Ритуал Кровавой Луны

      Это было красиво.              Церемония посвящения состояла из двух обрядов. На протяжение многих лет их проводили, несмотря на то, что за всю историю существования братства на призыв ответили всего дважды — и то так говорят легенды, а правдивы ли они, решает каждый сам.              И сегодня, в день Кровавой луны, в храме Повелителя Темных собрались жрецы и посвященные, прошедшие первый этап — отречение от света. Девы и юноши, закутавшись в прохладную ткань черных мантий, стояли кругом и тихо нашептывали молитвы. В центре на плитке — слова, написанные проклятым языком бездны, а вокруг тысячи свечей, что горят ярким маревом.              В воздухе — приторный запах трав и благовоний, а на стенах прибитые кольями трупы неверных с засохшими разводами крови. Их лица, застывшие в крике, словно предупреждали, что будет, если кто-нибудь решится противиться воли тьмы.              Юноши пошли первыми.              Они, как один, вышли вперёд и, опустившись на колени, поклялись вечно служить Повелителю. Их речь ровная и спокойная, несмотря на то, что эта ночь может стать последней. Они обещали делать жуткие вещи во имя Темнейшего, но их слова настолько искренне, а на лицах такая преданность, что восхищение невольно затронуло души даже самых трусливых дев.              Они не такие, как юноши; их воспитывали иначе. Они — будущие жены членов ордена. Возможно, среди ныне посвященных есть их мужья, а может ими заинтересуется кто-то другой. Для них важны манеры, а магия — не в почете, танцы в платьях — обязанность, а с мечами в руках - позор. Что их ждет впереди? Лишь золотая клетка, которая словно передаётся с молоком матери из поколения в поколение. Красота и покорность — единственное оружие, с помощью которого они могут достичь хоть чего-нибудь в жизни.              Но… Сперва они тоже должна встать на колени и поклясться в верности Темному Повелителю. Вот только их клятва несколько другая. Девы не обещают уничтожить неверных и сложить их обугленные кости у ног всего демонического племени, они обязаны чтить древние законы и учить этому своих детей. Но кроме этого сегодня они должны предложить себя в дар на одну ночь и, когда Повелитель им откажет, а он отказывается всегда, уйти из храма и больше никогда сюда не возвращаться.              Кирилиана стояла среди них, морща нос от неприятного раздражающего нос запаха, мантия неприятно колола обнаженное тело, а синхронное бормотание резало слух. Она мало походила на своих сверстников, что прекрасно осознавала. В её душе горел огонь. Она бунтарка, попавшая по ошибке неба или бездны в стадо покорных баранов, во главе которых главный жрец, что рассказывает страшные байки о демонах и наживает себе этим золото.              Девушка бормочет, как и все, но вкладывает в слова иной смысл. Вместо благовония — презрение, веру заменяет вызовом, укрепленным здравым смыслом, а страх и восторг ни разу не проскальзывают в ее голосе. На ее лице усмешка — пусть приходят хоть все демоны бездны, пусть придут и заберут в темноту, если только существуют. Да только нет их и никогда не было!              После обряда она выйдет замуж, как и положено; вот только безвольной куклой не станет, а если муж не даст ей свободы мысли и слова, она отравит его и заживет богатенькой вдовой. Никто ей не указ.              Так думала она, когда жрец вместе с девами читал третью молитву из пятой главы Священного писания Хаоса, предлагая в жертву одну из девственниц знатного рода. Кирилиана гордо вскинула голову, смотря на пламя в центре зала, и в ее глазах отражались языки огня, делая их еще безумнее.              — Клянусь не запятнать свою душу светом и прийти по первому зову. Ты мой хозяин, я твоя раба, и если прикажешь, я покину супружеское ложе и возлягу рядом с тобой, — с усмешкой пропела она вместе со всеми. — Отдаю себя, свое тело и разум тебе, Повелитель. Теперь в твоих руках моя жизнь и так будет всегда.              