Границы

Юдзи замечает, что некоторые границы между ним и Сукуной размываются. Все это погружение в мир магов - прыжок с трамплина в бассейн, в котором вместо прозрачной воды вязкая черная смола, что расступается неохотно. Попробуй остановиться в ней лишь на секунду - тут же утянет на дно. Она заливается через нос и рот в легкие, залепляет глаза, затекает в уши, сковывает по рукам и ногам, ни звука, ни вздоха, ни движения, медленное падение вниз-вглубь, долго, безмолвно, вечно. Никто не чертит для Юдзи четких пониманий нового мира, он хватается за обрывки объяснений, раз за разом складывает мозаику в картинку, опять не хватает деталей, финальный рисунок - загадка, уже собранная часть никак не помогает, перед глазами рябит-мельтешит, это сводит с ума, хочется кричать от собственного бессилия, погоди, пока не время. Он пытается относиться к этому проще, меньше знаешь - крепче спишь, но когда не знаешь совсем ничего - спать не удается тоже. Мысли кружат-скачут в голове, цепляются друг за друга, разбиваются в ошметки, собираются заново, результат один - сплошные дыры. Юдзи настолько вымотан, что когда на очередной вопрос в голове сам собой всплывает ответ - никакого удивления нет. Он неосознанно кивает головой, задается еще вопросом, снова получает ответ, умудряется не споткнуться, чего уж там, не сбиться с шага, что тут же записывает в личные достижения, и вздыхает с облегчением. Ноша на плечах стала в разы легче, самообман легко ложится на усталость, смешиваясь и сдвигая границу нормы. Юдзи почти рад появлению Сукуны. Это его не настораживает. За Юдзи не просто так охотились все спортивные клубы школы: его сила и выносливость поражали. После поглощения пальцев он становится еще лучше, сильнее, быстрее, живучее, ему хочется применять свои умения не ради глупых соревнований, а ради кого-то другого, спасение жизней - приятная награда, удовлетворяет сполна. За это не дают никаких блестящих медалей, не хвалят перед всей школой, не вешают фото на стенд лучших учеников, скажи хоть кому-то из его прошлой жизни, что он изгоняет проклятия - покрутят пальцем у виска, посмотрят с недоверием, аккуратно поинтересуются о делах. Юдзи не жаждет сменить деревянные стены колледжа на мягкие стены психушки, его закрытость играет на руку, он ни перед кем не должен оправдываться, объясняться или врать, наверно, это неправильная свобода, но и осудить его за это никто не может. До Сукуны Юдзи - человек, что может чуть больше, чем другие, после - настоящий герой манги. Регенерация, иммунитет к ядам, воскрешение - полный набор для сил добра, который Юдзи использует на полную катушку. Его бы приняли с распростертыми объятиями в Деревню Скрытого Листа или в Готэй 13, к сожалению, от них никакой весточки, все это - сладкая фантазия, приходится подстраиваться под реальный мир. Юдзи платит за свои силы сполна контрактом, что не помнит, болью, что все еще чувствует, смертью, о которой он не просит, отвратительным привкусом проклятия во рту, любая еда напоминает ему, что, даже оставаясь наедине с собой, он больше не одинок. Дедушка явно не это имел в виду. Юдзи не хотел бы уточнять. На любые плюсы всегда можно отыскать минус, Юдзи не настолько отбитый оптимист, чтобы не задумываться о плате, оставим дамоклов меч смертной казни за пределами этого уравнения, об этом все и так напоминают с завидным постоянством. Свой недостаток он обнаруживает абсолютно случайно, когда стоит перед зеркалом, утирая разбитый нос салфетками. Он завороженно наблюдает, как кровь пропитывает бумагу, клякса лениво ползет по чистой поверхности, рядом ложатся еще пара разводов и отпечатков пальцев. Юдзи отрывает взгляд, только когда ощущает горячую волну жара, осевшую на щеках румянцем, в теле появляется неясное томление, в горле сухо, из подрагивающих пальцев салфетка выпадает на пол. Это только начало, он понимает это так ясно, будто кто-то вешает напротив него неоновую мигающую вывеску, даже под закрытыми веками пляшет пульсация света, болезненно выжигающая неприятное открытие, не спрятаться-скрыться, о таких побочных эффектах его никто не предупреждал. Следом предает нож, выскальзывает из ладони, впервые за всю свою жизнь Юдзи стоит на кухне, держа на весу руку с порезанным пальцем. Тело действует вперед