Мой безымянный молчун

      — Чон Чонгук, ты заебал.       Мин Юнги никогда не отличался хорошими манерами, или сильной эмоциональной поддержкой в сторону своих друзей либо же близких. Чаще всего он всегда сидел где - то в углу и тихо наблюдал за тем что происходить вокруг. Он наблюдатель. Да. И сейчас он благодаря этому своему навыку, он наблюдает то как его друг медленно и верно прыгает в яму под названием «пидорство».       Юнги не будет скрывать, он и раньше прекрасно знал про сексуальные предпочтения своего друга. О чем тут вообще говорить, если он, однажды открыв ноутбук Чона, наткнулся на гейскую порнуху. Иногда он задумывается, может быть Чон тайно от всех пишет и свои фанфики. Юн не был уверен в этом, но был уверен лишь в том, что если даже это будет так, то объектом симпатии персонажа Чона будет не кто иной, как тот самый парень из четвертого курса.       Серьезно, два года прошло после поступления Чон Чонгука на факультет журналистики, и уже второй год как он ловит дикий краш на парня с четвертого курса с их факультета. Юн часто задавался вопросом, почему же его друг просто не подойдёт и не попробует хоть как то сделать шаг в сторону парня своих грёз, но видел лишь то как Чонгук отгрызается и бросает недовольный взгляд на него. Потому что, внимание, цитата. предлагать секс при котором член одного парня окажется в заднице другого парня может не очень привлекать его, может он вообще гомофоб.       И даже сейчас сидя в общей столовой за столиком со своими друзьями, которые обсуждают то как проведут эти выходные, Чонгук пялится. Долго. Мучительно и очень блят с интересом пялится.       — Ты ничего не понимаешь. Это мои пидорские заскоки, Мин Юнги.       — Смотри чтобы прям здесь в штаны не спустит, мелкий засранец.       На такое замечание своего друга Чонгук лишь легко фыркает, но в дружелюбной своей манере и продолжает свое наблюдение за безымянным незнакомцем. Чонгук знает что он всегда один, знает где он любит посидеть в компании самого себя и какой породы у него собака, какой корм у его питомца самый любимый. Чон тайно надеялся что если когда нибудь, у него что нибудь получится с этим парнем из четвертого курса, то они вместе будут ходит в зоомагазин и покупать разные вкусняшки его собачке, может быть и хомяку. Да — да. Чон твердо решил что хомяк у них тоже будет. Но была одна проблема, одна единственная, но большая проблема. он не знал как зовут этого прекрасного юношу.       Казалось бы, за два года можно была бы нарыть информацию об этом парне, ну имя уж точно можно было узнать, это элементарно первое что приходит людям на ум при влюбленности. Он знал что четверокурсник преуспевает во многом, часто сам пытался организовать какие то встречи, либо вечеринки чтобы ненароком столкнутся с ним, и попытаться узнать как же зовут это прекрасное создание. Но ничего не получалось. На вечеринки он не ходил, почти всегда молчал. У него даже не была своей компании друзей с которым он бы сидел за столом, и обсуждал все что происходила за день. Парень за которым наблюдал Чон, сидел в столовой, и зубрил материал как не в себе, иногда делал перерыв на то чтобы перекусить, но потом вновь брался за ещё одну книгу, при этом судорожно что то печатая в своем ноутбуке. Да. Чон не знал его имени, но Чон Чонгук не Чон Чонгук если и с этой ситуации не справится.       — Ты даже имени его не знаешь, придурок.       — Его зовут Вишня, мне этого хватает.       «Вишня»       Звучит глупо, и это нравится Чону. Иногда он считает себя маленькой девочкой которая придумывает скрытие имена для парня который ей нравится, чтобы тайно обсуждать его при своих подружках, не думая о том что его как то могут раскусить.       Почему именно «Вишня»?       Нет вы не подумаете, Чон явно не собирался представлять эту ягоду в своих фантазиях которую в колено — локтевой позиции, боже упаси, он конечно сумасшедший но не настолько.       Просто Чон приобрел от Юнги дар наблюдать, и наблюдал за этим парнем в течение тех двух лет которые он тут учился. То как же вкусно пахнет от него заметит была на трудно, да к нему пару раз подходили девушки младше него, чтобы спросить какими духами пользуется этот юноша. Чон долго пытался понять что это за запах, анализировал, нюхал все ягоды в деревне у своей бабушки и дедушки, чтобы понять что это за запах вообще такой.       И ответ не заставил себя долго ждать. В день когда этот же самый парень появился с университете с бордого — красными волосами, Чона как будто током шандарахнула. Это запах вишни, спелой, только что вырванной из огорода вышний.       И пускай Чон больше отличался своей любовью к персиком и абрикосом, он был готов купить несколько килограммов вишни и утащить к себе домой, только чтобы в доме царил запах этого безымянного незнакомца.

