В отражении

Скучно. Людям просто бывает скучно среди ночи в собственной постели. Особенно в новой квартире в полном одиночестве. И не только маленьким наивным девочкам. Взрослым, заебавшимся ещё при рождении, бывает тоже. Мари Энн очень скучает и даже так долго искомое окно с выходом на козырёк крыши не скрашивает это мерзкое чувство. Она шарит по всем возможным заначкам в сумках, карманах пальто и ничего, кроме пустых пачек сигарет. Если б не соседи, взвыла бы сию секунду от предательства табачных, когда они были так необходимы. Но, живя среди людей, учись сам быть человеком. Всего пару месяцев как она, счастливо махнув хвостом, вильнула в сторону от родительского дома. Фанфар не было и салюта в её честь тоже, она и не ждала. Любовь родителей такое эфемерное чувство, обычно до первой ссоры, а после ищи её всеми путями, которые, по сути, напоминают поочередное подставление щёк под чужие кулаки. У них даже первого скандала не было, сразу все пошло под откос, в отношениях с родителями хороших моментов по пальцам одной руки пересчитать. Учили любить ни за что, а от такой любви только тошнило. Уходя, дверь за собой закрывала, чтобы слюной не закапало от нервного «уходишь — не возвращайся» вслед. Не то, чтобы уходила... Скорее бежала, сверкая пятками, мечтая больше сюда никогда. В одной руке рюкзак, в другой телефон, даже трусы оставила — пусть подавятся. Сидит теперь на кухне своей, новенькой, посудомойку спиной греет, чтоб, блять, не замёрзла и не сломалась, бедная. За квартиру содрали больше, чем адекватно можно было, но выход на крышу к звездам сгладил этот момент. «Работа есть, с голоду не подохну», так и было решено. Каждую трещинку теперь в жилище своём бережёт, чтобы с деньгами не расставаться. Все тумбочки уже дважды были осмотрены на наличие чего-то съестного, но только разочарованно закрывались по итогу с тяжёлым вздохом. Руки бы чем-нибудь занять, кажется, где-то в неразобранных коробках была пачка закаменевшего кофе... Чайник приветливо светится и кусок кофейного камня просто заливается кипятком (выпишите ей кто-нибудь приглашение на кулинарное шоу). Идея поспать быстро отклоняется, просто потому, что «не в этой жизни», без каких-либо объяснений; можно посмотреть сериал, проштудировать соцсети, умереть. Ладно, последний пункт не так сразу, пока что хватит и сериала. Мозги в кучу собираться отказываются категорически, поэтому она просто бездумно водит пальцем по сенсору, не зная за что стоило бы зацепиться. Фото, фото, фото... И откуда столько? Музыка и... о боже, лучше туда вообще не заглядывать, иначе от каждого трека ломать начнёт по-страшному. Прогулки по воспоминаниям — теперь табу. Даже сейчас музыка её лучший друг, потому что там, под надписью на страничке «друзья», тяжёлая пустота. Раньше она была заполнена хорошими людьми. Проблема не в них, а в самой Энн. Она просто желает им всем сдохнуть. Не интересно, снова одно и тоже. Если боги над ней решили посмеяться, то лучшего момента не придумаешь. Ночь, жалость к себе, уверенность в том, что действительно ничего, кроме дешёвой лапши и бессмысленной смерти, её больше не ждёт. Что может быть идеальнее, чтобы добить? Ноутбук уже отодвигается в сторону, но периферическим зрением она улавливает нечто цепляющее и заинтересовавшее. Teffi: «Я могу стать твоим другом. Всего одна ночь» Ей часто пишут и само наличие сообщения не является чем-то удивительным, но никто ещё не писал ей ничего подобного. Парни, мужчины, даже мальчики часто врываются с разного рода предложениями одной ночи. Для неё это лишний повод потешить свое самолюбие, пусть это и всего лишь соцсети, все равно. Для них — ещё один подводный камень в жизни, в лице «сука злая, одна штука». Секс, как необходимая часть жизни, не предел её мечтаний. Энн мечтает успокоить все то, что саднит, раздражает и болит беспрерывно где-то там, куда она достать не может. Это она, вся такая охренительно-возвышенная, ветром обдуваемая, на облаках по утрам качается, сигареты дешёвые курит. Ну, потому что можно, блять, хоть немного, как в дешёвом кино, пожалуйста? А люди более приземленные, им и письками друг о друга потереться — уже счастье. Хуже ей от этого не становится, немного совсем неприятно зудит под черепной коробкой от осознания. А от этого сообщения сразу все понятно, точнее непонятно ни черта, оттого и интересно. Какой нормальный человек будет предлагать дружбу на одну ночь? Как продружить одну ночь? Почему только одна? Почему только она? Руки сами тянутся к клавиатуре. Ann: «А если я захочу больше?» Такое очень возможно, учитывая всё прилагающееся, а точнее безумную зависимость от одного только предложения или сумасшедшее желание получить ещё и второе и, черт возьми, пожалуйста, не остановиться хотя бы на десятке входящих. А лучше захлопнуть крышку ноутбука, удалить страницу, все соцсети, исчезнуть с планеты, никогда не существовать и вообще. Но одно не прочитанное в списке входящих не даёт шагу ступить назад. Teffi: «Готова заплатить?» Ann: «Сколько скажешь» Готова ли она рискнуть? Однозначно да, на такой шаг не сложно решиться, когда рисковать нечем.