головы, он притягивает палец в рот, слюна смешивается с кровью, взрываясь вкусом на языке, Юдзи ощущает только соленый металл, это чистый кайф, за долгое время он снова один в своем теле. Втягивая щеки, он выжимает максимум из ситуации, наслаждаясь каждой секундой, порез слишком мелкий, жаль-жаль, Юдзи приоткрывает глаза, ловя свое отражение в стали ножа, и с ужасом отнимает руку ото рта, на автомате разрывая нить слюны между пальцем и татуированным языком. На лице линии бледнеют почти моментально, как ему в голову не пришло, что Сукуна вряд ли тоже ощущает у себя во рту постоянный вкус гнили. С каждым днем все становится только хуже. Юдзи опирается спиной о бетонную стену здания, в котором только что произвел зачистку. Ведет разбитыми кулаками по рту, указательным пальцем по нижней губе, средним по верхней, вытягивает язык, просачивается им между пальцами, облизывает их, поочередно втягивая костяшки. Он почти падает, неаккуратно сползая по стене вниз и садясь на грязный пол, не замечает мелких камушков, впившихся в другую руку, кусок арматуры, ткнувшийся в плечо, холода бетона, вся концентрация — на медленном и методичном вылизывании руки. Пальцы погружены в рот полностью, пошевели и достанешь до горла, Юдзи вытаскивает по одному, пошло растягивая рот, вытирает их о штаны, прикипая взглядом ко второй руке. На ней крови почти нет — это разочаровывает, надо вставать, возвращаться в колледж. Все просто: отлипнуть от стены, упереться руками в пол, толчок — неловкое движение, полувставший член трется о ткань, это выходит за рамки, Юдзи испуганно замирает, глядя перед собой, одергивает руку, тянущуюся сжать член, если он будет игнорировать проблему, то она не существует, хочется верить, внутренний голос почти давится смехом от такого неумелого убеждения. Юдзи знает про эффект бабочки. Не в его силах на него повлиять. В желаниях тоже. На улице ночь, тонкая полоска лунного света из-под неплотно прикрытых штор делит тело Юдзи, лежащего на кровати, пополам. Он приподнимается, чтобы стянуть худи, которая тут же летит куда-то в сторону стула, в темноте не разберешь, но он уверен, что попадет. Под боком нож, от касания стали к голой коже Юдзи давит дрожь, пальцы уверенно обхватывают деревянную ручку и подносят к тыльной стороне руки. Юдзи ерзает на кровати, сбивает одеяло к ногам, елозит затылком по подушке, устраиваясь поудобнее, не подумайте ничего плохого, он хочет, ему очень-очень надо немного расслабиться, в этом безумном-бестолковом мире он уже не может по-другому. Лезвие легко режет кожу, бери глубже, рана заполняется кровью, стекающей по предплечью на простынь. Нож падает на пол, губы безошибочно находят края пореза, язык скользит внутрь, заменяя соленый жар на липкий холод. Юдзи выгибается над кроватью, глаза закатываются сами собой, откидывает голову еще назад, не отрываясь ни на секунду, ни капли не роняя мимо. Он думает, это финиш, как он мог до такого дойти, член с болезненной пульсацией упирается в ширинку, рука обхватывает ствол через жесткую ткань джинсов, в голове набатом — не то-не так, пальцы расстегивают молнию, пробираются под трусы, член почти обжигает, убери, брось, кого ты там собрался слушать. Юдзи хнычет, мотает головой, спускает штаны до колен, снова откидывается на спину, нащупывает на полу нож, продлевает порез дальше к локтю, снова присасывается. Рукой обхватывает член и проводит медленно от головки вниз и обратно, придушено стонет, звук в тиши бьет наотмашь. Юдзи впивается зубами в край пореза, кровь льется с новой силой, он подстраивает скольжение по члену под движения языка. Мысли молниями вспыхивают в голове и внезапно исчезают совсем, как по щелчку, в неразграниченном сознании наступает блаженная пустота. Язык ввинчивается прямо по центру раны, Юдзи открывает рот шире, едва успевая сглатывать стекающую по горлу кровь, пальцы сжимаются под головкой. Юдзи хрипит, когда большой палец давит на щель, растирая смазку по кругу, почти воет, когда ускоряет движения руки, беззвучно застывает с раскрытым ртом, когда чувствует струящуюся между пальцев горячую сперму. Руки обессиленно падают на кровать, Юдзи как никогда ощущает себя просто сосудом, снаружи крепкий, внутри пустой. Луна скрывается за тучами. Юдзи погружается во тьму.