***

      Чонгук был тем самым парнем который вел Инстаграм аккаунт про свою жизнь. Все знали точно что он сегодня наденет, на чью вечеринку он собрался. Чон наслаждался своей молодостью на максимум. Пускай Гуку уже стукнула двадцать, он все равно не был готов к суровой жизни в стенах своего университета, поэтому чаще всего забивал на учебу, и часто пропускал занятие.       Чон просто зубрил материал на ближайший зачёт за несколько дней до его сдачи, поэтому с экзаменами проблем у него не была. С посещаемостью тоже. Хоть он и был заядлым ленивцем который мог пропустить первую пару только из — за того что ему лень вставать, в отношениях с учителями проблем у него не была. Иногда он просто просил не ставит ему пропуск, взамен обещая сдавать экзамены по их предметам на твердые пятерки, и ведь держал свое слова.       Держал свое слова да определенно момента. До момента когда в аудиторию не вступила нога профессора Чхвэ, и не уничтожил все планы Чона на счастливое будущее.       Новый профессор по культурологии с первого дня заставил всех ребят попотеть на славу, заставив их написать эссе по его предмету и сдать в конце следующего дня. А что Чон Чонгук? Тот самый Чонгук который вообще не соображал в этом предмете, и за то чтобы получить оценки по нему во время зачётов, приходилось иногда прижимать к стенкам этого же самого кабинета их прежнюю учительницу по культурологии. А тут, бац, на тебе мужчина. И довольна старый мужчина. Конечно же бисексуальность Чона часто сталкивала его на безумство, но вот на то чтобы переспать с мужчиной лет под шестьдесят, которого как будто только — только откопали с могилы и привели к ним вести пару, его психика не была готова.       Вот так и скатился Чон по этому предмету. Да так скатился что даже не заметил как его отправили уже на второй перезачёт, ведь видите ли, дикция и тембр подачи Чона не понравилось профессору, и ему срочно нужно было об этом позаботится, в противном случае незачёт, прощай институт, бай — бай прекрасный безымянный юноша с четвертого курса.       И вот он опять сидит в столовой, рядом с друзьями, и уже не пялится на парня за множество столиков наперед, который сегодня как не странно пришел пообедать вместе с каким то блондином. В любой другой ситуации Чонгук бы ревновал этого парня да скрипа зубов, да так сильно чтобы такие короткие ногти на руках впились в ладони от такого как сильно он бы сжимал свои кисти в кулаки, но не сейчас. Он был слишком за́нят тем чтобы понять что ему сделать, как сдать этот чертов экзамен и с провалом не вылететь из университета.       — Чонгук — ши! — Чон ушел глубоко в свои мысли, и поэтому не услышал голос из конца столовой, либо же не хотел слышать его, ведь шаги которые быстрыми топатами приближались в сторону юноши его не очень радовали — я слышал что ты остался на перезачёт по предмету профессора Чхве! Он придурок, а не учитель! Оставил меня тоже на перезачёт, ты главное не беспокойся так. Все будет в порядке, хочешь мы с тобой будем вместе заниматься?!       — Боже, опять ты? — Юнги поднял взгляд на злого Намджуна, который на тот момент выглядел как бомба замедленного действия. Юн честно пытался не засмеяться под нос, ведь этого спокойно и тихого громилу с ростом почти два метра мог вывести из себя только Лихёк. Да тот Лихёк. Который Чону изменял. Трижды. Бывший его.       — Ким Намджун тебя вообще то никто не просил вмешиваться в наш разговор. — миниатюрный брюнет с ростом всего лишь метр пятьдесят тихо хмыкнул себе под нос, пытаясь показать что не побоялся такого угрюмого взгляда своего старшего «товарища», и явно не собирался уступать в споре — что скажешь Чони? — взгляд парня снова прикрепился к макушке Чона, который просто лежал лицом внизу на столе, пытаясь вообще понять что сейчас происходит, и как ему реагировать на всю эту ситуацию.       Лихёк, перезачёт, экзамены, друзья, сессия, этот профессор Чхвэ, все так давило на него, что он не понимал что делать. Впервые жизни Чон Чонгук не знает как выбраться из воды, при этом оставаясь полностью сухим. Он перебрал все возможные варианты которые могли быть после его отчисления. Морально он уже был готов находит новый институт, находит новых знакомых и новых друзей, ведь не сдаст он эту ебанную культурологию. Не сдаст.       — Простите что вмешиваюсь. Ты Чонгук да?       Чонгук минут так пять не понимал что происходит, но отчётливо услышал то как Юнги подавился напитком который пил, а не ощутить взгляда Хосока и Намджуна которые прожигали дыру в его макушке была бы сложно. Явно понимая что он медлит как морская черепаха, Чон наконец осмелился поднять взгляд и понять что происходить.       Из — за того что Гук долгое время лежал с закрытыми глазами, сжимая при этом ладонями свои веки до него не сразу дошло то что он видит перед собой того самого. Он блят минут десять пытался разглядеть через омут черных дырочек перед своими глазами кто стоит перед ним, и как только он наконец осознал, его взгляд резко зафиксировался, он продолжал сидит как дебил и пялится как душевно больной. Наблюдатель из него херовый. Он полностью согласен.       Проходит ещё добрые три минуты, прежде чем Юнги осознав все ситуацию, кашляет несколько раз пытаясь придти в себя после того как проблевал знатное количество напитка на футболку, тайно надеясь что Чон поймет что это был явный знак чтобы он пришел в себя. Он поднимает свой взгляд и с неподдельным интересом разглядывает двух парней перед собой.       — Вы простите нашего малыша. Он сейчас слегка не в себе. Да это тот самый кого вы ищите, мы можем чем то вам помочь джентльмены?       — На самом деле помочь тут скорее предстоит нам — Чон не сразу понял что перед ним стоит не только «Вишня», но и какой то маленький и миниатюрный блондин, в мешковатой футболке с рисунком милого панды, на бедрах он носил кожаный ремень, а перекрывали его ноги черные узкие джинсы с разрезами на области колен. И сейчас говорил именно он, а не его до одури прекрасный безымянный принц. — Мы знаем про ваши проблемы в учебе. Про тебя и профессора Чхвэ вообще ходят легенды. Культурология довольна трудный предмет, но мы можем вам помочь. Если это конечно вас интересует.       — Скажем интересует. А какая вам польза от этого? Я не думаю что люди просто так могут по доброте своей душевной помочь кому — то — Юн встал со своего места, отпуская свои ладони поверх стола, и слегка наклонился в сторону хрупкого блондина, который на удивление отзеркалил движения Мина, становясь в такую же позу. Минуту пять оба парня просто смотрели в глаза друг — другу, будто бы пытаясь прочитать что у них там глубоко за тенью их отражения. Через минуту когда молодой человек с безумно сладким запахом персиков (у них там блят собственная фабрика по производству духом с запахом ягод?) решил что хочет прекратить эту игру, выдав фразу которая продолжила их диалог.       — Разумеется мы этого просто так делать не станет. Точнее он не станет — блондин поднял своя руку вверх, показывая большим пальцем в сторону своего друга, который как будто бы пытался скрыться от назойливых взглядов со стороны людей, которые сейчас наблюдали эту сцену.       Чонгук понимал что безымянному юноше сложно находится в таком месте, в окружении многих людей, и вести диалог на такую тему.       Мысли захватили разум и не отдавая отчёт своим действиям, Чон не долго думая, схватил шоколадное молоко из стола, будучи даже не уверенным что оно не принадлежит кому то из его хенов, решил что хочет все-таки отдать эту баночку с сладостью этому парню. Проходя мимо стола, и пытаясь не обращать внимание на разговор своего лучшего друга и этого персикового незнакомца, Чон наконец добрался до своей цели.       Вблизи он выглядит ещё прекраснее. Прекрасные карие глаза цвета того самого молочного шоколада, который Чон сейчас пытается удержать в руке чтобы оно с позором не упало на пол, взъерошенная макушка, которая по понятным причинам раскидала непослушные пряди бордого — красных волос во все стороны. Наблюдая за всем эти Чон сначала пытался понять что его так зацепила в внешности этого так парня; может это та маленькая родинка внизу под глазом, или та которая на носике. Лишь спустя время размышлений до Чона дошло. Эти губы. Эти розовые, не очень пухлые губы, которые отдавались блеском на свете. Чон конечно же знал что это из-за бальзама, губы так ярко отдают ярким блеском, но предпочитал думать что это так, от природы дано.       Уже заметив что юноша напротив начал слегка приходит в себя, Чон улыбнулся своей кроличьей улыбкой, и протянул новому другу (он надеялся на это) маленькую баночку с шоколадным молоком.       — Глупо прозвучит, но я заметил что ты чувствуешь себя не очень комфортно, поэтому вот. — Чон продолжил улыбается во все зубы, держа руку стойко перед тушкой юноши, который на удивление Гука лишь сильнее прижался к телу своего друга. Попробовав исправить свою ошибку Чон попытался взять за руку юношу, но тот лишь закрыл глаза на пару мгновений, сжал вместе губы. Чону начало казаться что юноша просто побаивается его, поэтому улыбнулся как можно шире уже громче проговорив — Вот! Это тебе! Пожалуйста прими его! — не замечая странных взглядов со стороны други учеников, он лишь слегка нагнулся в сторону незнакомца, уже тихо прошептав — извини, я все хотел спросить. Как тебя зовут?       В момент когда вся столовая уже полностью наблюдала за этой сценой, Чон заметил что такой буйный диалог между Юнги и блондином почему то резко прекратился. Не прошло и доли секунды как блондин крепко захватил в свою руки кисть безымянного юноши и сильнее прижал к себе, при этом угрюмо смотря на Чона. Уже через пару минут его голос прозвучал так громко, пускай он и пытался говорит так чтобы слышал только лишь брюнет.       — Придурок ты что творишь?! Ты разве не слышал что я говорил?!       Опешив от такого нахального поведения своего собеседника, Гук поднял хмурый взгляд на него, пытаясь как можно вежливее проговорить следующее.       — Я просто захотел узнать его имя, что в этом такого?!       Уже заметив то как Юн зажмурился, и откинул свою голову назад, при этом кусая свои губы, Чон понял что явно нужно была слышать разговор между этими двумя, ведь фраза которая звучала после этого, заставила его упасть с треском разбитого стекла на дно Марианской впадины.       — И по твоему мнению глухонемой человек просто так может взять и сказать тебе своё имя!       Казалось бы крик блондина был услышан по всей столовой, но именно в голове Чона это фраза отдавалась ясным эхом, заставляя что то в районе сердца безумно сжиматься и болеть.       Глухонемой.       Резко весь пазл который Чон не мог собрать за все эти два года, начало складываться. Вот почему этот парень всегда один, вот почему не ходит на разные вечеринки, вот почему он блят не может узнать его имени. Его любимый юноша, парень за которым он наблюдал, изучал, пытался узнавать все новое и новое, парень который нравится Чону — болен.

