Увидеть всё их глазами...

Уилл По завершению не запланированного мною завтрака, я вместе с доктором Лектером отправился в мастерскую, где как раз использовался именно тот металл, стружка которого была обнаружена на теле жертвы, чтобы найти хоть какую-то зацепку и отработать пару теорий. Я думал, что ехать вместе с Лектером будет более неприятно и напряжённо, но наверное, всё же меня отвлекло то, что приходилось внимательно следить за дорогой. Психотерапевт наслаждался моментом, наблюдая за работой ФБР изнутри. Мне же не казалось, что это было что-то весёлое, скорее всё это достаточно рутинно и удручающе. Всё о чем я мечтал, это чтобы было меньше контактов с людьми, а так же найти хотя бы ещё одну зацепку, ведущую к сорокопуту, хотя я даже не знал, что именно, и где мне придётся искать. По приезду к мастерской, мне всё же пришлось ему объяснять почему мы приехали именно сюда. Несмотря на найденную Катц стружку, соответствующую металлу, именно на этом предприятии, меня словно вело моё чутье. Я знал, что обязательно найду зацепку, которая поможет мне отследить убийцу. А Лектер был просто зрителем казалось, он наблюдал с удовольствием. Но это его неуместное веселье… Я даже не мог понять, что его так веселит, впрочем, неважно. Мы вышли из машины и направились внутрь. Было неприятно слышать, как недалекая секретарша разговаривала по телефону, обсуждая нас будто мы её не слышим, словно нас нет или мы пустое место. Документов было слишком много, слишком. И вся эта волокита порядком мне не нравилось, но инстинкт заставлял меня идти по следу, искать… Не зная что, но я определённо был уверен в том, что найду очередную подсказку. Я это чувствовал! Чудом, мне в руки попалась эта папка, с заявлениями об увольнении, не зря же я всё так досконально пересматривал по нескольку раз. И я заметил, что некий Гаррет Джейкоб Хоббс, не оставил свой домашний адрес, хотя у всех остальных сотрудников он был написан. Это странно, весьма странно. Я посмотрел его отчётность по трудовой деятельности и увидел, что он выполнил четырёхдневную норму, чтобы его уволили тем же числом, которым было подписано его заявление. Я тут же, начал расспрашивать эту невежливую сотрудницу, есть ли у этого Джейкоба Хоббса дочь, детально её описав. А эта перепуганная невежда смотрела на меня, будто не понимая, чего от неё хотят. Так же, пришлось всё снова объяснять Лектеру, что же именно меня привлекло в этом Хоббсе. Но мне, всё же было приятно это делать, я вроде как на лекции, отвечаю недогадливому студенту на его любознательные вопросы. К тому же, ещё и не очень ловкому, ведь когда мы выносили на улицу все папки и коробки с документацией, чтобы забрать их в ФБР для более детального изучения, он умудрился рассыпать в грязь целый ящик с важными документами. Из чувства уважения к его возрасту, да и чтобы не напрягать нерасторопную сотрудницу, пришлось всё собирать самостоятельно. Порой, я излишне старательный, и сам это прекрасно понимаю, но воспитание есть воспитание. Погрузив в багажник все ящики с документацией, мы поехали прямиком к Хоббсу. Хоть в чём то сотрудница оказалась полезной, найдя нам его адрес в других документах. Я ехал и был уверен что это он! Я шёл по следу, словно охотничий пёс. Выпив таблетки от головной боли, я решительно вышел из машины и направился в дом. Все было так, как я себе представлял. Дом был одиноким, находящемся неподалёку от леса, и именно в таком доме, весьма вероятно, мог жить убийца. Внезапно открывается дверь и на улицу выталкивают женщину в крови, она кричит, пытаясь зажать ножевое ранение шеи. Подбежав к ней, я начинаю трястись всем телом, пытаясь спасти ей жизнь и хоть как то остановить сочащуюся из горла кровь. Двумя руками я перекрываю рану, но напор слишком сильный… Мои жалкие попытки её спасти не увенчались успехом и мне пришлось наблюдать, как жизнь медленно покинула её