил он, приподняв бровь. Спросил так тихо, что никто из окружающих на этот раз не должен был расслышать его шипения. — Хочешь отойти и сорвать на мне злость? Не стесняйся, пока Се Ляня нет рядом. — Может быть, ты хочешь? — спросил Фэн Синь так же тихо. — Ты думаешь о моих желаниях, как это благородно с твоей стороны. Последнюю фразу Му Цин сказал таким едким тоном, что Фэн Синь удивился мимоходом, как только его язык не расплавился от этого яда. — Мы скоро вернемся, — объявил он, отойдя на шаг. Иначе велика была вероятность начать драку прямо здесь. Му Цин хмыкнул и направился в сторону, чтобы углубиться в лес. Фэн Синь шел за ним, надеясь, что он знает, куда идти. Впрочем, ему было все равно, побить Му Цина он сможет в любом месте и почти в любых обстоятельствах. — Ты хочешь уйти на другой край леса? — крикнул Фэн Синь в его спину. — Ты просто трусишь и не хочешь в очередной раз попортить свое белое личико? Му Цин ничего не ответил, но Фэн Синь видел сзади, как сжались его кулаки. Еще несколько шагов, и Му Цин все же остановился между деревьями. Повернулся к нему лицом. И судя по тому, как блестели черным его глаза, Му Цин тоже едва сдерживался и хотел подраться. Фэн Синь усмехнулся и не заставил себя ждать: кулак полетел в лицо Му Цина. Он целился в челюсть и ждал, что Му Цин легко уклонится от удара, а потом ударит в ответ в грудь. Они дрались достаточно часто для того, чтобы Фэн Синь успел изучить его стиль. Му Цин не уклонился, и удар пришелся именно туда, куда Фэн Синь и метил. Это обескуражило его настолько, что Фэн Синь растерялся на мгновение, которого было достаточно для того, чтобы Му Цин ударил сбоку и одновременно с этим подсек ноги, роняя Фэн Синя на землю и прижимая своим весом, чтобы нанести еще один удар. В ту же самую челюсть. Фэн Синь был не против, но за это Му Цину пришлось заплатить своим положением в пространстве — теперь Фэн Синь смог перевернуться и нависал над ним. Ударил лбом по голове, удерживая руки. Му Цин коротко простонал — хорошо, прилетело чувствительно, — и попытался спихнуть его с себя ногами. Вышло с третьей попытки. Они перекатывались по земле, валяя друг друга в опавших старых листьях и сосновых иголках, осыпая ударами — болезненными, но не настолько, чтобы перестать. Это было их традицией и негласным соглашением, это нужно было им обоим, чтобы немного спустить пар и не взорваться. Кулак прилетел в нос, горячая кровь побежала по губам и закапала вниз, на лицо Му Цина. От первых капель тот вздрогнул под Фэн Синем так сильно, как не вздрагивал от всех предыдущих ударов. И широко раскрыл глаза, как будто вместо Фэн Синя увидел кого-то другого. И это было настолько удивительно, что Фэн Синь замер тоже. Му Цин закрыл глаза и сглотнул. Фэн Синь чувствовал стук своего и его сердца и смотрел на бледные тонкие губы Му Цина, которые заливало его собственной кровью из разбитого носа. Две следующие вещи произошли почти одновременно. Му Цин облизал губы, и Фэн Синь почувствовал, что его член стал каменным. В следующий момент он понял, что не только его. — Не вздумай дергаться, — прошипел он не хуже, чем Му Цин шипел на него до этого. — И что ты сделаешь? — Му Цин открыл глаза и теперь смотрел на него зло. Фэн Синь этого вопроса явно не ждал и не был готов, а к такой ситуации, в которой они оказались сейчас, он был готов еще меньше. — Ты все равно перетрусишь и отмажешься своим способом совершенствования, — сказал он грубо, стараясь не смотреть на губы Му Цина, на которые до сих пор срывались тяжелые густые капли крови. Смотреть в глаза, правда, тоже было не лучшим выходом — в расширившихся зрачках видно было гребаную бездну. Обычно бледные щеки пылали алым не только от ударов. Грудь под ним тяжело вздымалась. Он не удержался и потерся о бедро Му Цина. И застыл. Это было его позором — такая несдержанность. Му Цин издевался бы над ним всю жизнь, если бы сам не оказался точно в таком же положении. Поэтому Фэн Синю оставалось только сделать вид, что именно этого он и хотел. Посмотрел в глаза Му Цина прямо и еще раз двинул бедрами, потираясь о него. — Никогда не подумал бы… — услышал Фэн