И вдруг взревело адово пламя, взлетев до самого потолка. В ужасе все посвященные отпрыгнули назад, падая на пол, и только Кирилиана сделала медленный шаг назад.              Это всего лишь фокусы жрецов и ничего более. В народе важно поддерживать легенду.              Но из огня вышел невредимый мужчина и протянул руку ей. И стоило девушке посмотреть в ярко-алые глаза, как она растеряла всю спесь. Он был высок, гораздо выше других мужчин; черные волосы, словно змеи, вились у самых плеч и едва колыхались от рева огня. Черты лица резкие и расплывчатые одновременно, отчего определить возраст практические невозможно, а обнаженное тело изрезанное темными татуировками, притягивало девичий взгляд.              Она оглянулась — все в ужасе, и только она не дрогнула перед незнакомцем. Уверенный шаг вперед, и тщеславие заполняет дикарку — он выбрал ее, именно ее. Ту, на кого все косились с детства, как на чужую.              Слова не требовались, ее тело, как будто подчиненное чужой воле, понимало всё. Она коснулась мужской руки, и цепкие, даже грубые пальцы обхватили ее ладонь, утягивая в огонь. Но обжигающие лепестки не ранили нежную кожу, а обволокли точно шёлк. А демон, прижав к себе, продолжал смотреть ей в глаза.              Все чувства пропали, вернее, скрылись за дымкой тумана, что застилал разум, и единственным желанием осталось идти за ним. Идти, куда он прикажет, и сделать, что его душе угодно, чтобы только мужчина был доволен. Зачем ей это? Она не понимала.              Кто он? Этот вопрос почему-то не волновал её. Он вылетал из головы так быстро, как будто мужчина не хотел, чтобы его задавали.              Пламя снова взревело, закрывая их ото всех. Храм, благовония, жрецы и вся эта глупая мишура, что окружала ее с самого детства, исчезла, поглощенная жадным огнём. Плащ бил о ноги, будто от сумасшедшей силы ветра, капюшон упал на плечи, и волосы черные, как ночь, сплелись с прядями-змеями мужчины.              Кирилиана никогда не зазнавалась. Внешность играла важную роль для других, она же училась всему, что могло помочь зажить свободно. Это была наука, боевые искусства, в общем все то, что, по мнению ордена, девушке не нужно. Но сейчас внешность, состояние ее тела волновало очень сильно. Особенно, когда мужчина развязал на шее шнурок, и плащ соскользнул вниз по плечам, спине и ногам. Но огонь не пожрал его, ткань сложилась гармошкой на холодной плитке.              Они оказались в комнате. Изящной, но обставленной в мрачной готической манере. Все черное, изрезанное узорами, а огромная кровать, стоящая посередине, была покрыта красной постелью, гладкой точно шелк.              На полу не осталось ни малейшего следа их появления.              — Как тебя зовут?              Его голос странный, как и с чертами лица нельзя было понять, какой он — низкий или высокий, хриплый или глубокий. Единственное, что понимала девушка — голос ей нравился. Не потому что красивый, а потому что иначе просто не могло быть.              — Кирилиана, — она стоит перед ним голая, ежась от ночной прохлады; балконная дверь позади мужчины открыта настежь, но его это нисколько не смущает.              — Кирилиана, — задумчиво повторил он, — готова ли ты исполнить то, что обещала?              — Я обещала это Повелителю Темных, а не тебе, — эти слова даются с трудом; язык налился свинцом и совершенно не хотел двигаться.              — А я, по-твоему, кто?              Он взял ее за подбородок, заставляя смотреть в красные глаза. Незнакомецбыл высок настолько, что девушка едва доставала до плеча. Ей страшно. Все слова, мысли, всё, чем она очерняла демонов днем и ночью в прошлом, всплыло в голове.              — Да, ты слишком часто оспаривала нашу силу. В частности мою, — проговорил он.              