тело, а взгляд навсегда застыл, отражая в себе всё негодование и ужас пережитого. Это точно он! Я ни на секунду не сомневаюсь, что мы приехали по адресу. Но как он понял? Почему начал убивать свою семью? Перепачкавшись в крови миссис Хоббс, с ужасом осознаю, что в доме вероятнее всего, находится ещё и его дочь, которая возможно ещё жива. Выхватив пистолет, кидаюсь в дом, вышибая с ноги дверь. Иду на звуки на кухню, озвучиваю, что это ФБР, что я пришёл по его душу и деваться ему уже некуда. Вижу его! Убийца держит в руках свою дочь, тот самый свой золотой билет из шоколада Вонко из-за которого он убивал всех этих девушек, похожих на неё. К горлу девушки поставлен нож и она плачет, испуганно кричит. Он слишком близко её прижал и я не решаюсь стрелять. Увидев, что деваться ему уже некуда, он всё же перерезает ей горло одним лёгким движением руки и отбрасывает её на пол, после чего я разряжаю в него всю обойму. Выстрелив один раз, при этом серьёзно ранив его, я вижу, что он продолжает двигаться с ножом, в попытке то ли кинуться на меня, то ли закончить начатое. Я стреляю снова и снова, хотя меня самого трясет. Потом, увидев, что он упал, кидаюсь к девочке и зажимаю рукой её рану на шее, чтобы кровь не вытекала так быстро. Её трясёт, глаза полны ужаса и неверия. Я даже пытаюсь её успокоить, так же, как и пытаюсь успокоиться сам. Понимаю, что она просто не может умереть на моих руках, нет, я просто этого не вынесу, не смогу… И тут ещё этот умирающий ублюдок задаёт этот странный вопрос: — Видишь? «Да, что блять я должен увидеть?», а в его взгляде читается что-то ужасное… И эта ухмылка… Будто он выиграл, а не находится на грани смерти, делая последние глотки воздуха. Я смотрю на него, не в силах отвести взгляд. Смотрю на его смерть, до самого последнего вздоха, осознавая, что его убил я. Убил своими собственными руками. Я в ужасе и ступоре. Он отнимает слишком много времени, и я чуть ли не забываю о захлебывающейся кровью девочке. Я продолжаю повторять лишь одно слово. — Нет. В этом «нет» так много скрыто: в этом «нет» — Нет! Ты не умрешь, в этом «нет» — Нет, не смотри на него, в этом «нет» — собственное неверие в произошедшее… После я уже почти умоляюще прошу её не умереть, не покидать меня. Будто всё моё отрицание, вся моя сущность против того, чтобы она умерла, как будто с её смертью умрёт и часть меня. От этого всего меня уже изрядно колотит. Видимо, система моего организма дала сбой. Я только что убил человека! Только что спустил в живого человека всю обойму… И пусть это был плохой человек, убийца, но убийство есть убийство. И если честно, я даже не могу понять, какие эмоции я испытываю на этот счёт. Тем временем, девушку начинает сильнее трясти, я вижу что не справляюсь. На помощь приходит Ганнибал и зажимает её шею, убрав мои ладони, давая мне возможность перевести дух. Его руки явно больше моих, а касания кажутся такими умелыми. Я еле могу контролировать свой тремор, я на грани, меня тошнит… А он такой спокойный и с сожалением смотрит на меня, так успокаивающе, будто прося меня поверить в то, что он справится и она не умрёт. Все его движения такие точные, выверенные, будто Лектер, как минимум, сталкивался с таким ни один раз. Возможно имеет познания в медицине?! Впрочем, сейчас это не важно, лишь бы он смог её спасти. Я пытаюсь смотреть, но мой взгляд затуманен, я почти ничего не вижу, будто смотрю на всё это сквозь призму тумана… Кажется, я погружаюсь глубоко в собственные мысли… Только благодаря выдержке и помощи Лектера, эта девочка выжила. Дождавшись скорую, Лектер уехал вместе с ней в больницу. А я смотрю им в след, будто ничего не осознавая, ведь мысленно я уже совсем не здесь. Я ушел далеко, скрылся в своих замках и фортах. Казалось, мысли разрывали голову и там была густая, чёрная, необъятная тишина, поглотившая в себя весь мой разум, окутывая каждую его, даже