Счастье в неведении 2

Грех предаваться унынию, когда в жизни много других грехов.

Гарри сидел в общей гостиной Гриффиндора, неустанно жевал перо и пытался написать эссе по зельеварению. Именно пытался, потому как делать домашнее задание для Гарри всегда было подобно пытке, а уж по такому предмету, как зельеварение, так и подавно. И дело тут не в сложности материала. Ведь эта дисциплина так похожа на готовку (нарезание, натирание, смешивание и варка ингредиентов!), а здесь у Гарри нет проблем - Дурсли за столько лет жаловались на всё в Гарри, начиная от его внешности заканчивая неровностью постриженного газона, но НИКОГДА не придирались к его стряпне! Нет, проблема Гарри по зельеварению заключалась в преподавателе и его отношении к Гарри. С первого курса Снейп за какие-то грехи невзлюбил Гарри и нещадно третировал его. А учитывая воспитание магглами и неусидчивость Гарри, то проблем с каверзными вопросами у Снейпа не возникало. И Гарри проваливался каждый урок. Спустя время Гарри узнал причину такого отношения Снейпа к себе. Но стало только хуже! Профессор видел в Гарри его отца, а вот к последнему у Снейпа были вполне обоснованные счеты. И Гарри было стыдно за поведение Джеймса Поттера, но он не знал, как извиниться перед зельеваром, ведь свои знания он получил, сунув свой нос в думосвод профессора, конечно же, без соответствующего разрешения со стороны последнего. И сейчас Гарри терзался двойным чувством вины за свои поступки и поступки своего отца. И не знал, как загладить свою вину. К тому же в последнее время черные глаза профессора Снейпа вызывали какое-то странное томление в душе Гарри. Поттеру было страшно признаться даже самому себе, что возможно (только возможно!) он - гей. Пуританское воспитание Дурслей не позволяло Гарри спокойно говорить на тему секса, тем более секса между парнями. Это вообще казалось чем-то грязным и недостойным. Хотя в магическом мире более тысячелетия назад изобрели зелье мужской беременности, так что проблем с продолжением рода не возникало, да и вообще, маги были, как правило, бисексуальны. Но Гарри не знал всего этого, а половое воспитание не входит в программу дисциплин Хогвартса. Отношения с Джинни закончились даже не начавшись, ибо Гарри не чувствовал к девушке ничего кроме дружеской симпатии. Он быстро осознал, что она для него сестра лучшего друга и не более, наивная девчонка влюбленная в придуманный ею же образ героя. С Чжоу тоже как-то не срослось. Её неуклюжие, почти слюнявые поцелуи не вызвали желания продолжать, а бесконечное нытье и упоминание Седрика выбивало из колеи. С ней Гарри так же расстался без сожаления. А потом Гарри начал замечать за собой пристально внимание к членам своей команды по квиддичу. Как ему было интересно смотреть на обнаженные натренированные мужские тела в раздевалке или душе. И это пугало Гарри до зеленых гиппогрифов. Он просто не знал, что делать и с кем посоветоваться. К тому же, юный организм требует своего. И если раньше сексуальные фантазии были смутными и не персонифицированными, то теперь в мокрых снах Гарри всё чаще присутствовали небезызвестные чёрные глаза и длинные темные волосы. Наверное, как считал Гарри, причина была в постоянных индивидуальных занятиях с профессором (черт подрал бы Дамблдора и его идею по изучению легилименции именно со Снейпом!). Хотя даже себе Гарри не признался, что ему нравиться серьезный, рассудительный профессор, его чувство юмора (п/а: скорее сарказм), с ним Гарри чувствовал себя защищенным и в безопасности. Тяжело вздохнув, Гарри отложил несчастное перо и отправился спать. Время всё равно позднее и никаких дельных мыслей для эссе в голову не идёт.