Мëртвые бабочки

— Итак, дети, открываем тетради и записываем число, сегодня у нас 18 января, "классная работа" и тема урока... — слышался где-то на фоне учительский строгий голос. Все объяснения темы, что были дальше, совсем не укладывались в голове. Да и к чему это им? В одно ухо был вставлен наушник. Достаточно громко звучала музыка в нем. "Сметана band", классика. Ася иногда покачивала головой в такт, поглядывая на доску, чтобы не быть слишком безучастной.  — Агнесса! — учительница подошла к ее парте, заглядывая в тетрадь и тяжело вздыхая. - Ты снова ничего не пишешь на уроке. Зачем ты вообще в школу ходишь? Совсем недавно ты была отличницей, прилежной ученицей! Что с тобой стало, какая муха тебя укусила? Девочка сняла наушник, исподлобья взглянув на преподавателя. Да, она давно уже начала отлынивать. Всё же по ее соображениям, оценки до девятого класса совсем не обязательная часть. То, что ей нужно было знать, она запоминала. Но если быть честной, то запоминала она только ради того, чтобы подстраховаться на самостоятельных и контрольных, если списать не получится. В этот раз тема нудная очень, пусть одна из самых простых и даже не планировалась проверяться мелким тестом "на пять минут в конце урока" — Извините, больше так не буду. — бросила коротко девочка, опуская голову к учебнику. Виноватой она себя совсем не чувствовала, просто это шаблонная фраза, распространенная везде. От маленького ребенка, которого только научили извиняться за содеянные им действия, до таких школьников, которым эти слова служат прекрасной отмазкой. — Вон из класса, Константинова. — ответила ей на это преподаватель, возвращаясь на свое место. - Я не желаю видеть в своем кабинете столь безответственных учеников. Чего сидишь? Продолжишь также, и можешь без родителей не возвращаться. Ася сначала застыла. В груди стало как-то очень тяжело... В голове все затуманилось, а глаза защипало от подступающих к ним слёз. Она не знала, эта женщина даже не подозревала, что у нее происходит, происходило и что лучше не упоминать. Стоит ли ее в этом винить? Наверное, нет. Девочка резко встала со своего места, закинув рюкзак на плечо, еще раз с презрением глянула на учителя и поспешно вышла из кабинета, больше ни слова не проронив. За её спиной парочка людей начала шептаться а от них подхватили и остальные, устроив балаган. "У неё, кажется, сестра в этот день умерла". "Да не из-за этого она, просто совсем от рук уже отбилась. Умер кто-то, не умер, но было это очень давно. Не оправдание!" — А ну все угомонились! Мы продолжаем урок. Девочка шла к школьному туалету. В коридоре тишина, пусто. За окнами серое небо, и, кажется, такой же серый снег, смешавшийся с грязью дорог. В нашей стране настолько дурацкая зима, что даже возмущаться сил нет. Холодно, а снега либо почти нет, либо он есть такой противный. Дети радуются даже этому, ведь можно вытащить своих мамочек и папочек на улицу, чтобы их покатали на саночках, строили с ними снеговиков и играли в снежки. Беззаботное детство, когда все вокруг тебя опекают, любят и лелеют. У Аси был период, когда всё было хорошо, но он был настолько коротким, что это даже нельзя назвать настоящим детством, о котором можно вспоминать с теплотой до старости лет. У двери кабинки не было даже хлипкого замочка, защёлки, на которую можно было бы закрыться. — Школа — отстой... — вздохнула Агнесса, кое как сделав так, чтобы дверь не открывалась сама по себе, села на крышку унитаза и наклонилась к своим же коленям, обхватывая голову руками. По её щекам потекли слёзы. Плакала она без всхлипов, каких-либо звуков и возгласов. Просто тихо выдавливала из себя это порождение хоть каких-то эмоций, приносящих невыносимую боль, если держать это в себе. Руки на голове готовы были, наверное, вырывать волосы клочьями, лишь бы заглушить то, что сейчас терзало изнутри. "Хватит, хватит, хватит, хватит!" — мысленно умоляла Ася, стараясь восстановить дыхание и успокоиться... Проще было бы сейчас уснуть, укрыться в своём небольшом мирке от реальности. ...Долго сидеть не получилось. Услышав звонок на перемену, пришлось быстро утирать слезы. Застучали каблуки шестиклассниц из параллели, решивших, что они уже достаточно взрослые, чтобы закуривать противный табак в женском туалете. Вонь встала почти сразу невыносимая, буквально выкурив даже не успевшую умыться девчонку. Вслед они лишь расхохотались над "красным, как помидор," лицом. В ответ на эту реплику, она только едва слышно послала их на три всем известные буквы, направляясь досиживать последние занятия. Надежда на спокойный остаток дня всё же где-то в её душонке теплилась, уверяя, что всё наладится, всё будет хорошо и нет повода для стресса. А он всегда есть. Вот, например, по возвращению её в свой класс, началась суматоха. Сбежала с урока, устроила скандал с учителем, а лекции о неподобающем поведении на уроке и несоблюдении школьного кодекса им выслушивать пришлось. Сплетни о том, что на неё напишут докладную, поставят на учёт и за ней будет постоянный надзор социального работника. Приятно ли? *** — Мам, я дома. — сказала буквально в пустоту Ася, потому что в ответ ей поступило лишь гудение холодильника с кухни. Она лишь тяжело вздохнула, скидывая портфель на пол. На тумбочке лежала записка на каком-то огрызке бумаги с масляными пятнами. — Опять на работе допоздна... Ну ладно, зато смогу поспать в одиночестве. 18 января. День смерти её сестры. По коридору в её комнату была перекрыта крестом из изоленты дверь в сестринскую спальню. Вход туда был воспрещён с того самого дня, 6 лет назад. Мать была травмирована настолько сильно второй смертью близкого человека, а тем более своего ребёнка, что отразилось всё на единственном, кто оставался сейчас рядом. Младшей дочери. "Туда больше не заходи. Забудь о существовании этой комнаты, потом спасибо скажешь." И в правду, подобное помогло не слишком часто вспоминать об этом и более спокойно пережить трагедию. Пусть сначала и было очень тяжело. Но сейчас, когда никого нет, захотелось хотя бы одним глазком заглянуть туда, чтобы увидеть, что там есть. На цыпочках, даже несмотря на то, что никого дома не было, она подошла ближе к двери, протянула в правое отверстие креста из изоленты руку, чтобы обхватить ручку, и... Ничего не произошло. Она заперта на ключ, как сразу-то не догадалась! — Тц... Ну конечно, конечно. Мамочка обо всём позаботилась, даже о моём любопытстве, которое решило проявиться спустя 6 лет после всего произошедшего. Просто замечательно! — возмутилась девочка, уже полностью испортив себе настроение, и ушла к себе в комнату, завалившись на кровать. Даже не раздеваясь, она уснула почти сразу. Провалилась в сон, сама того не заметив, и очнулась на покрывале из алых бабочек, которые были расстелены на полу огромного Белого пространства.