самую малую, часть. Не помню как возвращался домой и мылся, толком и не спал, на следующий день я явился в больницу, чтобы найти этого ребенка. Где-то в глубине была вина, что если бы не всё это расследование, её мать была бы жива, и она бы не пострадала. Мне было важно знать, что с ней все в порядке, хотя я убил её отца у неё на глазах, как тут может быть хоть что-то в порядке?! Всё как в тумане, и реальность явно воспринимается мной не так, как обычно, после тех событий, но я отказываюсь пока об этом думать. Я захожу в палату… Вижу её, вижу его… Он держит её за руку и спит. Лектер явно провел здесь всю ночь. Они спят так спокойно, так умиротворённо, будто и не было всех этих ужасных событий. О вчерашней резне, свидетельствует только палата, перевязанная шея девушки и остальная больничная атрибутика, но не атмосфера, которая здесь царит. Сажусь в кресло напротив Лектера и не могу на него не смотреть. Он и правда молодец, такой мужественный и стойкий, если бы не он, даже страшно подумать, чтобы сейчас со мной было. Глядя на них я хоть немного смог забыться и расслабиться в ожидании… Ганнибал Закончив трапезу, мы отправились отрабатывать версии Уилла. Смотреть за его работой было прекрасно и ужасающе одновременно. Прекрасно, потому, что это лучшая ищейка, которую я видел! То, с какой жаждой он выслеживал свою мишень, заставляло наблюдать затаив дыхание от восхищения. Но при этом, я понимал, что эта самая ищейка, вскоре, упадёт и мне на хвост, и тем интереснее станет наша партия! И мне надо быть в сотни раз осторожней, чем остальным, чтобы меня не постигла их же участь, если уж я решил сыграть в игру с этим мангустом. Именно поэтому, когда мы приезжаем на одну из мастерских, я детально расспрашиваю Уилла, что нас сюда привело? Какая ошибка Хобса указала на это место? Уилл поведал, что на одежде жертвы была обнаружена металлическая стружка, а трубы из этого металла обрабатываются только здесь. Нелепая оплошность… И конечно же, я не в силах сдержать улыбку! Во-первых потому, что удивлялся каламбуру ситуации, что я, хищник куда пострашнее сорокопута, катаюсь в машине ФБР с их лучшим сотрудником. Да уж, забота — это однозначно один из лучших манипулятивных приёмов. Стоит лишь проявить заботу, накормить завтраком, например, и всё, ты сразу же располагаешь к себе, особенно эмпата! Ведь даже обычный человек склонен ко взаимности, и если он получает какие-то чувства к себе, он на подсознательном уровне будет пытаться их отдать! А уж эмпат, да ещё и чистый, зашуганный, одинокий, так подавно, сразу поставит в ранг хорошего человека, даже за меньшее, темболее, когда кто-то, с утра пораньше, привёз ему вкусную домашнюю еду до его мотеля. Ну, а во-вторых, я улыбался, ведь прекрасно понимал, что наш маленький хищник Уилл уже близко и скоро меня ждёт очень заманчивое и любопытное действо, если конечно, всё пойдёт по моему сценарию. Все так боятся за Уилла, считая его хрупкой чашечкой, боятся что он перейдёт черту, окажется не только в голове убийцы, но и станет убийцей сам! А вот я, напротив, считаю, что это лишь сделает его опасней, сильнее, раскроет потенциал, заставит почувствовать власть над жизнью и смертью. С таким Уиллом будет куда интереснее играть, нежели с тем, который есть сейчас. А сыграть в такую игру — очень хочется, она обещает быть заманчиво прекрасной! И если и считать Уилла чашкой, то разбивая его раз за разом и снова собирая воедино, можно сделать сосуд гораздо крепче, сильнее, что само по себе звучит не правдоподобно… Поэтому Уилл это скорее не чашка, а неправильно собранная мозаика, бесформенная, с дырками и нечётким рисунком, но если её разобрать и собрать заново, можно увидеть изначальный замысел творца. Создать из него то, кем он является — настоящее произведение искусства. Шикарное, сильное, смелое, расчётливое, опасное, мрачное, но при этом, максимально