Инцидент с подвязками

Глаза Атоса то и дело обращаются к шелковым кюлотам Арамиса, и, когда тот замечает, (а замечает он в силу своей настороженности всякий раз), то слегка краснеет, потому что знает, в чем дело. И, встретившись взглядами, они каждый раз стыдливо отводят глаза… Ему нужно переодеться для игры, и вместе с друзьями — Атосом и Портосом, дружбе с которыми скоро исполняется год, он отправляется в раздевалку. Маленькое помещеньице с длинной лавкой посередине не способно вместить всю сотню мушкетёров на службе короля, также оно не может уместить и половину, и даже половину половины… Даже десять человек помещаются здесь с трудом — раздевалка рассчитана на восьмерых. Помимо них троих, посему, в раздевалке ещё пятеро. Они плохо знают друг друга, но вести беседы могут, а большего друг от друга требовать незачем. Впрочем, сейчас и беседы не нужны — они просто переодеваются. Арамис слегка нервничает и не спешит обнажаться перед друзьями и перед остальными мушкетёрами — вместо обеда он ходил к своей знакомой, у которой насытился иным способом, и теперь боялся, как бы на теле его не осталось узнаваемых с первого взгляда отметин, которыми в пылу страсти его любовница так щедро награждала его. Но время идёт, а он никак не переоденется. — Вы будете сегодня играть или нет? — спрашивает Портос, весь в белом, как большой ослепительный ангел. — Буду, — отвечает Арамис и краснеет. — Тогда переодевайтесь. Если, конечно не предпочитаете изгваздать свой парадный костюм. Арамис не предпочитает. Он стыдливо опускает голову — нет, скорее втягивает. Расстёгивает максимально медленно камзол и, стараясь стать прозрачным или, хотя бы, незаметным, снимает с себя сорочку. Никаких комментариев не следует и, приободрившись, он надевает сорочку для игры в мяч. Дальше расстёгивает пуговицы кюлот — начиная с нижних застёжек. Все давно уже в белых костюмах и теперь только наблюдают за Арамисом, который, сам того не замечая, устраивает представление своим опасливым переодеванием. Атос — в числе всех. Он со странным любопытством, в котором себе не признается, и без того часто смотрит на Арамиса, но только теперь — так в открытую — потому что все смотрят. Пользуясь вседозволенностью, которую гарантирует ему сложившаяся обстановка, Атос скользит взглядом по белой сорочке вниз, ощущая взглядом как руками — так хорошо работает его воображение в эти странные минуты. Нательные штаны обрисовывают красивые ягодицы, которые его взгляд скрупулёзно и с удовольствием ощупывает, прежде чем двинуться ниже и натолкнуться на посторонние, доселе не замеченные в гардеробе Арамиса предметы… — Ах! — громко и испуганно вздыхает Арамис, когда также замечает их. — Ха! — весело отзываются мушкетеры, вслед за его возгласом замечающие кружевные подвязки, красующиеся на середине бедер Арамиса. Следует дружный смех и какие-то грубые шутки, от которых щеки Арамиса заливает яркий румянец, а нежные ушки краснеют от стыда. Атос заслоняет его от взглядов, подступив неразумно близко. — Одевайтесь поскорее, — уже понимая совершенную им ошибку, произносит Атос — Арамис невозможно красив, (как обычно), и необыкновенно пленителен в нынешнем виде (сорочка до середины бедра, красивые обнаженные ноги с кокетливыми подвязками, взволнованный румянец), и Атос не ручается, что не поймает его за руку, чтобы притянуть к себе и не впиться в эти искусанные переживаниями губки поцелуем. Одного взгляда на подвязки хватает Атосу на несколько ночей к ряду, в которые ему представляется, как он целует внутреннюю часть каждого бедра Арамиса — и особенно много целует нежную кожу подле этих подвязок. Подвязки белые, ажурные, обрамленные кружевами и на бледной коже смотрятся органично. Арамису идут нежные кружева, а сии ещё и обнимают его стройные ножки в самых соблазнительных местах. Невольно Атос представляет, как будет держаться за них руками, когда эти ноги обовьют его поясницу и потребуют уже начать действовать… На утро Атос отмахивается от ночных фантазий как от навязчивых мыслей, но, встретив вновь Арамиса, глаза его обращаются к его кюлотам. Он не может выкинуть из головы образ полуобнаженного Арамиса, который, заслоненный его грудью, торопливо одевается, и мускулы его ног, не выпирающие, но плавные и красивые как у женщины, будто перетекают под его кожей, делая каждое, даже суетливое, движение обворожительным… Арамис ловит его слишком надолго задержавшийся на его ногах взгляд, и Атос отводит глаза, с замиранием сердца боясь, что тот успел прочитать в его взгляде то, что приходит Атосу во сне и прямо перед сном. Арамис уверен, что дело в подвязках, но не подозревает, насколько эта тема щепетильнее, чем ему кажется.