Один день

Шэнь Цинцю не испытывал жалости, ведь Юэ Цинъюань сам предложил помочь. О, он прекрасно понимал, что это предложение было лишь формальностью — у главы Юэ была определенная репутация, которую необходимо было поддерживать, а рядом стоял Му Цинфан. Он не мог не помочь своему шиди в таком пустяковой деле. Шэнь Цинцю же должен был отказаться. Все этого ждали: и Юэ Цинъюань, и Му Цинфан, и, больше всех наверное, сам Шэнь Цинцю. Но тогда пришлось бы идти в город, искать кого-то в борделе, юношу, готового на все, и, несомненно, лицемерно улыбающегося. К лицемерию Юэ Цзиньюаня он хотя бы привык. К тому же главе школы не помешало бы узнать на собственной шкуре, к чему может привести его показное добродушие. Поэтому Шэнь Цинцю ответил с почтительным поклоном: — Благодарю, чжанмэн-шисюн. Этот шиди с радостью примет вашу помощь. И наслаждался ошеломлением на лице Юэ Цинъюаня несколько мгновений. Правда потом пришло осознание на что именно он согласился, и Шэнь Цинцю сбежал. Недалеко конечно, ему всё-таки нужно было избавится от действия этой пыльцы и пойди он теперь на попятный — выглядел бы трусом. Потом нужно будет узнать, кто решил послать ему такой "подарок", и соответствующе отблагодарить. Но сейчас было не до этого. Его меридианы медленно, но неуклонно заполнялись отравой, и совершенствования Шэнь Цинцю не хватило бы надолго. Скоро пыльца достигнет золотого ядра, и он потеряет контроль полностью. Так что лучше бы Юэ Цинъюаню не задерживаться у Му Цинфана, а скорее последовать за своим шиди. Шэнь Цинцю быстрым шагом дошел до павильона, предназначенного именно для таких целей, и перевел дух, осматриваясь. Павильон находился в отдалении от основных зданий Цянцяо, обеспечивая незадачливым заклинателям подобие уединения. Смысла в этом не было никакого, ведь все и так знали, чем будут заниматься двое, направляющие в это здание. Многочисленные растения, действующие как афродизиак, были известны издревле. Как и то, что лучшим средством от большинства из них являлось парное совершенствование. Книги с основами парного самосовершенствования выдавались всем ученикам школы по достижении ими юношеского возраста. Ничего необычного, ничего скандального. Но не в случае Шэнь Цинцю. Слухи об особом отношении главы школы к лорду Цинцзин и так уже ходили по пикам. Теперь же они получат подтверждение, и в следующий раз, когда Юэ Цинъюань опять попытается оказать ему не нужную услугу, все первым делом подумают о том, что заплатит за нее Шэнь Цинцю на ложе. Шэнь Цинцю настолько потерялся в картинах возможного будущего, что когда зашёл Юэ Цинъюань, вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Юэ Цинъюань улыбался. Кротко и ласково. Его фигура в многослойных одеждах, с накладками на и так широких плечах загораживала выход. В руках он держал флакон, несомненно полученный от Му Цинфана. Шэнь Цинцю резко раскрыл веер. Юэ Цинъюань тоже изучил в свое время основы парного совершенствования. Он знал, что будет сейчас делать, и взволнованным не выглядел. Да и с чего бы. Его незапятнанной репутации не повредит такое маленькое происшествие. Это Шэнь Цинцю будет не отмыться. Шэнь Цинцю захлопнул веер — смысла прятаться от Юэ Цинъюаня не было, он и так знал все его грязные секреты, — и кивнул на кровать, занимавшую большую часть комнаты. — Глава Юэ может подождать этого мастера здесь. В кувшине, кажется, есть вино. Я не займу много времени. В соседней комнате располагался небольшой бассейн, питаемый одним из подземных источников пика Цянцяо. Масла и благовония, расставленные на бортике, конечно же помогали расслабиться и подготовить тело к предстоящему. Шэнь Цинцю не собирался отказываться от того, что мог получить по праву лорда Цанцюн. Он разделся и опустился в воду. Горячий бассейн и