Но, похоже, он не злился. Однако от этого Кирилиане стало только страшнее, ибо на его лице усмешка; она слишком маленькая сошка, чтобы он вызывать гнев такого существа.              Демон. Она с демоном, не простым рядовым, что шныряет из Ада на Землю и совращает смертных; нет, она по глупости потревожила самого Повелителя, который не показывался сотни лет.              Ей не пережить встречу с ним. От осознания этого ноги подкосились, но она не упала. Мужчина подхватила её и прижал к себе так близко, воздуха между ними не осталось. Тихий шепот, поглаживание по волосам, и страх исчезает, потому что Темнейший не любит страха. Это чувство раздражает его и вызывает презрение.              Нежно и бережно, словно он заботливый любовник, он опускает ее на шелковую простыню. Кирилиана хочет бороться с ним, скрыться от этого ужасающего взора, но стоит ему только провести ладонями по ее рукам, и те, словно плети, падают.              Повсюду мрак, демон и есть сам мрак, который поглощает и душу, и тело посвящённой. Все исчезает в темных клубах этого тумана; все движения рук, их скольжение по плечам и спине превратились в почти неосязаемые. Так может ласкать только вода, лёгкий холод или огонь, если не касаться его прекрасных языков, а благоразумно держаться на расстоянии.              Это существо утягивает ее куда-то далеко и вместе с тем глубоко. Все мысли, все убеждения, вся мнимая свобода и смелость — всё рассыпается в дребезги, и среди осколков остается только один приказ — делать то, что хочет он. Бороться бессмысленно, когда душа уже попалась в сети, когда она сама шагнула за ним в огонь.              Она не слышала собственных криков, не чувствовала боли, как не ощущала ничего, кроме темного и грязного удовольствия, и эта нега заполнила все вокруг. А кровь… Кровь не её, крики вылетают не из ее рта, а кого-то другого. И вообще все это настолько мелочно, что не стоит ее внимания, только алые глаза, жесткие губы и желания их обладателя должны волновать ее разум.              Время теряет смысл, его просто нет. Куда спешить и зачем? Она останется с ним здесь, сколько он захочет, и противиться не будет, ведь это почетно.Немногих удостоили такой чести. Она должна гордиться.              И Кирилиана гордилась. Гордилась каждую секунду, мгновение, что провела с ним. Она должна помнить, что за все прикосновения, поцелуи, обязана быть благодарной. И она была благодарной. Это ее долг чтить Повелителя и его волю. И девушка признала это, каясь во всех прежних ошибках.              Норовистый характер в объятиях демона пропал, просто испарился, словно его никогда и не было, а все планы рассыпались, как карточный домик, и потеряли значение.              Кто она?              Зачем она родилась?              Чтобы служить...              - Чтобы служить, - прошептала девушка.              Демон увлек ее кровавым поцелуем. И постель загорелась черным пламенем. Оно поглотило все вокруг и его лоскуты оплели любовников.              - Служить... - шептала она, когда легкие горели. - Повелитель...              Темнота завлекала все глубже. Тело разрывалось на части. Кости трещали, кровь лилась ручьями, волосы стали полусожженной мочалкой. А глаза, наполненные когда-то свободой, превратились в черные дыры.              Но Повелитель... Она обязана ему служить и кричать от наслаждения. И она будет кричать.              Даже если ей вырвут связки.              

***

             Запах свечей. Тишина в храме пронзала до глубины души. И только одинокий мужчина в черных одеяниях отмывал ритуальные чаши от крови.              Внезапно рядом с ним разгорелся круг пламени. Он почти отпрыгнул. Но из круга вывалилось чье-то тело в плаще. Служитель подбежал, смахнул капюшон с девичьего лица.               Синяки и кровавые потеки на бледной коже. Изуродованное бездыханное тело.              Теперь Кирилиана была свободна.