Забытые

-Это уже 5-я банка, может хватит? Они сидят в шумной компании безликих людей, которые помехами распространяют на всю квартиру старой хрущевки имитацию смеха, пьяно захлебываясь и о чем то болтая помехами и шумом.Среди выцветевших обоев в цветочек, дивана, который подрала кошка, такие же выцветевшие люди. Кто то набатом дразня струны гитары и завывая в потолок с трещинами и проводами лампочек, поет, сидя в кухне на покачивающейся табуретке за обшарпанным столом и кухонным гарнитуром. Белые обои, черная посуда, Нас в хрущевке двое, кто мы и откуда… Откуда?.. И это «Откуда»отзывается сорванным эхом от кирпичных стен холодных и промозгло-серых домов, заставляя лампочки недовольно мигать, а толпу, пытаться вырвать гитару, сыграть новое старое.Или старое-новое. -Я курить… Парень, выделяющийся огнем среди серовато-темной толпы, встает с дивана, ставя прямо на стол банку бог весть какого пива.Там и до него покоится этого добра немало.Он покидает шумную компанию, выходя в подъезд и спускаясь в пролет этажей, где стоит чье то обшарпанное, как и подъезд, кресло.Открывает форточки, давая промозглому и холодному воздуху, лечь на лицо. -Не простудись, каличный. На плечи парня ложится массивно-теплая куртка, с ненастоящим меховым воротом среди черноты кожи, а затем, к спине сзади упорно прижимаются, кладя сильные руки на живот, а голову на плечо.Парень кашляет от этих действий, тут же резко вдыхая пропитанный пылью времен воздух из подъезда, дым собственной сигареты и промозгло-слякотный воздух из открытой форточки. -Я буду им, если ты будешь так прижиматься. -Я могу и не только… Рыжий парень с удивлением и одновременно хитрецой заглядывает себе за плечо, встречаясь с черным взглядом глаз напротив и с такой же усмешкой, но только на губах.Руки парня сзади перекачевывают на бедра, оглаживая их, а затем, на ягодицы.Тяжело вдыхается ноздрями дым и так же, но более легко, выдыхается, запрокидывается голова и прикрываются глаза, когда холодные руки блуждают по торсу. Тишину немого подъезда, надорванной нотой прошивает имя: -Сану… А в ответ лишь тишина, шумное дыхание, холодные руки и, от чего то, спертый воздух, в холодном и старом подъезде, с открошенной штукатуркой всех времен и народов, «прекрасного»зеленого цвета. -Давай зайдем? -Дальше?..Я не против… Парень, зовущийся Сану, не отрывается от своих занятий, еще больше подогревая интерес своими действиями.Но рыжеволосый стоит на своем, как может разворачивается в шустрых руках и уже смотрит в глаза напротив. -В квартиру, дурень.Я не собираюсь трахаться за ангину. И рыжеволосый снова возвращается в шумную квартиру, где куча людей культурно отдыхают, кто то уже отвоевал старую гитару и завывает какую то песню, переодически фальшивя, кто то философствует о философии «богвестьчего»кто то культурно пьет, расслабляясь. В квартире теплее и пьянее.Рыжеволосый скидывает с себя куртку, уже предвкушая то, что скинет и всю остальную одежду, но у него на руке, от чего то, виснет полноватая однокурсница, Геша, как ее настоящее имя, никто в угаре алкоголя не вспомнит, она что то лепечет ему и тянет куда то в сторону кресел и дивана. -Алан на этот вечер только мой. Его перехватывает, как раз вовремя подоспевший Сану и тащит уже в противоположную сторону, куда то, в темный и не освещаемый тусклым светом ламп, коридор, где находятся комната, очевидно, хозяина квартиры, который, врядле будет доволен тем, что в ней кто то будет ебаться.Хотя, кто о них вспомнит. Они минуют маленький коридорчик, не в силах себя сдержать и пересчитав, от того, все возможные углы.Заваливаются в конурку, именуемую спальней, с тихим скрипом закрывается дверь и проминается матрац кровати.Над Аланом возвышается Сану, принимаясь, сразу же, снимать с него рубашку и покрывая поцелуями каждый участок тела. -Быстрее…боже… -Хочешь ускориться? Прежде чем Алан успевает что-либо сообразить или сказать, его переворачивают, тыкая носом в застиранную простынь, над ним слышится тяжелое дыхание Сану, он кусает его за мочку уха, тут же зализывая ее, Алану это дико нравится и он орошает комнатенку тихим стоном-именем, прося быстрее снова. Сану не церемонится, надсадно вжикает молния, не долго думая, парень входит в рыжеволосого, сразу хватая того за волосы и поднимая голову, что бы услышать глубокий стон и увидеть закатывающиеся глаза.Он начинает двигаться быстрее, полосуя одной рукой бедро парня под ним, порыкивает, будто истинный зверь, наслаждаясь прекрасно выгнутой спиной и слушая стоны, сокрушающие пространство захудалой комнатушки с видавшей виды кроватью, застиранной простыней и обоями в цветочек. -Д-да….еще…быстрее… Сану… Алан явно не скупится на стоны, ему хорошо, нет, не так, ему безумно хорошо.Ему жарко и холодно одновременно, ему горячо, безумно спертый воздух давит на виски, заставляя вдыхать его, он обжигает легкие не хуже алкоголя или никотина.Еще больше может обжигать только огромный член внутри, который распирает и двигается, бья по комочку простаты и заставляя содрогаться, каждый раз, в экстазе. -Сану…еще…я… Алан терпит из последних сил, пока в него вбиваются, тяжелей тушей нависая над ним, когтя бедро, кусая за мочку и шепча пошлости в это самое, искусанное ухо.Ему вторят в ответ, на уровне рычания, голос: -Кончай… И, кажется, Алан кончает только от этого хриплого голоса над ухом, мелко сотрясаясь в сногсшибательном оргазме, заставляя Сану, зажимать себе рот мощной ладонью, ибо Алан перебарщивает с децибелами своего стона, пока в него кончают и пока извергается он сам.