Так сошлись звёзды

×××

Скарамучча пьёт апельсиновый сок и в рот ебёт эту алгебру с её формулами и функциями. Он сидит в учительской, развалившись в одном из кресел, без особого интереса листая ленту новостей. — Скар, ну опять ты прогуливаешь… В дверном проёме появляется высокая женщина. Темноволосому даже не нужно поднимать на неё глаза, чтобы понять, кто перед ним. — А ты опять лезешь не в своё дело. — Замечает угрюмо. А Эи лишь вздыхает, проходя в учительскую к своему столу. — Вот, принесла тебе печенья с шоколадной крошкой. Не один же сок литрами хлестать. Преподавательница поставила на стол пакет со сладостями, не отрывая от Скарамуччи уставшего взгляда. Она выглядела очень измученной, почти больной. Кожа, и без того бледная, как снег, приобрела некий трупный оттенок, глаза покраснели, а яркие сиреневые радужки сделались вдруг такими пустыми. Казалось, даже солнце в них уже не отражается, хотя судя по внешнему виду, его света Райдэн не видела уже давно. — Мне твои подачки ни к чёрту. — Шипит недовольно Скар, однако периодически зыркает в сторону пакета. Вчерашний ужин, как и сегодняшний завтрак был парнем пропущен, и кушать хотелось страх как. А на лице Сёгун не дрогнул ни один мускул, словно именно этих слов она от него и ждала. — Не прогуливай хотя-бы английский — не хочу выслушивать от миссис Аяки новые претензии. Скарамучча фыркает так презрительно, как только может. — Я уже не в твоём классе, если не забыла, так что выслушивать будет Тарталья, не волнуйся. — Очень едко, с такой убийственной язвительностью выдаёт темноволосый, что Эи отворачивается к окну. Лишь бы не видеть осуждающего взора этих ярких, всё ещё пылающих эмоциями, светло-сиреневых глаз. — Ты прекрасно понял, о чём я говорила. — Ты мне не мать, Эи, так что оставь свои указания при себе. Скар демонстративно громко вышел, показывая учительнице средний палец. А та лишь обречённо вздохнула, тихо шепнув себе под нос: — Какой же у тебя неугомонный ребёнок, сестрица Баал, весь в тебя…