масла, добавленные в воду, действовали, но чем дольше он тут оставался, тем напряженнее становился. К тому же негоже было заставлять ждать главу Юэ, у него, должно быть, еще много важных дел помимо помощи неосторожному шиди. Он быстро подготовил себя и вышел из бассейна. Рядом лежала стопка чистых нижних одежд, и Шэнь Цинцю накинул и завязал один халат. Полностью одеваться не хотелось. Ему казалось, что то, что должно было сейчас произойти, сможет испачкать его одежды. А так он сможет вернуться за ними после… После всего. Шэнь Цинцю вышел из купальни и тут же почувствовал себя невероятно глупо. Юэ Цинъюань ждал его за столиком с вином полностью одетый. Шэнь Цинцю, простоволосый, босой и в одном тонком белом халате выглядел рядом с ним лишним. Но возвращаться и одеваться было бы ещё глупее. Шэнь Цинцю подошёл к постели и, не задумываясь и не останавливаясь, лег на спину. И только когда Юэ Цинъюань не сдвинулся с места, понял, что нужно было перевернуться на живот, чтобы Юэ Цинъюаню не было видно лица. Но ворочаться как рыба, выброшенная на берег, не хотелось, и он мстительно решил, что если Юэ Цинъюаню будет настолько неприятно, то он может сам его перевернуть. В конце концов ему всё равно придется прикасаться к Шэнь Цинцю. — Если глава передумал, то этот мастер просит сообщить ему сейчас, чтобы у него осталось время спустится в город до того, как яд доберется до ядра. — Нет! Нет, шиди. Я прошу прощения, конечно же шиди нужно торопиться. Я… сейчас. Юэ Цинъюань подошёл и присел на край кровати. Пристально посмотрел в лицо и не прикоснулся. — Ты же знаешь что нужно делать? — с подозрением спросил Шэнь Цинцю. — Я… Да. — Точно? Шэнь Цинцю знал, и ему до ужаса не хотелось сейчас наставлять Юэ Цинъюаня что и как делать. Он даже не знал слов, какими можно объяснить. В голове крутились только те, которыми пользовался Цю Цзянло. И их Юэ Цинъюаню слышать было не нужно. — Шиди? — позвал Юэ Цинъюань, и Шэнь Цинцю вынырнул из воспоминаний. — Шиди не стоит волноваться. Я знаю, что делать, и не наврежу. Шэнь Цинцю скривился. Как будто Юэ Цинъюань мог придумать что-то больнее того, что с ним уже делали. — Шиди… Позволь спросить. Я знаю, что ты посещал красный павильон. Но есть ли у тебя опыт совершенствования с мужчинами? Шэнь Цинцю уставился на него, гадая зачем Юэ Цинъюаню нужно было это знать. Наставления для парного совершенствования были предельно просты, и от того, кто был принимающей стороной, много не требовалось. Или Юэ Цинъюань ожидал от него ответной услуги и желал, чтобы Шэнь Цинцю ублажил его? Опыт у него был, но Шэнь Цинцю вовсе не хотелось вспоминать о нем. Он, должно быть, надолго задумался. Прикосновение к руке было таким внезапным, что Шэнь Цинцю вздрогнул всем телом. Наверное, яд уже распространился достаточно далеко, иначе почему рука Юэ Цинъюаня ощущалась горячее рабского тавро? — Шиди не нужно волноваться. Отсутствие опыта не проблема, я знаю все что необходимо. Шэнь Цинцю подумал что нужно его поправить, но не решился. Пусть лучше так, пусть думает, что ничего не было. Глупый Ци-гэ, действительно верил, что если сяо Цзю не был девушкой, то избежал участи всех рабынь. Юэ Цинъюань снял верхнее одеяние, накладки на плечи и тяжёлый пояс, но дальше раздеваться не спешил. — По словам Му-шиди, для успеха достаточно чтобы шиди получил мою энергию. Если Цинцю-шиди хочет, то мы можем использовать рот. — Что? Юэ Цинъюань не понял конечно его удивления и пояснил: — Я могу исполь… излиться в рот шиди. Так будет быстрее. Это было идеальным решением, это действительно заняло бы меньше времени. Шэнь Цинцю кивнул и начал вставать, но Юэ Цинъюань придержал его плечи, не позволяя подняться. Значит глава не желает видеть его на коленях. Жаль, так было бы проще. Лежать на спине с весом другого