В чужих объятиях

bored - tessa violet просто потому что именно эту песню я слушала когда-то осенью и потому что именно она теперь с осенью ассоциируется

За городом воздух совершенно другой. Словно ты попал в какое-то другое измерение, оказался в той вселенной, где человечество не смогло победить величественные хмурые леса. Вокруг ни души, только ярко-рыжие белочки скачут с ветки на ветку. Сережа восторженно вдыхает поглубже и даже не утирает выступившие на глаза слезы от переполняющей радости. Он поднимает лицо к голубому небу, подставляет солнечным лучикам веснушчатые щеки и улыбается нежным теплым солнечным поцелуям. Хлопает дверь машины, Сережа обострившимся слухом слышит аккуратные тихие шаги, скрип мелких песчинок под тяжелой обувью, шуршание ткани об ткань и чужое размеренное дыхание. Улыбка становится нежнее и мягче, Сережа вдыхает любимый успокивающий аромат: всё тот же озон и древесина. А потом чувствует тяжелые заботливые руки Олега на плечах и его грудную клетку спиной. — Как тебе? — спрашивает он шепотом на ухо, ласково убирая рыжую прядку от своего лица. – Тут чудесно, – от переизбытка эмоций радость просачивается выше, сдавливает горло и ответ получается лишь рвано выдохнуть скачущим голосом. Олег лишь по-доброму усмехается, теплой улыбкой мажет по скуле и оставляет легкий поцелуй, прежде чем отстраниться. Он подхватывает сумки с земли и идет к порогу довольно большого деревянного дома. От этой уютной, какой-то домашней картины, у Сережи щемит в груди. Он смотрит на прямую олежину спину и думает о том, как они в этом домике будут встречать старость. Олег с уже поседевшими висками обязательно будет ходить на охоту с ружьем и приносить зайцев. Возможно, они даже заведут для этих дел охотничью собаку. Какую-нибудь безумно огромную, вроде овчарки. Сережа же будет ждать его дома, прибираясь и рисуя красивые картины им в дом. Он будет босиком танцевать под легкую музыку из старенького радио, глядеть на могучие ветви елей, а потом обернется лисой и найдёт Олега. Пока тот не видит, полюбуется его прекрасным серьезным профилем, а потом шутливо напрыгнет, и они начнут охотиться друг на друга, легко кусая за уши и хвосты. А потом лягут прямо там, уставшие, но счастливые, и будут глядеть в яркое небо, переплетясь пальцами рук. — Серёж? — окликает Олег. Он уже отпер двер и даже занес сумки в дом, а сейчас стоял на пороге, мягко улыбаясь и глядя таким ласковым взлядом, что совсем не хочется и дальше стоять в объятиях природы. Хочется к нему в объятия. Сережа в пару прыжков сокращает между ними расстояние и наваливается на Олега, зная, что тот ни за что не уронит, ведь для него он драгоценный. И, конечно, оказывается прав. Олег подхватывает его за талию, мягко гладит по спине и отвечает на пылкий поцелуй сквозь улыбку. — Спасибо, что позвал меня сюда, — вдоволь нацеловавшись, шепчет Сережа, заглядывая Олегу в глаза. — Спасибо, что согласился приехать, — вторит ему Олег и втягивает в новый поцелуй. На улице поздняя осень, листья на деревьях уже давно пожелтели от холода, солнце все чаще пряталось за облаками, но Сереже было тепло при любой погоде, пока он был рядом с Олегом. *** Ночью лес становится неприветливым. Ночью воздух холоднее, словно царапает ноздри и глотку. Ночью за порог уютного теплого дома лучше не выходить. Но Сережа не слушает голос разума и выскакивает из теплых обьятий, чтобы послушать ночную песню природы. Он в одном лишь нижнем белье и огромном зелёном свитере, уже ложился спать и даже закутался в одеяло, но внезапно вспомнил свое утреннее обещание себе. Тогда он пообещал, закрыв глаза и слушая, как Олег тихо напевает себе под нос, что обязательно выйдет