×××

Кэйа буквально влетает в дет-сад, запыхавшийся и расстрёпанный. В холле как раз стоит воспитательница Цици. И синеволосый, видит Бог, понятия не имеет, как подвести к вопросу о сестре. Однако в этом нет нужды, ведь завидев Альбериха, женщина сама устремляется к нему. — Оставить ребёнка в садике на всю ночь и заявиться только утром — вы что, совсем совесть потеряли?! Кэйе кажется, что ещё чуть-чуть и она ему врежет. Сердце радостно сжалось, ведь судя по всему Чичи была тут, живая и здоровая. — Я… я… просто… Впрочем, эта, пожалуй единственная хорошая за последнее время новость, не помешала парню буквально язык проглотить. Каким бы сильным и волевым человеком он не был, сказать вслух то, что вертелось в голове сумасшедшим ураганом эмоций, совсем не представлялось возможным. — Скажем так, на то была веская причина. Рядом, как всегда вовремя, появился Дилюк, спасая костноязычного Кэйю от этого парада унижения. Воспитательница посмотрела на красноволосого так, будто тот задел её личные честь и достоинство. — Позвольте узнать, какие же это такие веские причины могут быть на то, чтобы не забрать ребёнка, оставив его на всю ночь с охранником! И вы вообще кто такой, молодой человек? — Надеюсь, смерть опекунши считается достаточно уважительным поводом, потому что если нет, мы обязательно постараемся передать это миссис Альберих. Женщина оторопело застыла, уперевшись в лицо Дилюка испуганным взглядом. Смотрела так пристально, будто пыталась поймать его на лжи. Но Рагнвиндр, как и всегда, выглядел убийственно спокойным и хладнокровным. Лишь скрещенные на груди руки выдавали его раздражение. — Как это смерть?.. Она же такая молодая была!.. А отец? — Не в городе. — Тихо пробормотал Кэйа, последние пару минут пытавшийся абстрагироваться от всего происходящего. — Мне жаль, что так вышло с Цици, уверяю, больше такого не повториться. Могу ли я её забрать? Он выглядел так, будто сейчас разревётся. — Конечно, сейчас я её приведу. — Мне так стыдно! — Альберих уткнулся носом в шею Дилюка, крепко его обняв. Последнее время он делал это слишком уж часто. — Оставил её одну, ночью, думая лишь о себе. Я — просто чёртов эгоист. — Негромко всхлипнул. — Ты был в шоке, очевидно, что всего в голове не удержишь. Не вини себя, Кэйа. — мгновенная пауза на раздумья и парень, уже шёпотом, добавляет: — По крайней мере Цици твои слёзы и извинения уж точно не нужны. Ей сейчас необходим сильный старший брат, который успокоит и защитит, так что постарайся ради неё. И эти простые, очевидные, как всё гениальное слова, заставили Кэйю вновь воспрять духом. Ради Чичи, своей маленькой милой девочки, он горы свернёт и леса попереламает. Больше у него никого дорогого не осталось… хотя, красноволосый парень, всё ещё нежно прижимающий его к себе, смело мог бы претендовать на эту роль. — Братик Кэйа, почему мама меня не забрала? Они уже вышли из здания, быстрым шагом направляясь к машине Дилюка. — Я не знаю, поэтому приехал так поздно. Прости, солнышко. Альберих подхватывает сестру на руки, а та заливисто и по детски смеётся. — А кто этот дядя с красными волосами? Малышка тыкает пальчиком в Рагнвиндра. Её глаза-бусинки блестят нескрываемым интересом. — Это мой… — Кэйа осёкся. Цици ведь действительно задала дельный вопрос. Кто они друг для друга? Сам Альберих то чётко осознавал, что чувствует к Люку, а вот что творится в голове у красноволосого, юноша и малейшего понятия не имел. Чужая душа — потёмки, в своей ещё попробуй разберись. — Друг. Да, точно, старый друг. Кэйа определённо недоговаривал, но не то чтобы совсем врал. Когда-то они ведь были хорошими друзьями, можно даже сказать лучшими. А затем в один момент всё пошло крахом. Дилюк отстранился, закрылся в себе, стал ещё более холодным и мрачным. И хоть со всеми общался, как прежде, к Кэйе стал питать особую неприязнь. Никому так и не удалось разузнать причину столь резкого отчуждения. Даже для Альбериха она является неразрешимой загадкой. И ответ знает один лишь Люк, но поделиться им явно не спешит. Естественно, синеволосый строил предположения: множество различных теорий, в каждой из которых искал причинно-следственную связь. В конце концов остановился на том, что дело крылось в их отцах, что долгое время работали вместе над каким-то бизнесом, но где-то года полтора, или два назад порвали все деловые отношения. Что если Рагвиндр старший велел своему сыну прекратить всякое общение с Альберихами? Бред, конечно, полный, но ни до чего поправдоподобнее докопаться у Кэйи не вышло. — Ух ты! А я вас уже видела, дядя. Парень поспешил вернуться из пучины размышлений в реальность. Дилюк же удивлённо вскинул бровь. — Где же, позволь спросить? — Я вспомнила, как ты раньше с братиком Кэйей постоянно гулял на зимних каникулах. А ещё мы вместе в снежки играли! Было весело, давайте этой зимой тоже повторим?! Цици блаженно улыбнулась, словно с головой погружаясь в какие-то приятные воспоминания. А Кэйа с силой закусил губу.

«Не вспоминать. Не вспоминать. Не вспоминать!»