человека на груди Шэнь Цинцю не любил. Так у него не оставалось никакой возможности контролировать проникновение да и наклонить голову, чтобы спрятаться за волосами тоже не вышло бы. Что ж, не ему, так по-глупому подставившемуся под очевидную ловушку, тут решать. — Мы можем потренироваться. — Потренироваться? — Что с ним такое? Повторяет за Юэ Цинъюанем, как идиот. — Так как шиди не имел опыта, то может подавиться. Шиди должен привыкнуть к проникновению. Юэ Цинъюань положил ему один палец на губы, и Шэнь Цинцю, повинуясь мягкому нажиму, приоткрыл рот. Палец задел его сухие губы и скользнул внутрь, не пытаясь пробраться дальше зубов, коротко погладил внутри и тут же отступил. Юэ Цинъюань провел смоченным в слюне пальцем по его губам, лаская нижнюю, а потом и верхнюю, очертил контур и опять остановился, легко нажимая на губы. Шэнь Цинцю не смог сдержать вздоха от этой ласки, настолько неожиданной и непривычной она была. — Шиди? Шэнь Цинцю понятия не имел, о чем спрашивал Юэ Цинъюань, поэтому вместо ответа потянулся и взял его палец в рот. Ощущение не было непривычным, он справлялся и с куда большими предметами, но то, как осторожно двигался Юэ Цинъюань, отвлекало. И это было бесполезно. Пальцами не достать до горла, один палец не растягивал его губы. Так в чем был смысл этой "подготовки"? Шэнь Цинцю отстранился и, облизнув губы, скомандовал — Продолжай. Я могу больше. — Я знаю, что можешь. Но сяо Цзю не должен об этом волноваться, я позабочусь, чтобы тебе было удобно. Но если Сяо Цзю готов, то я добавлю ещё один палец. Шэнь Цинцю даже и не подумал возмутиться этому "сяо Цзю". В конце концов ощущал он себя сейчас не как лорд Цинцзин, Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань втолкнул ему в рот уже два пальца и принялся двигать ими. Шэнь Цинцю чуть сжал губы, и Юэ Цинъюань толкнулся чуть дальше и тут же отступил. Шэнь Цинцю закрыл глаза, подчиняясь ритму. Это было почти приятно. Он не давился, челюсть не болела, и Юэ Цинъюань не касался его нигде больше, не удерживал своим весом. Шэнь Цинцю понадеялся, что так будет и дальше. Ведь он не сопротивляется, а значит и Юэ Цинъюаню незачем применять силу. Он почти полностью расслабился, когда почувствовал прикосновение к уголку рта. И только тогда понял, что изо рта текла слюна, и Юэ Цинъюань ее только что стёр. Шэнь Цинцю отшатнулся с шипением. Нужно было бы сказать, что пора переходить к делу. Вот только Юэ Цинъюань смотрел на него с опаской, спина его чуть округлилась, как будто он хотел казаться меньше, безопаснее. Как будто действительно собирался возлечь с неопытным партнёром и не хотел ему навредить. Шэнь Цинцю не был хорошим человеком. Ему нравилась эта слабость и растерянность всегда собранного и спокойного Юэ Цинъюаня. Он решил, что сейчас ошеломление Юэ Цинъюаня будет больше, чем его собственное унижение. — Я ходил в бордели чтобы спать. — Сообщил Шэнь Цинцю. И, глядя в все ещё непонимающее лицо, добавил — Просто спать. Там было безопасно и спокойно. — Ты не… — Никогда. — Подтвердил Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюаню незачем было знать, что это "никогда" относится только к девушкам. Что он испробовал все, что может происходить во время парного совершенствования между мужчинами. Он уже давно ничего из этого не боялся, тем более сейчас, когда его тело, пусть и со слабым ядром, могло залечить любые повреждения. Сяо Цзю днями валялся в горячке. На теле Шэнь Цинцю не останется видимых следов прежде, чем он выйдет из этого дома. А внутренние залечит одна медитация. Юэ Цинъюань поверил. Шэнь Цинцю подумал, что ошибся и что он сейчас просто уйдет, оставив его одного. Но Юэ Цинъюань и тут удивил. Он приподнялся, положил одну ладонь на щеку и медленно склонился над ним. Шэнь Цинцю до последнего