Танцуй сама

Случаются такие моменты на тусовках, когда сидишь одна на кухне, да даже не одна, и просто втыкаешь в стену, вцепившись в кружку чьей-то любимой матушки, в которой сейчас плещется непонятная смесь из водки, швепса и сока. На столе бардак: стаканчики, распотрошенный табак и чей-то именниный торт, раздробленный в дребезги лицами и пальцами. Кто-то курит прямо в окно на кухне, хотя в самом начале на это последовал запрет хозяина квартиры. Но кого ебёт. Ты смотришь на всё это и задаешься одним вопросом, который под градусом в голове отпечатывается настолько чётко, что кажется, что ты произносишь это вслух. Что я здесь делаю? Почему я среди полунезнакомцев продолжаю пить в одиночестве на кухне, а потом от нечего делать пойду дрыгаться в общем угаре под какую-то дрянь, грохочущую из кем-то притащенной колонки. Кира Гречкина думает об этом постоянно. Она подливает себе в кружку ещё водки, когда на дне остаётся совсем немного оранжевого пойла. Такие тусовки нетипичны для неё. Лет с четырнадцати она начала зависать в клубах, а в шестнадцать её лицо и фамилию отца уже запомнили на каждом фейсконтроле Питера. Так что бывать на вписках ей не особо удавалось, по крайней мере в школьные времена. В универе всё немного поменялось. Что-то в Кире треснуло, и одногруппнице удалось затащить её на эту небольшую тусовку, где собрались люди со всего универа. Кажется, будто сюда умудрились проскочить и перваки. Это заметно по парочке неловких лиц, зияющих по всему периметру квартиры, которым это совершенно не мешает совершать наивно-глупые поступки, которые потом будешь вспоминать с лёгким стыдом и духом авантюризма. Гречкина иногда завидует первакам. Завидует молодости и беззаботности, которая потихоньку ускользает от неё. Её третий курс начинается спокойнее, чем предыдущие два. Этот год обещает быть довольно тяжёлым для её учёбы и кошелька, ведь папочка лично позаботился об этом. Придётся учиться и приспосабливаться к спокойной, по меркам Киры, жизни без клубов, бесконечных попаданий на первые полосы и без скандалов в универе, которые обязательно нужно прикрывать взяточкой. Ну, и конечно же Кира может забыть про бесконечных ухажеров, которых домработницы пачками по утрам прогоняют из семейного гнездышка четы Гречкиных. Теперь девушка в чётких рамках, иначе ссылки куда-нибудь в ебеня и окончательной блокировки карт не избежать. Все шалости Киры немного вышли за рамки адекватного, когда ей пришло осознание, что отцу совершенно наплевать на неё, что он не справляется с ней и что он не может войти в роль давно двинувшей на тот свет матушки, которая видела в лице своей дочери идеальную наследницу. Но что-то пошло не так, и теперь Кира здесь: упивается своим одиночеством в обнимку с бутылкой водки и думает о том, как она бесконечно заебалась строить из себя невесть что только ради того, чтобы побесить отца или доказать что-нибудь окружающим. Есть, конечно, мелочи, которые въелись в неё намертво и без которых невозможно представить ту самую Киру Гречкину: выгоревший фейковый блонд, немного пацанские манеры и любовь к золотым побрякушкам. И это не есть хорошо. Поэтому сейчас она сидит в чьей-то хате на окраине, юбка на ней, возможно, одна из немногих в гардеробе, короче чем номер счета папочки в банке раза в два. Сегодня вместе с небольшой сменой имиджа Кира пытается провести и смену привычного поведения, не давя из себя улыбку всю вечеринку, а спокойно занимая свой рот стаканом. Сегодня она ни на кого не вешается, не разрывает танцпол и не пытается поиграть в сваху, а тихо сидит в углу и наблюдает. Увидели бы ее "друзья" и просто не смогли бы поверить в сие чудо. Просто разглядывать людей - довольно интересно. Кира даже немного жалеет, что раньше смотрела не дальше заветного ярлычка на футболках и смартфона в руках. Среди студентов находятся довольно интересные экземпляры: и убитые горем тусовщицы, и недоумки рэперы, которые только и умею блеять что-то невнятно, еле раскрывая рты, и усталые старшекурсники, безмолвно курящие в форточку. И тихие девочки-бунтарки, как бы это глупо ни звучало, которые немного звериным взглядом, как и Кира, осматривают окружающих. На ней идиотская толстовка на молнии, батина футболка и широкие джинсы. Это первое, что по привычке бросается в глаза. На ярлычки впервые удивительно похуй. Кира смотрит на внешний вид и потихоньку подбирается к личику, заранее зная, что там будет что-то приторное. И она оказывается права: куча веснушек разбегается по румяным от выпивки щекам, уползая куда-то под футболку. Гречкиной даже в один момент хочется полюбопытствовать, узнать куда