***

      — Я такой придурок — Чон протянул руку в карманы джинс, доставая от туда пачку уже почти выкуренных сигарет.       Он не знал что сейчас происходит в его голове. Как он мог не понять за все эти годы такую важную деталь, про человека который ему нравится. Которого он симпатизирует, который для него был таким идеальным. Он видел его постоянно, и всегда удивлялся тому факту что он молчит. Он скидывал это на смущение и на лёгкую социофобию, но он не как не ожидал что именно это окажется причиной молчание.       — Ты не придурок, Чон, — уже устав от вечных нападок на младшего товарища из — за его сигарет, Юн самостоятельно достает из кармана зажигалку, и зажигает тонкую сигарету которую Чон все это время держал во рту, пытаясь вникнуть в суть происходящего — Просто наблюдатель из тебя хуевый.       Чон не сдержался и издал лёгкий смешок под нос, но уже более грустно чем это делал в течение этих нескольких дней. И ведь Юн прав, наблюдает Чон херово, и ведёт себя в соответствии также. Он ведь мог тогда в столовой попросить прощения за такое поведение, мог как то показать юноше что он не враг, что он хороший, что не пытался ему навредить или как то обидеть. Но что Чон сделал по итогу?       Сбежал.       Сбежал прям как маленький ребенок который пытался укрыться от правды за стенами лжи. Сбежал как трус, вместо того чтобы понять и решить свои проблемы в первую очередь именно с этим парнем. Он просто сбежал.       Поняв что даже диалог Юна с тем незнакомцем он не услышал, Чон повернулся в сторону своего хёна и сделав затяжку спросил.       — О чем вы говорили, с этим? как его там?       — Пак Чимин — Мин отпустил свои ладони по бокам от себя уже откинув все тело назад, и повернув голову в сторону друга продолжил — Он просил об услуге. Они нам помогут, только лишь в том случае если мы оплатим лечение.       — Лечение? — До Чона долго пыталось дойти что имел его друг ввиду под этим словом, но после вспомнив то как красноволосый юноша пытался хоть как то успокоить тот диалог на повышенных тонах который вёлся между Чоном и его другом, тихо выдохнул под нос, продолжая — значит его можно излечить от этой болезни?       — Можно. — Юнги принял обратно сидячую позу, но уже отпустив свои густые брови к переносице, и сомкнув свои руки в замок, строго посмотрел в сторону Чона — Перестань называть его больным, Чонгук.       — Что? — на минуту Чону показалось что Юн скрипит своими зубами от злости, но пытаясь не предавать этому значения, Чон переспросил ещё раз — Хён, о чем ты?       Глубоко выдохнув, Юнги поднял свои кисти рук на колени, после приставая с лавочки на котором сидел. Это все сопровождалась изучающим взглядом больших карих глаз, которые ждали ответа на свой вопрос, но казалось что ответ уже написан в этих слегка грустных и тусклых глазах Юна.       — Он не больной, Чонгук. Он такой же как и мы. Он лишь слегка отличается тем что не может слышать и не может говорит, но он может чувствовать. Он может любить. Он может мечтать. Может жить. И пожалуй, может сделать все это в сотню раз лучше чем мы с тобой.       Последнее что Чон услышал от своего хёна прежде чем он окончательно покинул лавочку это была одна единственная фраза.       — Я узнал его имя. И скажу тебе, что оно прекрасное, прям как ты себе его представлял. Жаль что он сам не оказался таким же прекрасным. Как минимум не оказался таким именно в твоих глазах.       Никогда в своей жизни Чонгук не спал так плохо, как этой ночью.

