Креативмэн против всех.

      Кричала, как оказалось, Саманта Вешняковская, которая по неизвестным причинам, торчала на крыше второго троллейбусного парка.       Порфирий и Оля, выскочившие на крик, заметили еë и первым делом, стали искать путь, чтобы снять еë оттуда.       — Стремянка! — девочка указала на лестницу, по которой можно было взобраться на крышу.       — ХИХИ! Дурочка! — 25-ый фыркнул, — а я как залезу? Я же троллейбус!       Щëлкова поняла, что тот прав. Пока она думала, Лубянский обратился к 30-ой.       — Эй, Сэм! Как ты туда попала?       — Это всё Троллейман! — пожаловалась Вешняковская, — он закинул меня сюда за то, что я сказала ему, что Колбаса ему подходит как девушка.       Будущий дизайнер услышав это, расхохоталась, художник же, покачал кузовом.       — Эх, ну ты даëшь, — грустно промолвил Порш, озираясь в поисках инструментов для высвобождения троллейбусы, и тут его осенило, — Оля, видишь те матрасы?       — Дыа, а чë? — протянула девочка, слегка скривив рот.       — Надо постелить их так, чтобы Сэмми не расшиблась от прыжка! — распорядился 25-ый.       — Гениально, Креативмэн! — похвалила Щëлкова, тот горделиво выпрямился.       Троллейбус и его "напарница" Подтащили два матраса к предполагаемому месту "посадки" оружейницы и положили их друг на друга.       — Прыгай, Сэм! — крикнул ей Лубянский.       30-ая сперва поколебалась, затем решилась.       Она, чуть разогнавшись, поехала к краю крыши и приземлилась колëсами прямо на матрасы, это значительно смягчило ей падение.       — Уррррряяяяяя!!! — обрадовалась дочь Венома.       — Спасибо, Оля и Порфирий, — поблагодарила Вешняковская.       — Я не Порфирий! — внезапно заявил художник.       — Эм... А кто ты тогда? — удивилась оружейница.       — Я Креативмэн!