ведет этот небольшой млечный путь. Алкоголь по-видимому наконец-то приходит в конечный пункт назначения. — Ты не здешняя? Выглядишь так, будто не с нашей планеты,— все-таки Гречкиной не стоило так резко подрываться с насиженного. Выпитая водка молниеносно дала о себе знать, пошатнув авторитет Киры и немного напугав первокурсницу, которая, кстати, опешив, резко замолкает, прервав беседу со стремным типом. Он благополучно ретируется, облегчая Гречкиной план. — Я не поступала на астрономию конечно, но могу сказать, что я точно с Земли. А вот ты, возможно, улетишь в стратосферу, если сейчас не сядешь обратно. — Астрономия? Я рыбы по знаку зодиака. А ты кто? Надеюсь, что совместимость у нас хорошая, иначе будет немного обидно, — конечности совсем немного выходят из-под контроля: Гречкина цепляется за чужую толстовку, и девушке приходится приземлиться рядом. — Ага-ага. Садись уже. Кира Гречкина совместима со всеми, это прочно как Закон Божий. — Вау, ты даже уже знаешь, как меня зовут. Я надеялась, что смогу взвалить груз нашего знакомства на себя,- она даже пытается дуться, но девушка успевает ее перебить. — Если тебе станет легче, то меня зовут Лена Макарова. И на инопланетянку здесь больше похожа ты,— в доказательство она цепляется пальцами за небольшие прядки с косичками и бусинками, запутанные в светлых волосах Киры. Гречкина же подмечает черный маникюр на коротких ноготочках и то, насколько Лена близко к ней. — Враки. Это ты здесь сделана из звёзд. Они буквально повсюду! Слово за слово и они оказываются в ванной, которая на удивление пуста: никто не пытается здесь поблевать, поплакать или потрахаться. Кира пока что не особо стремится выполнить все вышеперечисленное, но бутылка отвратительного клубничного джина может привести к чему угодно. Запивон давно закончился, поэтому остается только крепиться и периодически занюхивать шампунь, который раздражающе упирается куда-то под ребра. Кира умудряется снести половину косметики, пока залезает в ванну, цепляясь за все подряд своими массивными ботинками и пару раз засвечивая нижнее белье. Лена на это только мило хихикает и делает затяжку электронки. Ее толстовка валяется где-то под дверью, которую они предусмотрительно заперли на замок, чтобы никто не попытался вломиться к ним в поисках уединения или лишней порции бухла. Даже если кто-то сможет это сделать, то Кира готова лично заплатить этому человеку за часик спокойствия. Макарова довольно милая. Она не похожа на подружек Киры и уж тем более на тех, с кем ей доводилось спать. Девушки в её постели были не столь часто, но все же периодически заскакивали. Все ограничивалось лишь близостью, обычным сексом и не имело продолжения. У Гречкиной с продолжениями в принципе плохо, ведь заводить отношения - не в ее стиле. Интрижек достаточно. — Так почему ты решила свалить? Не думала, что это в твоем стиле,— они сидят в ванной вальтом, Лена закинула ноги на Киру и пытается не задевать головой кран, который подтекает, причем куда-то ей за воротник. — Знаешь, тишины захотелось. Впервые. И хорошей компании тоже. — Ты мне льстишь, однозначно. —Думай, что хочешь И это звучит настолько комфортно, что Кира даже расслабляется. Клубничный джин идет, конечно, с трудом, но выбирать не приходится. В один момент она даже им давится, опаляя горло внезапной горечью. Лена перехватывает у нее бутылку и тоже демонстрирует свое неумение пить. Они обе смеются над своей пьяной глупостью. И этот дикий смех прекращается под натиском внезапной паузы. Кира практически оказывается верхом на девушке, немного прижав ее своими конечностями, но никто вроде не жалуется. Искра между ними загорается в считанные миллисекунды. Алкоголь и маленькие пространства имеют удивительную магию. И Макарова не прочь попасть под эти чары, позволяя чужим губам очертить каждую веснушку на ее щеках. Кира оставляет на ее лице следы от розового блеска и пытается держать себя в руках, когда чужие ладони плавно обхватывают ее за впалый живот, совсем невесомо задевая пояс юбки. При этом они обе не обращают внимания на то, что Гречкина вполне отлично устроилась на чужом колене, немного ерзая на нем, пытаясь прижаться как можно ближе. Девчачьи губы мягкие и податливые. Кира скорее даже не целует их, а просто вжимается, пытаясь почувствовать чужое желание. Лена осторожно перетекает на ее шею, обнимая ладонями. Ее губы движутся осторожно и медленно, даже немного неумело, цепляясь за каждый доступный миллиметр. Гречкина все же решает проявить свой напор, наконец-то отвечая. Ладони Макаровой спускаются ей на лопатки, проскальзывая всё ниже и наконец