***

      На следующей день Чон избегал любых встреч. Будь та встреча с друзьями, либо же случайная встреча с тем самым парнем. Чон не будет скрывать, что пропускал за день знатное количество занятий, и что на перезачёте ему это все припомнят, но ему сейчас была на это совершенно плевать. Чон лишь пытался наконец то разобраться в себе и в своих чувствах.       Если заглянуть глубже в себя, он прекрасно осознавал что любил лишь оболочку этого парня. Он никогда не знал его лично, никогда не узнавал про его хобби и характер, единственное что он знал это то что этот парень один. Всегда один. Всегда молчит. И что он безумно красив. Все. Чон ведь действительно думал что влюблен, в оказалось на деле что ему лишь понравилось наблюдать за красивым человеком, и сейчас узнав что — то новое про него, неужели Чон перестанет его и дальше любить, ну или на крайний случай симпатизировать. Неужели он зря нюхал все эти ягоды в огороде своих предков, изучал все сорта вишен, чтобы понять из какой имени ягоды исходит этот запах. Неужели это все делалось для того чтобы вот так просто взять и сдаться. Или лучше ему правда забыть про этого парня? Может не судьба. Может так сложились карты.       Из терзающих мыслей Чона вывел громкий смех за уголком лавочки где он обычно сидел. Да и сейчас он направлялся в его сторону, поэтому следующая картина не смогло остаться от его глаз незамеченной.       Тот самый парень. С красными волосами, и наверное уже с окровавленными коленями, сидел он на полу перед несколькими ребятами. Несколько парней которые стояли поверх его, держали в руках маленькую тетрадку, и смеялись так противно, что Чону захотелось как можно побыстрее заставить этих парней скулить от боли, нежели так громко и мерзко смеяться.       — «Дорогой дневник — Чон пришел в себя после нескольких минут раздумий, и немедля начал приближаться к этой толпе, по пути ненароком услышав монолог одного из них — сегодня Чимин придумал как же мне избавиться от своей проблемы. Я смогу излечится, если только его план сработает. Я надеюсь что все будет я порядке, и я пройду этот курс лечение. Не верится что я смогу стать нормальным.» — в голосе этого парня были явные намеки на издевательство и цинизм, они слышались в каждом его слове, и в каждой букве. И с каждым новым предложением Чону захотелось разорвать каждого из них на кусочки.       — Нормальным? — Один из шайки подростков продолжил монолог в такой же манере речи, в добавок сам смеясь себе под нос — Посмотри на себя, убожества. Какой из тебя нормальный человек. Родился инвалидом, и умрёшь им же.       На этой ноте лицо одного из этих парней буквально врезалась в асфальт с большим грохотом.       Безымянный юноша до конца боялся поднять свой взгляд, боялся узнать что там происходить, но в конце увидев зажатую голову спереди себя на холодном асфальте, на миг решил поднять свои глаза, и этого ему хватало чтобы понять кто перед ним стоит.       Зверь. И он по — настоящему увидел в взгляде человека спереди недобрые огоньки и сильный блеск, ведь глаза Чона горели, красным прям как волосы у этого парня.       — Урод, ты что творишь?! — Кто то сзади потянулся за капюшоном худи которое на тот момент был на Чоне, но не рассчитал что брюнет явно не захочет даже уступать в драке. Ведь в следующую секунду он захватил крепкой хваткой кист хулигана, и развернув его за голову, крепко сжал ее и прижал к спине юноши.       Ненароком бросив взгляд в сторону шайки, Чон заметил что парень который до этого лежал на асфальте, уже поднялся на ноги, и убегал подальше от место происшествия, а все другие последовали примеру их «лидера» тоже удрали как бродячие собаки на которых кинули камень.       Повернувшись вновь в сторону парня, который пытался вырваться из цепких рук Чона, сверкнув недобрым огоньком брюнет нагнулся к нему и прошептал.       — Уже переходишь на избиение невинных людей, Хангён. Стыдно молодой человек, стыдно.       В любой другом ситуации интонация Чона звучало бы более дружелюбно, и даже местами саркастично, но не сейчас. Не сейчас когда в Чоне бушевало волна эмоций и чувств которые он не мог понимать и контролировать.       Он же хотел забыть его. Он же хотел больше не думать об этом парне. Почему он сейчас стоит перед ним и сворачивает руку тому человеку который издевался над ним. Почему он не проходит мимо как и все другие. Чон лишь хорошо воспитан. Да. Слабых нельзя обижать, поэтому Чон помогает. Всего лишь воспитание.       — Чонгук — сомбэним такого больше не повторится, пожалуйста, простите. — Чон буквально на пару секунд вернулся обратно в настоящее, и отпустив руку парня даже не заметил как тот сбежал отмывая пятки       Брюнет и доли секунды не задумываясь подал ладонь юноше и какого были его удивление когда тот быстро прикрылся собственными руками, защищая свое лицо. Он боялся того что и Чон может его ударит.       Почему то на сердце стало слишком тяжело от факта того что ему страшно. Что он боится Чона. И понимая на что он идёт, Чон медленно спустился на колени перед юношей, собирая маленькие ручки и тетрадки которые были разбросаны по всему асфальту.       Он не надеялся даже на благодарность, он лишь хотел чтобы этот парень был в безопасности. Хотел видеть хотя бы раз в жизни его улыбку, ведь за эти два года никогда не наблюдал искренне улыбающегося юношу. Иногда Чону казалось что он влюбился в робота, ведь то как этот парень скрывал свои эмоции, не выдавал не одной мимики, иногда пугало Чона, но не отталкивало. И сейчас когда сидя перед ним, Чон наконец протянул ладони в которых было все что он смог собрать, Чон наконец то увидел хоть какую то эмоцию на его лице. Он удивлен.       Удивлен что ему помогают, а не бьют и не издеваются.       Юноша медленно протянул свои руку в сторону тетрадей и быстрым охватом взял в свои руки, все также продолжая смотреть на Чона.       Они бы так и сидели, если бы Чон не улыбнулся своей кроличьей улыбкой и не проговорил.       — С этого момента не бойся просить о помощи, хорошо? Обращайся всегда ко мне, я попытаюсь помочь чем смогу!       «придурок, ты что творишь, ты его забыть пытаешься а не втюрится посильнее»             Чон ожидал всего, но не как того что парень спереди легко улыбнется и откроет чистую страницу в своем дневнике. Протянув руку к ручкам которые он поочередно проверял на годность, он наконец нашел один и начал что то чертит на своей бумаге. В ожидании того что будет дальше, Чон уже вовсе сел коленями на асфальт. И ему полностью плевать на то что асфальт холодный, он сидит тут с ним. С тем самым. По которому сохнет два года. И наблюдает как тот что то неразборчиво чертит у себя в дневнике. Резко отпустив ручку на бумагу, что могло означать то что безымянный юноша закончил свое дело, он повернул бумагу в сторону Чона.       «спасибо больше за помощь, Чонгук. В следующий раз я обязательно обращусь к тебе, если у меня будет возможность»       Эти искорки в глазах Чона. Казалось можно были об них зажигать фейерверки, и запускать в небо. Чон не успел прочитать до конца, даже не успел ничего сказать, как юноша вновь повернул в свою сторону дневник продолжил что то в ней чертит. Спустя время появилась ещё одно предложение.       «ты подумал о нашем предложении? я хоть и частично инвалид, но помочь по — этому предмету точно смогу»       Инвалид.       Чону было так сложно читать именно это слова. Почему он считает себя инвалидом, он же такой как и сам Чон.       Чону захотелось отпустить свою голову в холодную воду, чтобы охладить свои мысли и чувства, и понять насколько он придурок. Ведь он тоже считал этого парня больным. Ведь именно из — за таких как Чон, он думает что он инвалид. Избив тех парней, Гук сам не понял что он является одним из них.       Чонгук попытался как можно мягче улыбнуться, и подняв взгляд на юношу, медленно проговорил.       — Я буду лишь рад если ты мне поможешь…       Чон слегка отпустил свою голову из — за смещение, ведь имя он все ещё не узнал, но не прошло и пару минут как надпись уже на руке парня отдавалось ясным черным блеском.       «Ким Тэхен»