наполненное произведение, прекрасное и уникальное в своей природе. Это всё равно, что взращивать неказистую гусеницу и знать, что на самом деле, это не гусеница, а будующий мотылёк, который при правильной среде обитания и кормёжке, обернётся куколкой, а затем, расправит свои прекрасные крылья, превратясь из нелепого ползающего существа, в замечательное творение, способное летать и восхищать, завораживая своей красотой. Это словно видеть не поверхностную оболочку, которую видят все, а точно знать, что сокрыто глубоко внутри. И я вижу! А ещё я знаю, что гусеницы самых редких видов, так и умирают гусеницей, не дождавшись своего превращения, если конечно не помочь им создать правельные условия, обеспечив всем необходимым. Разве Уилл заслужил умереть гусеницей, жалким ползающим и неказистым насекомым, так и не познав предназначенный ему, истинный замысел творца? Конечно нет! И я не дам этому случиться, уж слишком редкий экземпляр по итогу должен из него получиться, ну а люди, слишком примитивны, чтобы это в нём разглядеть. Выйдя из машины, мы направились в мастерскую. Внутри находилась не особо приятная барышня, говорящая по телефону о том, что к ней приехали сотрудники ФБР, будто нас не замечая. Родители явно не научили её хорошим манерам. Свинство! Был бы я сейчас посвободней, я бы сделал из неё прекрасное рагу, хотя признаться честно, хрюшка уже не первой свежести. Уилл с особым рвением стал переворачивать документы, будто пытаясь найти иголку в стоге сена. И он её нашёл! Восхитительно! Услышав, что он расспрашивает о каком-то человеке, я поднял взгляд и наблюдал, не в силах сдержать восторг и любопытство. Мне не терпелось узнать, что именно указало Уиллу на этого человека?! Он начал расспрашивать эту нелицеприятные существо женского пола о том, есть ли у его подозреваемого дочь, подходящая по всем признакам под типаж жертв, а та лишь хлопала своими глазами и мямлела не в силах ответить ничего дельного! Право, жалкое создание… Оказалось, что некий Гаррет Джейкоб Хоббс не указал свой домашний адрес на заявлении об увольнении, хотя у всех остальных он был указан, а так же, выполнил сверхурочную четырёхдневную норму, чтобы его скорее уволили. Это, собственно, и привлекло внимание Уилла. Так нелепо, на самом деле… Ведь с детства всем известно правило — хочешь спрятать, прячь на самое видное место! А не указав свой домашний адрес, он будто повесил на себя табличку с огромными буквами: «Эй ребята, мне есть что скрывать!». Глупо, Мистер Хоббс, очень глупо! Но всё же, я помогу вам доиграть свой последний аккорд достойно, а не закончить в тюрьме, как жалкое ничтожество. Найдя то, что было нужно, Уилл всё же настоял на том, чтобы изъять все документы для ФБР, после чего мы начали загружать все эти коробки с документацией к нему в машину. Я увидел в этом отличную возможность подвести всё к тому, на что очень рассчитывал. Я знал, что будучи ищейкой, загоняющей добычу, Уилл не остановится и продолжит преследование до победного, по горячим следам, а не будет ждать подкрепления в виде дяди Джека и его ребят. И всё что нужно для того, чтобы спровоцировать Уилла открыть огонь, так это, чтобы Хоббс дал отпор, а значит его надо предупредить. Только вот как это сделать? Я же не могу просто взять телефон и позвонить? Хотя… Надо просто суметь выиграть время для этого! Таким образом, опрокинув одну из коробок, которые я передавал этой барышне, вынося из кабинета на улицу, я точно знал, что Уилл, как истинный джентльмен, примется собирать все рассыпанные по земле документы самостоятельно, тем временем, как женщина, благодарная за его помощь, станет относить оставшиеся коробки в багажник, которые уже были выставлены на улицу. Эх, как я и говорил, человек — существо предсказуемое и всегда ответит услугой на услугу… Именно так, я выиграл для себя время, чтобы обернуть салфеткой телефон и совершить