пробираясь под топик, надетый прямо на голое тело. Киру это немного забавляет, ведь по сути она практически голая. Лена же спрятана от неё под грубой тканью джинсов и ремня, туго сжимающего талию. Гречкина спускает свои поцелуи ниже и ниже, оттягивает ворот чужой футболки, чтобы оставить пару напоминаний о себе. Макарова же мгновенно мстит за отметки, вспомнив, что кое-кто совсем удачно расположился прямо на её бедре, что как раз удачно позволяет схватить Киру за тазовые косточки, заставив её проехаться ниже, создавая трение. Та в ответ резко выдыхает и чуть ли не заваливается на девушку, вовремя оперевшись руками о кафель прямо над головой Лены. - Возможно ты хочешь этого, но насколько это сейчас уместно? Как считаешь?- Кира находит в себе силы снова вдохнуть воздух и наконец отвлекается от нежностей. Лена смотрит на нее немного непонятливо, пытаясь пьяным разумом проанализировать чужие слова, которые все же немного разочаровывают. — Ты не хочешь торопиться?— звучит немного удивленно, — Мы же на тусовке, здесь такое в норме вещей. Или ты тоже держишь меня за глупую первокурсницу? На какой-то момент Гречкина даже умиляется милой надутой мордашке и даже задумывается о том, что все же хочет видеть ее почаще. Поэтому девушка не скупится на целомудренный поцелуй в висок. — Сладкая, я просто не хочу, чтобы ты подумала, что я тебя использую, — Гречкина держит её за подбородок, высматривая свежее место для поцелуя. — А ты хочешь продолжения? Ведь так? — и Кира снова тонет. Тонет и тонет в этих глазах, которые отдают серостью под этим тусклым светом. — Я бы даже сводила тебя на свидание. Ну, знаешь, как там бывает... Киношка, заднее сиденье и попкорн. А дальше на ваше усмотрение,— Гречкина сцеловывает чужую улыбку и даже почти игнорирует ладонь, спустившуюся под её юбку. — Тогда первое свидание с тебя. А за второе отвечаю я, — Макарова зарывается в светлые волосы, проводит кончиком носа по горячей шее и продолжает исследовать ладонями остальные пространства. Кира не в силах сопротивляться напору и неожиданному чувству влюблённости, пробившего лёгкие. Она позволяет девушке пробраться в её белье, просто взять и так просто отодвинуть тонкую полоску ткани. Гречкина цепляется за хрупкие плечи и пытается удобнее устроиться на коленях Лены, чувствуя, как та дёргает за нужные ниточки, с точностью попадая в нужную точку. Колени неприятно упираются в холодные бортики ванной, что никак не вяжется с тёплым жжение внизу. Кира кусает губы, пытаясь сдержаться, громко дыша девушке куда-то в область шеи. Макарова осторожно проскальзывает пальчиками ниже, переставая задевать чувствительную точку. Кира разочаровано выдыхает, а потом вовсе забывает как дышать, когда оказывается насаженной на чужие пальцы. — Мы об этом не договаривались...— Гречкина находит в себе силы выдавить одну единственную фразу, в ответ на которую получает очередной головокружительный поцелуй. — Твои глаза сами ответили все за тебя, — Лена произносит это слишком горячо, настолько, что Кира не ожидает, что та так может. Немного клишированно, но все же горячо. Макарова вынимает из Киры пальцы, напоследок сделав пару рваных движений и снова переключившись на клитор. Она проводит всей ладонью по промежности, заставляя Гречкину свести колени в спазме удовольствия. Горячие волны накрывают все ее тело и сознание, девушка позволяет себе в неизнеможении рухнуть на чужое плечо. Мягкие ладони оглаживают спину Киры, кутают её в тепло, убаюкивая. Так и хочется отрубиться с осознанием того, что это был один из самых ярких моментов за последнее время. Да, оргазм полученный благодаря какой-то первокурснице на левой вечеринке. И Кира ни о чем не жалеет, пожалуй, впервые. В этот раз инициатива была не на ней. Но хорошего понемногу. Приходится сползти с девушки, оставив беглый чмок в губы. Лену это не смущает: она улыбается и нежно поправляет чужие шмотки, помогает Гречкиной натянуть нижнее белье и заправляет выбившуюся прядь за ухо. Кира выползает из ванны на ватных ногах, ретируясь прямо на мягкий коврик. Конечно же без помощи она не остаётся. — Ты пойдешь?- Лена натягивает на себя толстовку и подтирает остатки чужого блеска для губ. Тусовка за дверью набирает новые обороты, музыка долбит еще громче, и уже явно появились желающие попасть в уборную. — Да нет, танцуй сама. Макарова подходит к ней со спины, чтобы оставить прощальный поцелуй в щеку. Кира принимает его, надеясь, что это значит хотя бы что-то для кого-нибудь из них двоих и надеется в следующий раз выбить хотя бы номер телефона, иначе ей придётся искать это созвездие веснушек по всему универу.