***

      Чон понял что влюбился.       И он не шутить когда говорит что даже то как Тэхен пытается ему объяснить тему, или корчит хмурую гримасу когда Чон произносить какое то предложение не той интонацией которая ему нравится — возбуждает.       Ким Тэхен идеален во всех смыслах этого слова.       И так проходили недели. Чон уже сам не заметил как пришел день перезачёта по предмету профессора Чхвэ. И пожалуй Чон не забудет этот день никогда.       С горем пополам поставив Чону тройку, профессор отпустил того, а Гук в свою очередь летал на встречу ему. Тэхену. Тэхену нужно все рассказать, нужно сказать что он смог, что сдал предмет, но лишь увидел картину которая запомнилось ему навсегда.       Тэхен. Его Тэхен. Сидел прижимая свои коленки к груди и дрожал с каждым новым вздохом, на секунду казалось что Чон даже услышал то как Тэхен плачет, но ему лишь казалось.       Тэ просто сидел и рыдал, беззвучно, больно и истерзанной душой тишиной. На полу валялись тетрадки, ручки и все его принадлежности. Избили. Снова.       Медленными шагами подойдя к красноволосому юноше, Чон спустился на карточки, и мягко положил свою ладонь на колено собеседника, и на самом деле даже не удивился когда тот вздрогнул. Тэхену по — прежнему страшно.       Прошел месяц именно от того инцидента за стенами университета, и с того момента до сегодня Чон никогда не понимал как Тэхен мог так легко подпустить его к себе. Ведь морально и психологически Чон был уверен что у юноши были проблемы, он боялся каждого шороха, пускай и никогда их не слышал. В первые дни занятий когда Чон поднимал свои руки чтобы потянутся, или забрать что то из верхних полок, Тэхен интуитивно прятался под своими ручками, боясь удара.       И даже сейчас, Тэхен крепко прижимается к Чону сомкнув свои руки за его спиной, и сжимая белую толстовку костяшками пальцев. И Чон обнимает его в ответ, и крепко хватая на руки несёт уже по знакомому адресу.