Синь его голос и увидел, как уголок рта дернулся вверх. Он облизал губы машинально и только потом понял, что делает — когда Му Цин посмотрел на него еще внимательнее, чем раньше. Фэн Синь почувствовал во рту вкус собственной крови. Ничего необычного в этом не было, а вот в том, что его кровь была на губах Му Цина, в его рту, на его языке... Твою мать... Фэн Синь наклонился и прикоснулся к его губам своими. Му Цин зло усмехнулся, но Фэн Синь почувствовал только его выдох, а еще понял, что губы больше не были сжаты в тонкую линию. Вообще не были сжаты. В следующий миг он целовал Му Цина, втягивая губы, атакуя его рот языком. Он вылизывал все, до чего мог дотянуться, глотал вкус собственной крови вперемешку с его слюной и не мог успокоиться, пока не закончит. Теперь он точно не мог бы оправдать себя тем, что шутит над Му Цином, потому что розыгрыш слишком затянулся и Фэн Синь больше его не контролировал. Хорошо, что Му Цин отвечал с не меньшим жаром и пробивался в рот Фэн Синя своим языком, кусая и облизывая его губы. Фэн Синь не сразу заметил, что постоянно, ритмично вжимается бедрами и каменно-твердым членом в бедро Му Цина. Тот коротко, сорванно дышал в его губы и тоже толкался навстречу. Ебаные тряпки, почему их так много? «Твою мать… — думал Фэн Синь отрешенно, даже не собираясь останавливаться. — Твою мать, Му Цин, блядь…» Му Цин подвинул ногу в сторону, чтобы ему — им — было удобнее. Фэн Синь не ожидал, что это из его горла вырвется первый стон. Му Цин застонал за ним следом, словно получил разрешение, словно только этого и ждал — громко и протяжно, настолько громко и непристойно, что Фэн Синь зажал его рот ладонью. И только когда сделал это, понял, что мечтал об этом все годы, с того момента, как увидел Му Цина впервые. А точнее, услышал. Му Цин сверкал глазами, но не сопротивлялся. Нужно было поторопиться, чтобы успеть закончить все, пока он не одумается… «Фэн Синь! Му Цин! — услышал он голос Се Ляня в собственной голове. Чертова духовная сеть! — Где вы?» Глаза Му Цина в паре цуней от его собственных глаз раскрылись еще шире — он тоже слышал, конечно же. Еще несколько быстрых, коротких толчков — и глаза закатились, голова запрокинулась, стон прорвался даже сквозь ладонь. Кажется, Фэн Синь кончил только от этого вида. Он даже не успел отдышаться — Му Цин пинком отправил его в короткий полет, подальше от себя. Фэн Синь на этот раз даже не был в обиде. Он сел, не торопясь, потому что голова и тело были словно ватой набиты. Му Цин уже поднялся на ноги и принялся деловито поправлять на себе одежду. Выглядело донельзя смешно, потому что все его лицо было в бурых разводах засохшей крови. Фэн Синь отстегнул от пояса флягу с водой и кинул Му Цину. Тот поймал. — Умойся, — пояснил Фэн Синь. Му Цин кивнул. — Ты тоже. — И добавил, когда закончил приводить себя в приличный вид и вернул флягу Фэн Синю: — Мы подрались. — Вы опять подрались? Се Лянь вынырнул из кустов так внезапно, что Фэн Синь подпрыгнул на месте и тут же вскочил на ноги, продолжая тереть лицо мокрыми ладонями. Немного порадовало хотя бы то, что и Му Цин вздрогнул от неожиданности. — Как ты нас нашел? — спросил он сухим, вечно недовольным тоном. — Спросил, в какую стороны вы пошли, — ответил Се Лянь, глядя то на одного, то на другого, и нахмурился. Да, вид у них сейчас был тот еще… — Вас ни на минуту нельзя оставить одних! Фэн Синь опустил голову — ему и правда было совестно, но в основном из-за того, что они не закончили дело, которое им поручили. — Ваше высочество, я прошу прощения, — сказал он. — Мы подвели тебя. Се Лянь только покачал головой. — Это бесполезно, — сказал он. Фэн Синь так и не понял, о чем он говорит: о том, чтобы они с Му Цином прекратили цепляться друг к другу, или о лечении больных Поветрием ликов, ради которого они и пришли сюда. На него как будто снова навалили тяжелую плиту, которую он только что скинул с плеч. Му Цин кивнул. — Бесполезно, — сказал он холодно. — Рад, если ты наконец это понял. Фэн Синь покачал головой — заткнуть Му Цина теперь хотелось даже сильнее, чем раньше. Но на этот раз от его слов стало немного легче.