***

Долбаный будильник. Идея поставить на него вой сирены была конечно действенная, но откровенно хреновая для и без того расшатанной психики. Потому что менять третий телефон за пол года в планы не входило, но мозг с утра сначала делает, потом думает, сожалеет о содеянном и далее по списку. С другой стороны, никакие высшие силы её не пожалели и пары не отменили, хотя она периодически молится стоя на коленях, видимо не тому Богу. Так почему она должна жалеть какой-то гаджет? Есть основные правила хождения в универ. И, нет, юбка покороче, губы послаще в них не входят. Не в её личные, во всяком случае. Во-первых, хорошо учится тот, кто умеет знатно пиздеть. Во-вторых, не забыть кофе. Её утро не похоже на приятное глазу пробуждение. Солнце, что в окно слепит, только раздражает, первая пара удачно просрана, а вместо классного термо-стакана у неё обычная кружка с нарисованным мультяшным членом и надписью «Что-то не устраивает? Тебе сюда». Это единственное, что хоть немного поднимает настроение по утрам. Особенно, когда едешь в автобусе, посербывая из этой посудины остатки горького кофе, потому что сахар добавить забыла. Дерьмо. Пытаться жить нормальной жизнью — не такая уж большая проблема, если не заявлять людям глаза в глаза о своём желании убивать или влюбиться. Да, для неё это вещи одного уровня. Обе не приводят ни к чему хорошему. Сидя на паре, она уже в четвёртый раз пролистывает вчерашне-сегодняшний диалог. Это не нужда или необходимость, просто хочется, очень, до зудящего чувства под рёбрами. Оно ей знакомо. Это нехватка. Не важно, чего именно, просто нехватка. Ломка, когда вместо очередной дозы, уже выученные наизусть её ответы. Тэффи, так зовут девушку по ту сторону экрана... возможно, жизни. Так она представилась, если быть точнее. Не сложно оказалось догадаться, что это девушка. Для кого-то. Для Энн, это стало причиной раздумий на пол ночи. Лёжа почти с головой под одеялом и печатая одно сообщение за другим, было так хорошо, что хотелось в этом забыться, замереть, остаться. Вот так прям, в позе эмбриона, с телефоном в руке и новым входящим. С ощущением счастья внутри. Так и лежала, пальцами тыкая беспорядочно в экран, потому что ответить хотелось поскорее, не до чёртовых ошибок сейчас. У неё процесс смирения, нельзя отвлекаться. А она смиряется, ну, или под одеялом просто слишком жарко и стоило бы вылезти поближе к ночному небу. Но, почему-то, выбираясь из импровизированного кокона и шлепая босыми ногами к окну, все внутри замирает при звуке нового уведомления и снова хочется зарыться в постель и умереть там к черту от жары или от стыда. Сгореть до тла, начиная с полыхающих щёк. Нормально ли так сильно гореть под кожей, каждым участком тела просто потому, что кто-то слушает тебя? Абсолютно каждую твою строчку впитывает, пока ты, как есть, выкладываешь свои мысли, не стесняясь. Стараясь не стесняться и быть честной в своей открытости. Нельзя сказать точно, да и не без сомнений, все же. Быть может, там, с той стороны, над ней бессовестно насмехаются и высмеивают каждое её слово, но нет желания поддаваться этим внутренним преградам. Так и уснула с несколькими непрочитанными только под утро, не выдержав внутреннего пожара. У подоконника, совсем немного закрывающимися глазами встретив рассвет. А на утро ноги болели так, что пару раз ловила свое же тело носом почти у пола. Ноутбук тихо гудит на кухне, сверкая страницей с именем «Teffi» и строкой диалога, но кому какое дело, когда пять минут до нужного автобуса. Она, не глядя, закрывает вкладки, хлопает крышкой аппарата и выбегает.