Хрен там, ведь мозг уже подкидывал счастливые картинки их прошлого. Как замёрзшие, уставшие, все в снегу и мокрые до нитки, парни прятались за какой-то баррикадой, построенной детьми со двора, дабы избежать снежного нападения со стороны малышек Цици, Кли и Саю. И смеялись, как ненормальные, уворачиваясь от всё новых комков холодной мокрой мерзости, которыми буквально бомбардировали их девочки. Таки хорошие, бесконечно светлые моменты, в которые хотелось вернуться вновь, чтобы остаться там уже навсегда. — Ну, пожалуйста, я очень хочу играть с братиком Кэйей и дядей с красивыми волосами в снежки! — Цици сложила ручки в умоляющем жесте, глядя прямо в глаза Дилюку. Тот же лишь усмехнулся уголком губ, почему-то переводя взгляд на растерянное лицо Альбериха. И улыбнулся шире. — Хорошо, обязательно поиграем. Чичи захлопала в ладоши. — Ура, ура, зимой будут снежки! — Кэйа, не забудь, что нам надо ещё заехать в полицию, узнать что там и как в итоге. — Уже без тени улыбки вспоминает Люк. Синеволосый отрицательно мотает головой. — У меня нет на это никаких сил. Просто отвези нас домой, там уж сам со всем разберусь. — Он устало откидывается на пассажирском кресле. Какая же всё-таки, мать его, удобная у Рагнвиндра машина. — А зачем нам в полицию? — Интересуется девочка, но её вопрос так и остаётся неуслышанным. — Нет, поедем сейчас. Вы посидите тут, а я всё узнаю. Расскажу, когда сам решишь, что готов услышать, хорошо? Кэйа немного медлит, но всё же кивает. Куда как лучше получить всю информацию в мягкой форме от Люка, чем прямо в лоб от раздражённого полицейского из участка. — Если кого-то ограбили, надо звонить в сто два. — Флегматично замечает Цици, делая вид, что это говорит одна из её кукол. — Да, и дяди полицаи найдут и накажут воришку. — Реплика второй из кукол. Альберих улыбается. Вот она — святая простота, сокрытая в этом замечательном светлом ребёнке. Если бы не Чичи, обстановка в машине точно была бы куда депрессивнее. — Когда возвращается твой отец? — Должен к пятнице быть тут, а что? — До пятницы останетесь у меня. В ответ на удивлённый взгляд Кэйи, Рагнвиндр указал в сторону спокойно играющей на заднем сиденье сестры синеволосого. — Меньше вопросов будет. — Бросил кратко и завуалировано, но так, чтобы Альберих понял. Действительно, за пару дней отсутствия мамы с папой, у Цици явно появится ряд вопросов по данной теме, а там уж выкручивайся, как хочешь. — К тому же нужно ещё всё убрать. — Кэйю аж передёрнуло от омерзения. Руки предательски задрожали. — Я не смогу! Я даже видеть всё это лишний раз не хочу! — И не нужно, просто вызовем специальный клининг, как раз для таких случаев. Я всего лишь дополнительно объясняю, почему сейчас туда лучше не возвращаться. Кэйа поднял руки в капитулирующем жесте. С него хватит заморочек, Люк всё равно явно знает из этой сферы куда больше, так сказать: наученный горьким опытом. Лучше уж тогда доверить всё ему, особенно учитывая то, что он пока не изъявил желания послать Альбериха куда подальше, самому решать свои проблемы. — Хорошо, сделаю всё, как скажешь. — Эй, братик, у вас что была вечеринка, что вам убираться там надо? Это потому я в садике ночью была?! Кэйа в растерянности. Что ей сказать? Как соврать так, чтобы было натурально и не страшно? — Нет, Чичи, просто у вас дома завелись большие злые крысы и нужно вызвать уборку, которая их устранит. Это займёт пару дней, так что пока вы с Кэйей поживёте у меня, хорошо? Альберих посмотрел на Люка с такой безмерной благодарностью, какую не описать словами. Будь на то возможность, он бы просто расцеловал красноволосого в обе щёки… да и не только щёки. — А у тебя дома есть большой телек, дядя Дилюк? — Конечно. А ещё есть крутая приставка для игр, так что, поверь, не соскучишься. Кэйа заметил, как радостно заблестели глаза сестры в предвкушении. — Ура, тогда поехали скорее!