Как раньше?

Небо, наполненное звездами, расстилается огромным покрывалом. Можно почувствовать себя совсем крохотным и незначительным, но именно в такие моменты приходит понимание: ты — часть этой вселенной. Стрёкот цикад разносится по округе, наполняя тишину дребезжащим чувством умиротворения. Спешить некуда. Прохладный летний воздух пробирается в легкие, заполняет их, пронизывая до кончиков пальцев. Кажется, в детстве было точно так же. Майки запрокидывает голову к небу, упираясь руками о турник позади себя. — Баджи, знаешь, — Майки тихо хмыкает, делая глубокий вдох. — Сегодня мне приснился плохой сон. Легкий порыв треплет его копну волос. Манджиро прикрывает глаза, чувствуя то, как потоки воздуха проходятся по его коже. Он пытается запечатлеть этот момент в памяти, полностью погружаясь в «здесь и сейчас». Крепче сжимает прутья детского турника — холодный, металлический. Отслоившиеся маленькие кусочки краски остаются на его руках. А вверху, где-то очень-очень далеко, плеяды звёзд. — Ты только не смейся, придурок, — Майки слегка морщится, отмахиваясь рукой, будто бы уже готов к нападкам. — Я очень сильно испугался. Подумал: а как я буду? Приду сюда, а тебя здесь нет. Пойду к тебе домой — а тебя нет и там. Майки нервно сглатывает, чувствуя, как ком подбирает к горлу. Он кладет руку себе на плечо, чтобы поправить сползающую ткань гакурана. Проносится порыв ветра, будто скользящий в тишине призрак маячит за спиной. — Во сне так и было: я не нашёл тебя ни здесь, ни в школе. Пошёл к домой. А твоя мама начала кричать: «Ты что?! Издеваешься?! Баджи мёртв!» Кричала, потом начала рыдать. А затем очень крепко обняла меня. Извинилась. Говорила о том, что слишком сильно наседала на тебя с учёбой и слишком редко была рядом. А я… — Майки поджимает губы и опускает потухший, темнеющий взгляд на землю. — А я ничего не смог ей сказать. Будто бы все слова смысл потеряли. Майки прикрывает глаза. Он растворяется в этих звуках, в этом вечере, в этом небе, цикадах и звездах. Дрожь пробирает, когда он чувствует, как Баджи кладёт руку на его ладонь. Майки съеживается, удерживаясь за прутья турника. — Че? — Кейске оскаливается после рассказа Манджиро. Будто бы его оскорбляет только мысль, что он может вот так вот просто умереть в пятнадцать лет. — Нет, ты все–таки придурок, Манджиро. Сначала найди того, кто смог бы меня победить. –Не обижай меня, Кейске. Я же со всей душой~, — Майки смеется, по–детски растягивая слова. Маленький отблеск проскальзывает в его глазах. — И я переживал, между прочим. — Тогда не переживай. Все просто, нет? — Баджи устало вздыхает, также задирая голову к небу. Он немного крепче сжимает руку Майки, прочувствав его дрожь. Его беспокойство. — А если будешь переживать, то просто позвони, нет? — Позвоню, — Майки хихикает. — Отлично, — Баджи устало вздыхает. — Я буду ждать.