***

Она всегда солнышко, особенно по ночам, во время, когда мир нуждается в тепле больше всего. Серьёзно, поставьте её в руку статуе свободы и она осветит каждого человека и крысы не останутся обделенными. Так говорят... Говорили в то время, когда круг друзей не ограничивался несколькими тысячами треков в плей-листе, а был вполне себе живыми людьми. Сейчас сложно точно сказать может ли она согреть хотя бы саму себя, а если уж её выставить на обозрение миру, он скорее упадёт в ад, а не согреется. Потухла как-то незаметно для себя, а мир в двух солнцах не нуждался никогда и потерю одного перенёс безболезненно. Солнце ушло по канализационным путям, долго шарилось, искало какой-то несуществующий смысл. Рожало безумные мысли, одну за другой, в поисках истины, которой нет. Весь мир смеялся, а её иголками кололо понимание, насколько же она бесполезна. Изучать низы, чтобы надеяться однажды взобраться наверх, глупо. Глупая. Дура. Научилась не думать «странно» и как нормальный человек видеть в воде из под крана целое море, вместо тонкой струйки переработанной канализационной воды. Права она или нет — совсем не имеет значения. Чья-то правота вообще не имеет никакого смысла. Единственное место, где ты окажешься со всей своей правдой — гроб, возможно, чуть удобнее, чем у многих других, если родственники раскошелятся, но они скорее глотки друг другу перегрызут. Уже неделю (а в голове, так вообще целую бесконечность) один единственный человек, с которым она до сих пор даже не знакома толком, разделяет с ней одно безумие на двоих. Только по вечерам и это уже настолько привычно, что тщательно выбранная и обустроенная так, как мечталось квартирка, не радует. С каждым новым диалогом звезды меркнут больше, дома становится холоднее, сигареты всё крепче. Очень хочется написать с просьбой увидеться. В идеале когда-нибудь вчера, но хотя бы сегодня. Только сообщения набираются и все равно стираются под толщей сомнений. А зачем кому-то встречаться с такой как она? Одно дело сыграть, притвориться, немного провести скучное время с сумасшедшей, совсем другое — позволять такой как Энн, врываться в свою жизнь. Такие как она — помеха. Она — помеха. Лучше уж пережить это на расстоянии, так это хотя бы кажется возможным. Воскресенье, 23:29. Ann: «Не уверена, что смогу потом с тобой просто попрощаться» Это все ещё не честное признание в необходимости её физического присутствия, не открытый призыв, но и совсем молчать уже становится невыносимо. Только ответы приходят реже. А усталости все меньше.

***

Тэффи умная и сильная, просыпается правда редко. Энн все чаще стала забирать себе время. Да и что сказать, тоже не очень понятно. Она чувствует чужую привязанность и сама не меньше. Она помнит Энн ещё маленькой беззащитной девочкой, просто нуждающейся в друге. Тэффи всегда приходила в самый нужный момент, когда было больно, когда разрывало, когда ещё совсем немного и соскребут по частям с асфальта, но она приходила, занимала свое место и не позволяла, не позволяет и не позволит сейчас. Сколько бы не прошло времени, не отвернется. Они буквально одно целое, разве она может предать саму себя? Тэффи выходит в гостиную, открывает ноутбук, загружает страницу и заходит, чтобы написать ответ. Ответы давать тяжело, в особенности те, что не входили в планы изначально. У неё был простой план: дать знать, чтобы там ни было, Энн не одна. Совсем немного подшлифовать саднящее. А оказалось влюбилась. Взрослая, сильная, умная и так сильно проебалась, жаль. Этого нельзя было допускать, пришло время стать незаметной тенью. Понедельник, 00:22. Teffi: «Возможно, это не будет проблемой» Она просто надеется одним «возможно» немного смягчить неизбежное падение. Энн стала чувствовать себя ровно на столько хорошо, что вдвоём им здесь теперь слишком тесно. Тэффи засчитывает свое поражение с улыбкой на губах. Смотрит в зеркало: у Энн замечательные огненно-рыжие кудри, может немного жаль их больше никогда не увидеть, но для Энн это значит шаг вперед, это то, чего она всегда хотела. Тэффи в последний раз обходит квартиру, к которой привыкла, выбирается на козырёк крыши и немного дышит прохладой ночи, после принимает ванну. Горячая вода одно из тех благ, которые она безумно любит. И забирается с головой под одеяло, зарываясь лицом в подушки. — Доброй ночи, Мари Энн. Теперь мы обе заплатили свою цену.