      ***

      В доме Тэхена как обычно приятно и вкусно пахнет вишней. Чонгук уже знает все комнаты которые есть в этом доме, знает какая из них любимая Тэхенам, а какая из них предназначена именно для Тани. Собачки Тэ.       Дом Тэхену оставили его родители, прежде чем погибнуть. Чимин был его единственным другом, и пожалуй лучшим. Чон будет врать если скажет что не ревновал. Ревновал ещё как ревновал. Но после понял что скорее хочет занять место любимого человека Тэхена, нежели лучшего друга.       И сейчас уложив миниатюрного юношу на кровать, и крепко захватив того в плед от одеяло, Чон отпустил ручку и тетрадь рядом с ним, и только после сев на стул который стоял около кровати, проговорил.       — Рассказывай Ким Тэхен.       И какого были удивление Чона когда в ответ он получил следующее.       «Чонгук, давай прекратим наше общение»       Уже можно рыдать в голос как маленький ребенок?       — Прекратим общение? Тэхен. Ответь честно, это из — за меня ты в таком положении? Из — за меня тебя избивают?       Тэхен лишь отпустил свой взгляд на теплые края своего пледа, и спрятался в нем посильнее.       — Понятно. Кто? — Чон не был намерен сдаваться. Два мать его года, даже больше. Он наконец добился внимание этого парня, и он так просто его оставит? Чертов два, он не упустит шанса надрать зад тому кто обидел его Тэхена.       Чон терпеливо и долго ждал пока Тэхен чертил ручкой линии по тетрадке, и повернул в его сторону.       «кто бы это не был, Чон. Я прекрасно понимаю его чувства. Он любит тебя, а ты любишь его. Будь с ним, и пожалуйста будь счастлив. Не стоит водится с таким инвалидом как я »       Что то в районе сердца больно сжалось. Было плевать уже на то кто это сделал, кто его любить и что от него хотят. Было обидно лишь за то что Тэхен так легко его отпустил. Обидно за то что он боролся, а в итоге его бросили. Обидно за то что его так просто оставили. А больше обидно за те слова которыми Тэхен охарактеризовал себя. Инвалид.       Тяжело выдохнув, Чон поднялся со стула, и вплотную подошёл к юноше с красными волосами, заглянув в глаза. Чон пытался своим взглядом сказать все что не может выговорить, но по итогу лишь видал несколько слов.       — Чтоб ты знал Ким Тэхен. Единственный человек которого я люблю, не может полюбить меня в ответ, и мне дико хреново от факта того что он даже голоса моего услышать не может.       Проговорив эту фразу, Чон разрушил весь тот барьер который держал все это время. Он признался. И плевать что Ким не примет его любовь, и плевать на то что его могут прямо сейчас послать. Плевать на весь мир.       «мне не нужно слышать твой голос, чтобы любить тебя, Чонгук»       И в следующее мгновение когда губы Тэхена сомкнулись на губах Чона, мир ушел из-под ног.       Он целовал его. Того самого парня по которому сох два с лишних лет, он целовал того самого парня которого любил, и контроль сразу покинул голову.       Чон и глазом моргнуть не успел, как маленькая тушка юноши лежало под ним, и с каждым новым толчком языка внутри, извивался и дрожал. И Чон глубоко в себе надеялся что это дрожь не намёк на то что Тэхену страшно, это намек на то что Тэхену приятно.       Продумав в голове все, Чон явно понимал к чему все ведёт, и наконец пытаясь оторваться от поцелуя, ему удалось это сделать лишь на пару секунд, тихо проговорив в губы своего партнёра.       — Тэ. Я могу остановится, только дай мне знак.       И тот дал знак, только лишь это был знак того что Тэхен хочет продолжение. Крепко сцепив руки на затылке Чона, юношу вновь протянул макушку брюнета к себе и впился в сочные губы, которые мял на протяжение всего поцелуя.       А Чон что? А Чон нависал над красноволосым и чувствовал себя девственником во время первого секса. Ведь он правда не знал что делать. Может запустить руки под мягкую ткань одежды, а если Тэхену это не понравится. А если мягко сжать шею, вдруг тому будет неудобно и больно. В голове происходила полная каша, и Чон явно осознавал что впервые в жизни хочется подарить удовольствие не только себе, но и кому то тоже. Тому кого любишь.       Руки сами поползли под выше сказанную мягкую ткань одежды, и пробираясь по тонкой талии поднимались все выше и выше к груди юноши.       Поцелуи не прекращались и температура в комнате резко стало слишком теплой. Они кусали губы, а после облизывали те места где доставили небольшие болячки друг — другу. Казалось бы время остановилось, и уже было плевать на успешно пройденный экзамен, плевать на деньги на глупое лечение, плевать на весь мир. Сейчас есть лишь Тэхен и лишь Чонгук, и их горячие тела которые буквально просят о том чтобы их избавили от ненужной тряпки под названием одежда.       Горячие пальцы Чона легли на мягкие ореолы сосков красноволосому, и лишь на секунду Чону пришлось оторваться от своих поцелуев, ведь сцена которая открылась перед ним стоило того чтобы ее прождать так долго.       Тэхен откинул свою голову назад, и изогнулся в спине как кошечка, при этом крепко зажмурив свои глаза, метал головой в разные стороны. Понятно, в районе груди этот парень слишком чувствителен.       Спускаясь медленными поцелуями от шеи до ключиц, Чон с лёгкостью отбросил ненужную вещь гардероба с Тэхена, прылнул уже к груди партнёра.       Губки крепко сомкнулись вокруг сосков, а пальцы мягко сжимали ладонью изгибы шеи юноши, пытаясь доставить тому максимальное удовольствие, Чон сам уже понимал как в районе ширинки ему больно. Выпрямив спину, Чон сел перед миниатюрным парнем на колени, пропускал свои руки к бокам собственной футболки протянул ее верх, и уже избавившись сам от ткани, вновь прылнул губам парня.       Не пытаясь уже контролировать все свои эмоции и действия, Чон спускается фалангами пальцев по рёбрам парня, спускаясь чуть ниже, и хватая за бока шортов, пытается протянуть их вниз, но из — за дрожи в руках, у него получается это не очень быстро, от чего вызывает лёгкую агрессию у Чона, и тот оставляет знаки своей злобы на белоснежной коже юноши оставляя на нее безграничные красные засосы, которые позже точно станут голубоватого оттенка.       Наконец закончив с шортами, и оставляя юношу только в одних боксёрах, Чон тянется к своему ремню немедля выпуская того из хватки и бросая на пол рядом с другими вещами из гардероба. Перед глазами обеих омут возбуждения, и они не сразу понимают что сейчас делают, понимают лишь уже в тот момент когда оба пальцы Чона вогнутые настолько глубоко в Тэхена, заставляют того беззвучно скулить, и метать головой в разные стороны из — за дикого возбуждения. Чон лишь нагибается и целует мягкие губы Тэ чтобы тот пришел в себя, и случайно не упал в обморок от наслаждения. А наслаждения было очень большим. Температура в комнате буквально кричала о том что Чону нужно поскорее разрядится иначе он сойдёт с ума.       Наконец решив что Тэ окончательно приготовлен, Чон снимает с себя свои мешковатые в клетку штаны, а после и выкидывает уже ненужное нижнее белье. И лишь сейчас замечает неподдельный ужас в глаз юноши.       Мягко нагнувшись в сторону макушки парня, Чон сначала целует того в лоб, а после отпускается и целует в носик, проговорив так чтобы Тэхен увидел.       — Обещаю, я буду как можно нежен. Можно?       И лишь спустя пару мгновений как только Тэхен неуверенно кивает головой, член Чон заполняет всю пустоту внутри тело Тэхена.       И тот бы закричал во весь голос, если бы мог. Ведь это было чудовищно хорошо. Так хорошо что на пару мгновений Чон потерял связь с реальностью, и откинув голову назад закатил свои глаза из — за узости старшего.       Лишь спустя пару минут Чон нашел в себе силы сделать первый толчок, и приняв в ответ лёгкий дрожь в теле старшего, позволил сделать ещё один, и ещё, и вновь сделать толчок.       И лишь спустя пару секунд матрас двигался под напором двух тел, которые наконец соединились в один. Тэхен не был уверен, но кажется той ночью он по — настоящему понял что означает потерять дар речи.

