Так сошлись звёзды

×××

*Вечер выпускного*

У каждой истории есть свой конец. Он всегда разный, казалось бы, совершенно непредсказуемый… Однако не всё так загадочно и романтично. Углубляясь в анализ, легко отслеживается одна простая и неутешительная деталь: — Намёк на финал всегда кроется именно в самом начале. И только теперь Чжун Ли это понимает. Небо этой ночью яркое, безоблачное, усыпанное брызгами мириадов звёзд. Мона слегка покачиваясь, подходит к парню, кладёт руку на плечо, словно пытаясь утешить. — Звёзды говорят, что у тебя ещё всё наладится. Моракс скептически поднимает бровь. Гадалка слишком пьяна, даже чтобы передвигаться не шатаясь и не цепляясь за попавшиеся под руку, твёрдо стоящие на земле предметы. И сейчас в ней, с огромной вероятностью, говорил именно виски, коньяк, мартини или все они сразу. — Нет уж, спасибо, обойдусь без советов звёзд. Понял уже, что на других надейся, но и сам не плошай. Мона пожала плечами, пьяно икая и улыбаясь в пустоту. Как-то всё это было странно, словно не по настоящему. Их разговор — удивительно слажен и внятен для упившихся в стельку. Эта обстановка — всё так тихо, никто не мешает и даже из ресторана, у которого они стояли, не доносится никаких звуков. Да и эта погода — чисто, на небе ни облачка и это в их то пасмурном городе-ублюдке Ли Юэ. — Ты страдаешь. — Ни капли. — Брюнет фыркает, недовольно кривится. Да что Мегистус вообще может знать? — Это не вопрос, Моракс. — Переводит на девушку недоумённый взгляд. Слишком внятно и конструктивно для бухой в очко… — В плане? — Мона смотрит ему прямо в глаза, словно бы пытается заглянуть в самую душу. И, видно, получается неплохо. Голос у брюнетки мягкий, спокойный и очень серьёзный, однако не без ноток понимания и сочувствия. — Ты можешь врать ему. Ты можешь врать себе. Но от звёзд правды не скроешь. А значит и от меня в том числе. Чжун Ли пытается отвести взгляд, отстраниться, увильнуть, но Мона либо владеет навыками гипноза, либо у неё и впрямь такая мощная энергия. — Ты его любишь. Перестанешь отрицать, тогда-то и сможешь с этим что-то сделать. Пока же только себя обмануть пытаешься. И чем дольше будешь продолжать в том же духе, тем больнее это тебе аукнется. Парень молча кивнул. Сам не знает, что заставило его согласиться. Возможно астролог действительно что-то в этом и смыслит. По крайней мере её совет пока был самым адекватным и доступным. — Начни с себя, а остальное уже само образуется. — И уходит, всё так же слегка пошатывась от выпитого алкоголя.

×××

— И куда планируешь дальше? Дотторе поджигает сигарету, следом поднося зажигалку и ко второй. Они синхронно затягивают горький дым, хмельно улыбаясь. — Не знаю. Наверное в Фонтейн. Всегда хотел в судебное дело, так что, наверное, подам документы на юридический факультет. Дилюк выдыхает, облокачиваясь о стену. Взгляд у него туманный, немного растерянный. Должно быть, до этого момента и не задумывался, куда и в каком направлении вообще хочет двигаться после школы. — А почему не в Сумеру? Думаю там-то получше будет? Дотторе пристраивается рядом, нарочито небрежно касаясь чужой ладони кончиками пальцев. — Костью в горле мне этот ваш Сумеру. Нет, ну уж нахуй: куда угодно, но туда точно ни ногой. Иль смеётся хрипло, почти что кашляя. Как-то совсем вылетело из головы — Рагнвиндр этот город на дух не переносит. — А погнали тогда вместе в Фонтейн? Ты на юрку, я в мед. Чем не вариант? — Будем как все студенты: жить в общаге, заваривать Ролтон и курить одну сигу на двоих по вечерам? — Хмыкает Дилюк, чуть поворачивая голову в сторону собеседника. — Если пожелаешь, то пусть будет так. Хотя можем и как в крутых американских сериалах: кататься на дорогих тачках, тусить в клубах и снимать шлюх по пятницам. Красноволосый рассмеялся, хлопая Дотторе по плечу. — Это круто, однозначно, только в твоём понимании. — Так покажи мне, что круто в твоём? Рагнвиндр задумывается лишь на секунду. — Круто знать, что рядом есть кто-то важный, с кем не страшно идти в неизвестность. Улыбка Иля становится чуть более широкой и очень искренней. Он смотрит на Дилюка, как на чудо чудесное и не может взгляда оторвать. — Тогда самого факта того, что мы вместе уедем в Фонтейн, мне будет достаточно. Красноволосый слегка наклоняет голову, холодным голосом осведомляясь: — Как друзья? Дотторе нервно облизывает пересохшие губы и кивает. Неправдоподобно. — Да. — Воцаряется неловкая тишина. Синеволосый выдыхает дым, продолжая: — Понимаю, в это сложно поверить, но клянусь: я не переступлю черту. По крайней мере до тех пор, пока ты сам этого не захочешь. Дилюк не меняется в лице. Всё такой же ледяной и отстранённый. И лишь взглядом показывает собеседнику, что тот может продолжить. — Я люблю тебя и ты это знаешь. Было бы глупо это скрывать и пытаться врать. Да я и не хочу. Представляешь, впервые в жизни не хочу кому-то лгать… Ты сказал: чтобы завоевать твоё сердце вновь, придётся приложить усилия… Что ж, я буду стараться изо всех сил. А не выйдет, так останемся друзьями, хоть мне и будет безумно больно. Красноволосый кивает. Ответ его более чем удовлетворил. — Тогда, Фонтейн, жди нас! Мы разьебём этот город. — Улыбнулся Рагнвиндр, выпуская остатки дыма и туша сигарету о стену. И выглядел юноша так восхитительно и воодушевлённо, что Дотторе захотелось его поцеловать. Но сдавать позиции, нарушив обещание так рано, Иль не планирует. Ведь Дилюк — человек, за которого действительно стоит побороться.