ночью на улицу и впервые в жизни услышит, как дышит ночной лес. Правда ли там будут ухать совы? Правда ли, что воют волки? Может быть ему даже удастся услышать еще что-нибудь страшно-таинственное? Он выходит и, держась за дверную ручку, легко покачивается вместе с дверью, сосредоточенно вслушиваясь в тишину. И ничего не слышит. Лишь ветерок, что мягко колышет рыжие листочки. Он ведет ушами, до последнего надеясь услышать хоть что-нибудь, но они не улавливают ничего, кроме ветра. — Здесь нет ни волков, ни сов, — внезапно раздается близко-близко и Сережа разворачивается, тут же оказываясь в любимых руках. — А почему? — интересуется, начиная покачиваться вместе с Олегом в маленьком своеобразном танце. Олег переминается с ноги на ногу и обратно, и ничего не отвечает, глядя в сумрачный лес поверх его макушки. А потом внезапно тихо воет. Тут же на макушке материализуются волчьи уши и прижимаются к голове. — Олег, что ты делаешь? — Сережа не пугается, хотя Олег впервые воет при нем, а он ведь даже никогда не задумывался, воют ли оборотни-волки. Оказывается, что да. — Благодарю свою покровительницу за то, что подарила мне тебя, — улыбаясь, отвечает Олег и щекотно целует в плечо через толстую ткань свитера. — Да? А разве для этого тебе не нужно полностью превратиться? — А какая разница? — Ну, не знаю. Наверное, потому что люди обычно не воют на луну? — Обычные нет, а мы еще как. Но на самом деле дань уважения луне мы отдаем в полнолуние, когда всю ночь ходим обращенными. Хочешь следующее полнолуние провести со мной? — И когда оно будет? — у Сережи глаза словно загораются, в них танцуют яркие блики света, словно обжигающее пламя. Он покрепче обнимает Олега и заглядывает прямо в глаза. Завораживающе, влюбленно, так, словно видит перед собой самое лучшее, что когда-либо видел. Олег смотрит и видит в своей душе отражение его чувств. — Уже скоро, через три дня. Мы можем остаться здесь на все это время. Если ты захочешь, конечно. — Я хочу! — импульсивно выпаливает Сережа и жмется еще ближе, словно хочет срастись с Олегом, чтобы одно на двоих пространство отныне и навсегда. — Тише-тише, — хрипло смеется Олег и чуть-чуть наклоняется, чтобы Сережа смог обхватить его руками покрепче. — Но сейчас мы должны хорошо поспать, — шепчет, подхватывает на руки, чтобы отнести Сережу на кровать, целует, собирая веснушки на плечах губами. Кровать мягкая, широкая, лежать на такой одно удовольствие, если бы не холодное одеяло, которым Олег укрывает их обоих. Ноги у Сережи тут же начинают замерзать и он тянется к тумбочке, чтобы взять оттуда теплые носки. — Можно мне? — вдруг спрашивает Олег и не дожидаясь разрешения, мягко забирает носки из сережиных рук и садится перед ним. Сережа уже не спрашивает, а решает довериться. Ведь, что бы Олег не делал, он всегда будет заботиться о его благополучии и никогда не сделает ничего во вред. А Олег тем временем отодвигает край одеяла, чтобы получить доступ к бледным ногам. Пальцами мягко ведет по ступне вверх и перекладывает сначала одну его ногу к себе на колено, потом вторую. Оставляет россыпь поцелуев на коленке, с нажимом гладит голень, растирает замерзшие ступни и пятки, разгоняя кровь и надевает носок, натягивая его повыше, прячет ногу под одеялом и принимается за вторую. — Хорошо? — спрашивает и, глядя прямо в глаза, звонко целует в пятку, слушая сережин хохот в ответ. — Хорошо, — с улыбкой отвечает Сережа и поджимает ноги поближе, чтобы не потерять полученное тепло. — Спасибо. За окном большая бледная луна освещает лес своим приветливым родным светом, заглядывает в окошко одинокого домика и, ласково оглаживая своих дорогих детей, уходит, чтобы не мешать их сну.