***

      — Вы решили что?! — и вновь мы вернулись к началу, и вновь Чимин кричит, но уже не на всю столовую, а на улице, в окружении тысячи людей и свидетелей если что.       — Да. Мы с Тэ решили что лечение ему не нужно. Нам и так хорошо — крепко схватив за плечо своего парня, Чон крепко прижал того к себе, и после наклонившись мягко поцеловал в макушку, чем вызвал лёгкую улыбку на лице красноволосого.       — То есть после всего того что я сделал, ты решил остаться именно таким? навсегда? Тэхен ты уверен? Есть достаточно средств, врачи сказали что обязательно помогут тебя излечить от этой проблемы, и…       — Тебе иногда не кажется что единственная причина по которой у Тэхена есть проблемы — это ты. — за спиной Чона возникала знакомая фигура, которая в зубах держала маленькую сигарету, и после сомкнув ее двумя пальцами испустил дым из о рта. Юнги.       — Появился опять блят. Лекции мне будет читать. О чем ты вообще? — Чимин развел руки в стороны, внимательно разглядывая силуэт парня, а после сомкнув руки в замок, нахмурил свои брови.       — Это ты заставил Тэхена чувствовать себя больным. Заставил думать ему о том что ему нужно лечение, что нужны деньги, и что он инвалид. Пак Чимин, если бы ты был моим другом, клянусь я давно бы разорвал любое общение с тобой. Прекрати считать что этому человеку нужна помощь, прекрати считать его больным. Ты ужасен, Чимин.       В тишине на ночной улице, перед больницей куда привел Тэхена Чимин, был услышан лишь лёгкий выдох, и тяжёлые всхлипы вперемешку с заиканием.       — Мне жаль.       И уже сидя в маленьком автобусе, где голова Тэ лежало на плечах у Чонгука, и когда тот мягко мял пальцами ладонь юноши, Тэхен медленно набрал в телефоне надпись, после показав ему Чону.       «все же. мне жаль что ты не можешь услышать меня, Чон»       И получив ответ в виде надписи рядом со своей, Тэ лишь мягко улыбнулся крепче прижимаясь к своему парню, закрыв свои глаза.       «мне не нужно слышать твой голос, чтобы любить тебя, Ким Тэхен»       

Тяжело быть бриллиантом в мире страз.

Конец.