не понимал что происходит. И, ох. Да, вот этого он ещё не испытывал. Его рот использовали по всякому: трахали, плевали, один раз Цю Цзянло, когда Шэнь Цзю не достаточно хорошо приготовил чернила, вставил ему в рот пестик для их растирания. Но его ни разу не целовали. Шэнь Цинцю даже не успел ничего понять, как Юэ Цинъюань отстранился. — Сяо Цзю? Шэнь Цинцю облизнул губы. Ему было бы стыдно, что он не умеет целоваться. Да и кто бы не посмеялся над ним, перетрахавшимся с кучей мужиков. Но сейчас, для Юэ Цинъюаня, у него нет опыта. Поэтому он может признаться. — Я не знаю как. — Ох! — На губах Юэ Цинъюаня расцвела улыбка. — Но сяо Цзю не против? Шэнь Цинцю покачал головой. Юэ Цинъюань снова наклонился и осторожно прикоснулся губами. Шэнь Цинцю ощущал их тепло и мягкость. Он чуть подался вперёд, усиливая нажим. И скорее почувствовал, чем услышал вздох Юэ Цинъюаня, открывая рот и впуская чужой язык внутрь. Это было так непривычно. Шэнь Цинцю позволил Юэ Цинъюаню целовать его, а потом и сам осторожно прикоснулся языком к языку Юэ Цинъюаня. И тут же отшатнулся, потому что Юэ Цинъюань громко застонал. — Все в порядке Сяо Цзю! — Не в порядке! Что с тобой? — Я просто... Мне было очень хорошо. Шэнь Цинцю недоуменно моргнул, а потом схватил голову Юэ Цинъюаня и притянул обратно. И да, так было лучше, гораздо лучше. Шэнь Цинцю удерживал его голову и наклонял так, как было удобно ему, а Юэ Цинъюань послушно следовал за движениями его рук и губ. Шэнь Цинцю сжал пальцы в волосах и чуть оттянул голову назад. Юэ Цинъюань раскраснелся, как будто это ему досталась доза афродизиака. И смотрел так, как будто Шэнь Цинцю был неразвернутым подарком, только его и ждущим. Поздно, Ци-гэ. Ничего под этой обёрткой уже нет. Шэнь Цинцю оттолкнул недоуменно нахмурившегося Юэ Цинъюаня и скомандовал. — Начинай. Хотелось бы выйти отсюда до заката. Кровать прогнулась, когда Юэ Цинъюань сдвинулся, устраиваясь на коленях рядом с его головой. Такая поза была ещё неудобнее, ведь так ему придется держать голову, чтобы член проникал внутрь. Юэ Цинъюань не стал снимать нижние одеяния, только раздвинул полы халатов и начал поглаживать свой член. Шэнь Цинцю с удивлением заметил, что он уже немного затвердел: от поцелуя ли или от предвкушения, но уже через пару движений у Юэ Цинъюаня полностью встал. Шэнь Цинцю повернул голову, чтобы было удобнее, но Юэ Цинъюань не спешил переходить к делу. Он все так же размеренно водил кулаком по члену, прикасаясь к Шэнь Цинцю только одной рукой. — Ци-гэ. — Позвал Шэнь Цинцю и глаза Юэ Цинъюаня резко распахнулись. Радужки в них почти не было видно, настолько расширились зрачки. Это было настолько непривычно: всегда собранный глава школы сейчас выглядел как какой-то ученик, застуканный за чтением непристойных трактатов, что Шэнь Цинцю позвал снова: — Ци-гэ. Щеки Юэ Цинъюаня залил румянец, он дёрнул бедрами, и Шэнь Цинцю невольно взглянул вниз, с трудом оторвавшись от такого непривычного зрелища. Рука Юэ Цинъюаня сильно сжимала член, на крупной розовой головке уже выступила влага. — Что? — шепотом спросил Юэ Цинъюань, и Шэнь Цинцю ответил зачем-то также шепотом. — Нужно подстроить энергии, чтобы сработало. Ты… должен быть внутри. И сам на себя разозлился за этот шепот, за заминку, за нелепую игру, затеянную им самим, которая помешала сказать: "Ты должен трахнуть меня в рот". Шэнь Цинцю подтянулся, опираясь на локти, и резко сам насадился ртом на член. Юэ Цинъюань вскрикнул, толкнулся, и Шэнь Цинцю от неожиданности закашлялся. На глаза навернулись слезы, и Шэнь Цинцю часто заморгал, чтобы избавится от них. Он все ещё пытался отдышаться, когда Юэ Цинъюань вскочил, затем опять сел на кровать, склонился над ним, вглядываясь в лицо. Шэнь Цинцю моргнул ещё раз, слезы, собравшиеся в