звонок вежливости по указанному номеру Хоббса, предупредив его о скором задержании, а дальше, оставалось лишь занять места в зрительном зале и наблюдать… Приехав по адресу, который сообщила нам сотрудница, мы вышли из машины и последовали к дому. Дверь открылась и оттуда с криками выбежала женщина средних лет, зажимая окровавленное горло, а в дверном проёме показался Хоббс, поспешившей скрыться в глубине дома. Уилл сразу же ринулся оказать помощь пострадавшей, но поняв, что это бесполезно и ничего уже не сделать, он, полный решительности, вытащил пистолет и проследовал в дом. Я же, просто стоял и наблюдал. Подойдя к мёртвой миссис Хоббс, лежащий на пороге собственного дома, захлебнувшейся в своей крови, я в очередной раз увидел, как прекрасна смерть. Ведь именно смерть заставляет нас ценить жизнь, наслаждаясь её каждым мгновением. Именно страх перед смертью делает людей аккуратнее, заставляет опасаться, предугадывать, защищаться, одним словом, соблюдать простые правила и бдительность, чтобы выжить. Но если ими пренебречь — за этим обязательно последует расплата. Вот и её она постигла. Наивные создания, не умеющие ценить свою жизнь и платящие за это по заслугам… Постояв на крыльце, не спеша заходить в дом, я предоставил Уиллу и Хоббсу достаточно времени, чтобы поразвлечься и выяснить, кто же из двух хищников сильнее. Хотя, ответ был очевиден. Услышав выстрелы, не один, ни два, ни три, а целых девять, я не спеша проследовал в глубь дома, заходя на маленькую уютную кухню, на которой до сих пор пахло едой. Запах домашней стряпни смешался с металлическим запахом крови и порохом, от разряженной в Хоббса обоймы. В момент, как я вошёл, он сделал свой последний вдох, прежде чем его голова безвольно повисла, обозначив наступившую смерть. На полу, возле его тела, сидел окровавленный Уилл, весь забрызганный чужой кровью и пытался помочь, по всей видимости, дочери Хоббса, зажимая её хрупкое перерезанное горло. Но по началу он даже не смотрел на девушку. Его взгляд был прикован к творению его собственных рук, к его первому замыслу, первому убийству… Уилл наблюдал! Наблюдал до самого последнего вдоха убитого им человека, не в силах оторвать взгляд. И лишь когда тело окончательно обмякло, он обратил своё внимание на девушку, отчаянно пытаясь перекрыть покидающую её тело кровь, трясущимеся от адреналина руками, в неумелой попытке её спасти. Как хирург, я сразу увидел, что это ещё возможно. О, и это замечательно, ведь такой поступок будет куда красноречивей завтрака с утра, да и потом, любопытно посмотреть, как в дальнейшем он будет общаться с девушкой, чьего отца застрелил у неё на глазах, оставив её сиротой! Что ж, такая перспектива кажется весьма увлекательной, поэтому я неспешно подошёл к Уиллу и убрав его дрожащие руки, зажал её рану самостоятельно, глядя ему в глаза успокаивающим взглядом, призывая его довериться и расслабиться. И он доверился! Невозможно было бы поступить иначе! Хотя, благодаря этому поступку он наверняка поймёт, что у меня достаточно знаний в хирургии, медицине и анатомии в целом, а это не сыграет мне на руку. Но тем не менее, мне важнее заполучить его доверие и благодарность за спасённую ей жизнь, и если раскрытие моих познаний в медицине — это цена, то я готов её заплатить. Ведь проще отдать сопернику пешку, оставив на доске фигуру покрупнее. Красивый получился последний аккорд, Хоббс, кровавый, драматичный, даже лучше, чем я планировал! Браво! И в завершении всего этого эффектного представления, я благородно уезжаю в машине скорой помощи в больницу, сопровождая несчастную осиротевшую девочку, которую я только что спас, прямо на глазах у шокированного, испуганного, дрожащего Уилла, смотрящего мне в след растерянным, но благодарны взлядом! Ну что ж, начало положено, наша гусеница обернулась куколкой, и я приложу максимум усилий, чтобы завершить её превращение…