уголках глаз, потекли по щекам, и Юэ Цинъюань осторожно стёр их пальцами. — Зачем ты… — Чего ты ждёшь? Если передумал, просто скажи. — Не передумал. Но, сяо Цзю, парное совершенствование не должно приносить боли. Шэнь Цинцю едва не рассмеялся от абсурдности этого заявления. — Тогда покажи. — Получилось вызывающе, а не насмешливо, как Шэнь Цинцю планировал. Юэ Цинъюань только кивнул, обхватил ладонями его голову и снова поцеловал. Шэнь Цинцю все ждал, когда ему надоест и он наконец-то прервется, но Юэ Цинъюань все целовал глубоко, толкался языком внутрь, чуть прикусывал нижнюю губу и тут же снова целовал, будто извиняясь. Шэнь Цинцю потерялся в этом поцелуе и не заметил как сам начал отвечать. Юэ Цинъюань подчинялся, следуя за его движениями. Он позволил обхватить свое лицо ладонями и чуть повернуть голову, чтобы Шэнь Цинцю было удобнее проникать в его рот языком. Он нетерпеливо потянул Юэ Цинъюаня за плечи, вжимая в себя, схватил за волосы, удерживая на месте, и тот застонал громко, почти отчаянно, будто это его сжигала отрава. Шэнь Цинцю выгнулся под ним, этот стон, твердый член Юэ Цинъюаня, прижатый к его собственному, ощущение тяжёлых волос под пальцами только подогревали его возбуждение. По позвоночнику вверх катились волны удовольствия, и Шэнь Цинцю тоже застонал, беспорядочно дёргая бедрами, чтобы как можно плотнее прижаться к Юэ Цинъюаню. — Все хорошо, сяо Цзю, все хорошо. — Юэ Цинъюань гладил его по плечам, по голове и только тогда Шэнь Цинцю понял, что тихие задыхающиеся стоны издает он сам. Юэ Цинъюань подхватил его под бедра, помог прижаться теснее, ближе, Шэнь Цинцю впился укусом ему шею и кончил после нескольких беспорядочных толчков. Нужно было завершить обмен, заменить то, что он выплеснул, на чистую энергию. Шэнь Цинцю потянул Юэ Цинъюаня вверх, но руки почти не слушались, отголоски пережитого удовольствия всё ещё пробегали по телу, поэтому он просто открыл рот, надеясь, что Юэ Цинъюань поймет. И он понял, опять сел рядом, обхватил большой теплой ладонью затылок и толкнулся внутрь. Не глубоко, губы Шэнь Цинцю тут же коснулись пальцев Юэ Цинъюаня которыми он придерживал себя. Шэнь Цинцю не пытался, как в первый раз, взять до конца, только сомкнул губы и начал посасывать тяжёлую солоноватую головку. У него почти не было сил, ранее пережитое удовольствие все ещё не исчезло, наполняя тело истомой. Но Юэ Цинъюаню кажется нравилось и так, по крайней мере, он не пытался толкнуться глубже. Тяжесть на языке почему-то успокаивала, и Шэнь Цинцю отдался этому ритму целиком, прикрывая глаза. — Сяо Цзю. — Позвал Юэ Цинъюань, и Шэнь Цинцю невольно взглянул на него. Раскрасневшийся, с каким то отчаянным взглядом, Юэ Цинъюань так отличался от себя обычного, от того, каким его видели все остальные, что Шэнь Цинцю невольно застонал от того, что это он довел Ци-гэ до такого состояния. Юэ Цинъюань задушенно всхлипнул, толкнулся раз, другой и кончил. Энергия прошлась по телу Шэнь Цинцю не волной лесного пожара, как он ожидал, а мягким приливом, стирающим следы на песке. Ему было тепло и спокойно, как не было уже очень давно, с детства, когда удавалось съесть каждому по целой паровой булочке. Юэ Цинъюань обхватил его запястье, и Шэнь Цинцю повернул руку, разрывая контакт, и переплел свои пальцы с пальцами Юэ Цинъюаня. — С моими меридианами все в порядке, яда больше нет. Сейчас, только посплю немного. — Конечно, сяо Цзю. — Юэ Цинъюань лег рядом и накрыл их обоих одеялом. Шэнь Цинцю собирался ему сказать, что это вовсе и не было предложением присоединиться, но сегодня был день, когда он, очевидно, позволял Юэ Цинъюаню думать что тому хочется, не поправляя. Шэнь Цинцю сжал пальцы, так и не отпустившего его ладони Юэ Цинъюаня и спокойно заснул. От этого дня ещё оставалась пара часов.